Первое впечатление

Перед зеркалом стоял долговязый нескладный подросток лет семнадцати и критически себя рассматривал. Его внимание было приковано к носу — самой выдающейся черте лица. Парень медленно повернул голову из стороны в сторону, сделавшись похожим на сердитого ворона, затем собрал длинные (до плеч) тёмные волосы в высокий хвост и, не удовлетворившись результатом, снова разлохматил их.

— Бесполезно, — цыкнул он на своё отражение и, с презрением глянув на него в последний раз, отвернулся. — Ни кожи, ни рожи. Да ещё и имечко дали — Нозэр — словно в насмешку… А ведь не сказать, что у родоков фантазии нет: мало́го же нарекли длинно и красиво — Салливаном. Правда, зовут всё равно «Салли», как девчонку. Ну и поделом: он только бабскими делами и занят — уборкой да готовкой, скоро глядишь, матушка его вышивать посадит али кудель прясть. Ну нельзя же таким бесхребетным быть! Не дали боги дара, так займись мужским делом — охотой или в кузне помоги… Хотя о чём это я — он же у нас любимчик…

Обиженное ворчание было прервано грубым окриком снизу, похоже из кухни:

— Эй, ты, спускайся! — орал Тогги (отчим). — Хорош, что девка, у зеркала вертеться — краше не станешь!

«Ну вот как он узнал?! Ведь бездарь(1) же… или нет?.. Дело ясное, что дело тёмное, но идти надо, а то поднимется — и расправы не избежать: плавали, знаем…»

Сделав глубокий вдох, как перед погружением, Нозэр покинул свою комнату и, ссыпавшись по лестнице, застыл в дверях.

Тоггиан Кринж за работой

— Подойди, — рыкнул в его сторону глава семейства. Парень сделал шаг. — Ближе, — ещё шаг. — Ещё ближе, — насупился Тогги, кожевенных дел мастер, чьи лапищи по силе соперничали с руками кузнеца. — Не ссы, бить не буду. Пока.

Нозэр горько усмехнулся: хорошенькое уточнение, честное. Однако подошёл, куда деваться.

— Ты это, возьми список — Салли составил — да на рынок сгоняй. Да, смотри, не загуливайся! Сам знаешь, что будет, — добавил бугай ткнув под нос пасынку пудовый кулачище.

Нозэр молча взял аккуратно сложенный листок с ровным округлым (девчачьим) почерком брата и, вздохнув, подхватил корзинку. Деньги он возьмёт в секретере, притулившемся в тёмном углу гостинной.

— Эй, — окликнул его «ответственный» взрослый. — А сказать что надо?!

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр, — отчеканил, обернувшись, подросток.

Потом, от греха подальше, скоренько вымелся из кухни и, сорвав с гвоздя куртку, что была велика ему размера на два, шагнул за порог, с чувством приложив дверью об косяк.

Погода была прекрасная: ярко светило солнце, на небе — ни облачка, самое то для прогулки. Всё портил прохладный ветерок — пришлось прибавить шагу…

— Ну, почему мать не бросит этого гада?! — возмущался себе под нос Нозэр. — Сколько раз предлагал: давай сбежим, ну, хоть в самую дальнюю деревушку на границе, — вряд лиэтотискать станет, так нет же — мелкому будет плохо: он же не одарённый… А то, что сейчас страдаеммы— это пустяки!.. Вот бы мало́му хоть раз побывать на моём месте, враз бы понял, что из себя его папочка представляет! А то только и слышно: «папа то, да папа сё»… Любимчик хренов…

Побродив по городу до полудня, он всё же купил продукты по списку и направился домой.

Шагнув на порог, юноша поразился тишине: не журчал нигде голос брательника, не шумела в кухне вода, не гремели кастрюли… Дом будто вымер.

На диване в гостиной дрых, похрапывая, Тоггиан Кринж. Одна его рука расслабленно свешивалась с узкого одра, а под пальцами на полу лежал ремень. Нозэр похолодел. Аккуратно вытащив из под руки отчима сие орудие пыток, парень ужаснулся: тот был весь заскорузлый от крови…

Первая мысль была о матери, и юноша со всех ног кинулся на кухню, откуда слышалось тихое поскуливание…

Прибежав на место он с трудом нашёл источник звука: Марлин сидела на полу, спрятавшись за стол; по щекам текли слёзы, губы лихорадочно двигались, а ладони были крепко сжаты в кулаки… Юный Кринж присел рядом, осмотрел её лицо и руки и с облегчением выдохнул — они были чистыми, ни единого следа наказания… Тогда откуда… О, нет! Нет-нет-нет… НЕТ!!!

Он крепко сжал плечи матери и слегка встряхнул её:

— Матушка, где Салли?

Поток слёз увеличился, бормотание стало чуть громче, а в воздухе запахло озоном от сдерживаемой силы:

— Он убил его… Он его убил… Виновата… Не уберегла… Испугалась… Сила… — И снова безмолвные рыдания.

Понемногу до Нозэра стало доходить, что высказанное в сердцах желание сбылось самым что ни на есть ужасным образом. Но что конкретно произошло? Вербально мать сейчас общаться не способна, но вот ментально…

— Мама, я не понимаю, что случилось. Посмотрите на меня…

Глаза женщины широко распахнулись, и юноша провалился в их тёмные, совсем как у него самого, омуты.

«Яркий солнечный день. Салли, закончив все дела, присел за стол к матери — перед обедом они всегда изучали историю и теорию магии. Но сегодня, кроме книг, на столе лежал магический концентратор Марлин — ажурный золотой браслет, петлёй опоясывавший средний палец — единственное напоминание о «благородном» происхождении матери. Мало́й будто продолжал начатый спор:

— Ну, мам, ну пожалуйста! Я очень хочу попробовать — вдруг получится! В конце концов, мне скоро четырнадцать — малое совершеннолетие. Давай проверим — вдруг она проснётся, а? Я так устал от презрения в глазах Зэра… так хочется, чтоб и он мной гордился… Обещаю: если ничего не получится, я смирюсь и не буду больше просить… Пожалуйста… Только разок…

Тяжёлый вздох матери и неуверенный кивок:

— Хорошо, милый. Попробуй — но только один раз!

Неугомонный братец подлетел и радостно чмокнул женщину в щёку:

— Спасибо-спасибо-спасибо! — схватил проводник и, напялив на руку, взмахнул кистью…

С пальцев посыпались яркие сине-зелёные искры…

— Ух ты! — восхитился он. — А если так?.. — Малец вскинул «окольцованную» конечность над головой и сделал круговое движение.

Стены заблестели чистотой, все поверхности обновились, каменный пол приобрёл зеркальный блеск.

Из гостиной послышались тяжёлые шаги, а через минуту в дверях стоял злющий Тоггиан.

Салли, натурально светясь от радости, начал делиться с ним своими успехами.

(«Наивный», — где-то на периферии сознания отметил Нозэр):

— Папа, смотри, что я могу! Я теперь тоже маг, как Зэр и мама!

Юноша посмотрел в глаза отчима — в них полыхал огонь преисподней.

Тогги медленно подошёл к мелкому и, вместо того, чтобы порадоваться за сына, обнять и взлохматить его шевелюру, как обычно, он схватил мальчонку за ухо. А когда тот от неожиданности и боли вскрикнул, зашипел:

— Больно?! — Ухо было сжато сильнее и выкручено до предела. — Ты и понятия не имеешь, что такое «боль»! Ну, ничего, я тебе сейчас покажу! Тоже мне — одарённый выискался! Всю дурь из тебя выбью!!!

Кринж-старший вылетел из кухни чёрным смерчем, таща за собой на буксире горько плакавшего Салли. Мать съехала по стенке на пол и, закрыв лицо руками, стала раскачиваться в трансе.

Но на этом всё не закончилось: наверху хлопнула дверь, и слух резанул свист ремня, рык вконец озверевшего Тоггиана и крик боли ни в чём не повинного ребёнка».

* * *

Отдышавшись после просмотра столь эмоционально-насыщенного воспоминания, Нозэр обнял мать за плечи и отвёл её в свою комнату: пусть поспит там, где ничего не напоминает об этом чудовище. Заглянув в тумбочку и порывшись в немногочисленных вещах, он вытащил на свет крохотный флакончик со снотворным, так вовремя прихваченным с урока (профессор Гринхарт разрешала брать «для своих нужд» удачные образцы). Несмотря ни на что, матери сейчас нужен крепкий сон, а не всплеск вырвавшейся из-под контроля силы, что уже искрила на кончиках пальцев и в волосах.

Напоив Марлин лечебным составом, подоткнув ей одеяло и поцеловав в лоб, Нозэр тихонько выскользнул за дверь и, немного постояв, на негнущихся ногах направился к брату, понятия не имея, что там увидит…

Толкнув дверь, он сделал шаг внутрь. То, что там творилось, не поддавалось описанию: воздух был напоён металлическим запахом подсыхающей крови, а на кровати лежал… нет, скорее, валялся иссечённый вдоль и поперёк, ребёнок. Назвать подростком этого тщедушного мальца язык не поворачивался.

Сдержанность Нозэра дала трещину, сила вырвалась из-под контроля и ударила в окна и стены. Стёкла обижено звякнули, но уцелели, а вот со стен слетела половина рисунков Салли.

«За что?!»— билось в мозгу Нозэра. И этого малыша он ненавидел и презирал за то, что ему доставалось больше ласки от матери и вся любовь отца?! Как же ему хотелось вернуться в это утро и зашить себе рот, чтобы не высказать пожелания, что так буквально исполнилось… Ведь это он обычно лежит с располосованной спиной, а мать с братом промывают и смазывают ему раны… Милый, добрый мальчишка… Как же тебя угораздило?!

Сделав ещё пару шагов, Нозэр присел на стул у изголовья кровати и Салли, вздрогнув, открыл глаза. Увидев перед собой брата он подобрал ноги под себя и с усилием сел.

Обиженно всхлипнув и совсем по-детски утерев нос кулаком, он с непониманием спросил:

— Зэр… за что он так, а?.. Я же ничего плохого… просто хотел быть как ты… Ты же тоже можешь…

Нозэр горько усмехнулся:

— Да, братец: твоя мечта сбылась, — и уже более серьёзно предупредил: — Ложись на живот и не смей вставать! Я — за лекарством…

Новый абзац

1) в этом мире так грубо называют людей не одарённых магической силой