Глава 8. Зарождение чувств
Глава 8. Зарождение чувств
Слишком тревожным для герцога Магарианского было ожидание ответа от короля. И не за свою жизнь боялся Андж. Все восемнадцать лет он не жил, существовал.
С маленьких лет видел трепетные отношения между родителями. Отец чуть не с малолетства учил его: «Запомни, сын, женщины святы. А если носят под сердцем ребенка – сродни Богиням. Только они дают жизнь».
И Андж, не задумываясь, взял под свою защиту девушку, носящую под сердцем дитя, и при любых обстоятельствах защищал бы их. Даже ценой своей жизни. Его руки все эти дни были похожи на сильные, мощные крылья. Сам того не осознавая, лишь бросив взгляд на свою девочку, мгновенно мысленно расправлял над ней крылья. Защищал от любого врага и недоброго взгляда. Оберегал, лелеял, а заключив в объятия, прижимал к сердцу. Окутав теплотой и нежностью, качал свою воительницу в коконе зарождающейся любви.
В груди герцога горело от трепетных нежных чувств. Подхватив на руки Киару, задержал взгляд на ее губах алчущих поцелуев. И, внутренне предвкушая предстоящую жаркую сладостную ночь, понес жену в покои.
Раздавшейся из будуара супруги грохот разбудил Анджа. Открыв глаза, он напрягся. Окинул жадным взором спавшую жену. Она практически забралась на него. Положив голову на плечо, мирно посапывала. По хозяйски разместив свою стройную соблазнительную ножку на его ногах и обхватив торс рукою.
Подхватив одеяло, Андж бережно прикрыл их обнаженные тела. И сразу его накрыли воспоминания. Когда он перед третьим соитием поменял позу, Киара, прогнув спину, вымолвила: «Оказывается и в этом мире про Камасутру знают».
Его губы тут же разошлись в улыбке. На плече еще ощущался укус ее зубок. Но след от них она оставила когда они занимались совокуплением сидя. В те мгновения он не придал значения словам, слишком желал вновь оказаться в ней и наблюдать возбужденное состояние. Наслаждался за выражением ее лица, меняющегося при достижении пика удовольствия. Рассудить о ее словах было не сложно, и, судя по всему, под Камасутрой Киара подразумевала разные позы при соитии. Но вот что она имела в виду, говоря: в этом мире?
Услышав грохот в ванной и едва доносившееся из нее бормотание, Андж напрягся и стал думать. Кто так бесцеремонно мог вторгнуться в покои жены? «Леди Ярима не могла. Скромна и тактична. Агрис… высокомерна, закрыта и неприступна в своем коконе гордости. Слуги?».
Домыслить герцог Магарианский не успел. Дверь открылась, и в комнату впорхнула девушка. В полумраке можно было рассмотреть лишь общие очертания незнакомки. Проходя мимо кровати, она пробурчала: «И что за запах стоит в ваших покоях? Задохнуться можно. Видно, только и дожидались, чтобы Уана пришла, занавеси открыла и окна отворила».
Распахнув тяжелые гардины, девица повернулась и, сделав два шага к кровати, застыла с округлившимися глазами. Магарианский поразился ее вольности в обращении с женой. А вопрос, обращенный к нему, на некоторое время привел в замешательство.
– А вы кто такой? И что делаете в кровати леди Киары?
Увидев, как бойко девушка поставила руки в боки, Андж был уверен, что девица сейчас бросится защищать свою госпожу. И вытащит его из кровати. Смутиться или нет тому, что он голый, не знал. Но проверять не хотел. Сжал пятерней спрятанную под одеялом упругую ягодицу жены.
Киара приподняла голову и, приоткрыв глаза, полусонно посмотрев на него, спросила: – И то правда… мужчина! А что вы делаете в моей кровати!?
Первые мгновения Андж растерялся и не знал, что ответить, а затем покои оглушил его задорный смех. Отсмеявшись, Магарианский подался вперед, поцеловал жену в ее аккуратный носик и, покачав головой, перевел взгляд на незнакомку. Он уже догадался, что прибыла служанка Киары, но совсем не понимал ее поведения. Девушка была восхитительно хороша. И он решил подшутить над женой, как она только что над ним.
– Сначала я хочу услышать имя красавицы. А потом отвечу на ее вопросы.
Мою сонливость как рукой сдуло.
– Но! Но! – мигом проговорила я, с прищуром смотря на Анджа.
Сама знаю, что Уана красавица. Ревность так и царапнула сердечко. Как-то не успела задуматься над вопросом. Позволит муж себе вольности по отношению к другим женщинам или будет мне верен? Ответ я увидела в синеве глаз, в которых плясали смешинки. И почему-то сразу поверила – не предаст. О любви говорить еще рано, но так хочется этого неповторимого чувства.
– Уана. Хочу тебе представить моего мужа, герцога Анджа Магарианского.
Укусив мужское плечо, с чувством выполненной мести, на мгновение задержала взгляд на порочно-жадных губах мужа и, повернув голову, посмотрела на служанку. Мне показалось, что она не дышала. Стояла и хлопала ресницами в изумлении. И я решила уточнить: – Идонт разве не сказал тебе, что я замуж вышла?
Девушка отмерла, подпрыгнула от переполняющих ее эмоций и понеслась на выход, шипя от злости: – Ну я ему сейчас задам. Чертов висельник!
На выходе из покоев девица резко остановилась, повернулась, вновь захлопав ресницами, спросила для уверенности: – Это что получается. Я теперь буду прислуживать герцогине?
Утренняя встреча с бойкой девицей развеселила Анджа. Осталось предупредить ее.
– Да, милая… ступай. И больше в семейные покои четы Магарианских не врывайся. Ты ведь в курсе, чем занимаются в постели супруги, – сдавленно произнес Андж, поедая взглядом жену.
Ее глаза цвета серебра от охватившего желания близости стали насыщенно темно-дымчатого цвета.
Словно находясь под гипнозом, герцог обхватил руками тонкий девичий стан, положив на себя Киару, давал ей почувствовать свое возбужденное состояние.
– Простите, Ваша Светлость! Больше такого не повторится! – рванув с места, пропищала Уана. Закрыв двери, прытко понеслась, не забывая на ходу бранить конюха.
– Чертяка… висельник… сейчас ты у меня получишь…
Как только не стало слышно гневной тирады служанки, Андж перевернулся, придавив своим телом Киару, впился жадным, требовательным поцелуем в ее губы.
С неохотой разорвав поцелуй, я все-таки поинтересовалась, смеясь: – Это тебя моя служанка так завела?
– Меня заводишь ты, – ответил Андж, едва касаясь губ жены. Обдав жарким возбужденным дыханием, впился жадно в зовущие к поцелую губы и стал требовательно их терзать…
Сидя перед зеркалом, я наблюдала за сопевшей девицей, укладывающей мои волосы. И не предполагала, как соскучилась по оторве.
– Уана… ты мне только одно ответь. Идонт остался жив?
– Что ему сделается, этому немтырю. Пока дубастила по его широченной спине, всю ладонь себе отбила.
– Оу! Какие у вас оказываются возвышенные отношения.
– Леди Киара! Да что вы такое говорите! Какие могут быть отношения с этим чертякой! Ему лишь бы пакость какую мне сотворить.
– Он и Марше подлянки устраивает? – поинтересовалась я. Уже понимая, что Идонту нравиться подтрунивать над молоденькой девушкой.
– Марше?.. Нет. У кухарки он только вкусненькое ворует, за что и получает полотенцем.
– Выходит, Марша его любя полотенцем, а ты от всей души – рукою. А говоришь, нет отношений, – продолжала я подшучивать над девицей, которая сопела над моей головой и молчаливо обдумывала слова.
Скривив лицо от боли, я зашипела, когда Уана сильно затянула волосы заколкой.
– Ваша Светлость! Простите! – округлив в страхе глаза, пропищала бестия. Напряглась в страхе и, поднеся пальчики к губам, замерла в ожидании.
Поправив заколку, я тут же прикрыла рот ладонью. Сладко зевнув и подмигнув девице, встала, раздумывая: «Темперамент у нас с Анджем совпал, и это хорошо. А вот ходить сонной мухой весь день – это плохо».
– Уана, отомри и не трясись, как заяц. Я все та же леди Киара. Ты лучше платья мои и нижнее белье в порядок приведи. Мы с мужем завтра отправляемся в столицу, будем обновлять гардеробы.
– И то верно. Где это видано, чтобы у герцогини пять платьев было, – выдохнув, тут же оживленно заговорила девушка, расправляя воланы на юбке моего платья из шелка фиалкового цвета. – А леди Ярима остается?
– Мама тоже с нами поедет. А вы с Маршей займетесь уборкой ее кухни. После завтрака проведу вас по замковой территории. Да… забыла сказать. Подчиняетесь вы только мне и Яриме...
День у меня пролетел в хлопотах и думах. После утренней трапезы все разбрелись по своим делам. Андж вновь уехал на дальние пастбища. А я первым делом предупредила Идонта, чтобы подготовил карету и лошадей для поездки в Рианул. А затем повела своих слуг осматривать территорию и заодно показала Марше ее новые владения. Хотя, чтобы превратить их в приличный вид, придется трудиться не один день.
После обеда мы с Яримой отправились в ее покои. Обсудили с призраками, как будем разыскивать в большом городе Эрома с его женой и детьми, мой музыкальный ансамбль и молодую чету Маскевских. И решили, что лучше всего это сделают мои любимые тетушки. У Симоры уже есть опыт по перемещению в пространстве. Осталось научиться Химоре и Кавис. Но бабушка пока воздержалась, ворчливо пробурчав: «Года не те, чтобы рисковать». Я поделилась своей тревогой насчет Агрис. Графиня вела какую-то свою игру. Не вступала в разговор, лишь молчаливо, с прищуром посматривала. Два раза она неожиданно появляясь у меня на пути.
– Вынюхивает, стерва, – изрекла Кавис. Сунув мундштук в рот, задумчиво смотря перед собой пустым взглядом.
– Скорей бы замуж ее отдать, – устало вымолвила я, млея от ласковых материнских рук, перебирающих мои волосы.
Стук в дверь, и голос Анджа выдернул меня из дремы. Встав, сладко потянулась, пропев: – Эротичный лунный свет запретит сказать тебе нет. И опустится плавно на пол все мое белье…
– Киара, проказница. Ступай уже к своему мужу, – улыбаясь, отчитала Кавис.
Подмигнув призракам и чмокнув Яриму в щеку, порхала к двери и, едва открыв ее, тут же была подхвачена на руки.
– Я скучал, – прошептал Андж, любуясь сонной женой.
Войдя в покои, герцог посадил Киару на кровать. Ловкими движениями рук быстро раздел свою девочку, бережно освободил ее волосы от шпилек и заколок. С восхищением перебрал рукой пряди волос цвета утреннего тумана. И, едва коснувшись желанных губ, уложил на постель свою уставшую женщину, заботливо прикрыв ее одеялом.
Стоя возле кровати, освобождаясь от одежды, Магарианский не мог наглядеться на свою девочку. Приподняв край пухового одеяла, он осторожно, чтобы не разбудить жену, лег на кровать.
В полудреме Киара тут же разместила голову у него на плече, обняв рукой его торс, глубоко вздохнула.
Грудь Анджа высоко поднялась от глубокого вдоха. Боясь разбудить жену, он медленно выдохнул и задышал ровно и спокойно. Долго не спал герцог Магарианский. Слушал тихое посапывание своей воительницы и, смотря перед собой, улыбался от теплых и нежных чувств, переполняющих сердце…