31-2

А ещё нужно написать записку хозяйке квартиры. Ведь если обмен телами всё-таки состоится, у меня уже не будет возможности это сделать.

Я подошла к письменному столу, поискала в ящиках бумагу. Нашла, вытащила пару листов – один, чтобы потренироваться, другой – для записки. Взяла карандаш и попробовала написать имя «Дарья». Вышло очень криво, но читаемо. Попробовала ещё несколько раз, пытаясь добиться того, чтобы не казалось, что писала обезьяна.

Хмуро посмотрев на последнюю попытку, решила, что сойдёт, и взялась писать текст:

«Дарья, если ты читаешь эту записку, значит, обратный обмен телами прошёл успешно.

Хочу предупредить тебя вот о чём. Когда я ездила в университет забрать потерянный тобой студенческий билет (он лежит в сумочке), то вынуждена была бухать в общаге с Анжелой Юркиной, Артуром и Вадиком. Последний начал ко мне приставать, и я ударила его магией. Уверена, он затаил на меня зло. Но теперь в этом теле снова ты, о чём Вадик не подозревает. Будь осторожна, держись подальше от этого человека. И извини, что так подставила тебя. Я не нарочно.

Не удивляйся пустому холодильнику – эта моя работа. Наличные деньги из кошелька тоже я потратила – на поездку в университет. Возможно, потрачу ещё и с банковской карты – на продукты. Пойму тебя, если ты пользовалась моими деньгами.

И ещё – тебе привезли хаб. Он лежит на тумбочке в прихожей.

Дарлина»

Перечитала написанное дважды. Вроде ничего не упустила. Если что-то придётся добавить, место осталось.

Ну а теперь спать.

***

Проснувшись пораньше, перекусила хлебом с остатками колбасы – да-да, надо будет купить какую-нибудь недорогую, и стала искать подходящую для похода в магазин сумку. Нашла одну – с двумя длинными ручками, очевидно, чтобы можно было пристроить её на плечо. Туда положила мобилу, кошелёк, банковскую карту и ключи от квартиры.

Ничего не забыла? Вроде нет.

И тут всё вокруг померкло...

Я очутилась в чужой квартире, в детской комнате. В манеже сидел малыш – года полтора, не больше. Кроватка, комод, игрушки. И какая-то штуковина в углу на высокой ножке. Верхняя её часть вращалась, выдувая прохладный воздух.

Где-то начало потрескивать. Кажется, внизу у стены, в изголовье кроватки. Узкая белая коробочка, от которой тянулись два гладких шнура – один из них к устройству в углу. Это она трещит.

Вскоре часть её почернела, оплавилась и занялась огнём.

Ребёнок захныкал, поднялся на ножки.

Пламя лизнуло большого плюшевого медведя, валявшегося рядом. Он полыхнул. От него воспламенились другие игрушки.

Огонь пополз по стене, подпалил одеяло на кроватке, подушку, перекинулся на штору.

Комнату заволокло едким дымом, становилось всё жарче и жарче.

Малыш, надрываясь плачем, вцепился пальчиками в сетку манежа. А вскоре дым скрыл его от меня. Пе́кло в комнате стало невыносимым даже для взрослого человека.