38-2

— Мы объявим всем, что его бывшее величество пропал без вести, — поведала я первый пункт.

— Прямо так и скажем – бывшее? — засмеялся мужчина.

— Про себя, — ухмыльнулась я. — Так вот. Значит, объявляем и делаем вид, что усердно его ищем. Ну, в смысле, я делаю вид. Вы пока в тени. Через какое-то время находим труп короля. У нас, кстати, есть время, чтобы подумать, где мы его найдём и какова причина смерти. Трупик будет целёхонький, без следов насильственной смерти. Так что убийство короля никто не станет расследовать.

— Уверена, что он будет целёхонький? — вскинул бровь Говерт. — Если не забыла, он заперт с убийцей.

— Сонненгер в разы сильнее него, — подчеркнула я. — И вообще надеюсь, что наёмник сдохнет первым.

— Да будет так, — кивнул мужчина. — Что потом?

— Пышные похороны, — хохотнула я. — Королева, убитая горем, — наигранно всхлипнула.

— Чёрная вуаль хорошо будет скрывать радостный блеск в глазах, — усмехнулся глава Тэлленгов.

— О да! — я словно бы в трауре уткнулась головой в его плечо.

— Не забудь поцеловать его на прощание, — язвительно напомнил Говерт.

— Впервые сделаю это с удовольствием.

— Возвращаемся к делу, — вернул он меня в настоящее.

— После похорон созываем Большой Совет... — начала я.

— На котором выдвигаем твою кандидатуру на трон, — продолжил мужчина.

— Выдвигаем и поддерживаем, — внесла я важное уточнение.

— Я сделал для этого всё! — клятвенно заверил меня Говерт.

— Не сомневалась в тебе, — улыбнулась и прильнула к его вкусным губам жарким поцелуем.

— И ещё одна маленькая деталь, — вдруг произнёс он, прервав поцелуй. — Обо мне не забудь.

— Как можно забыть о будущем консорте! — я провела пальцами по его щеке. — Когда закончится траур, мы сыграем свадьбу. Обещаю.

— Ты моя королева! — жарко прошептал мужчина и скользнул рукой мне под юбку.

Его красивые чуткие пальцы знали своё дело. Уже через несколько мгновений я поплыла.

Рыча от вожделения, Говерт вытащил руку и рванул платье на груди – да так, что оставалось лишь стянуть рукава. Что он и сделал, правда, и там ткань вовсю трещала. Та же участь постигла вскоре и юбку, и нижнее бельё.

Как же он любит рвать! На наши жаркие встречи мне всегда приходилось брать сменное бельё – от того, в котором я приезжала, оставались лишь лохмотья. Хорошо хоть платья щадил, а то нарядов на него не напасёшься.

Вскочив со мной на руках, он бросил меня в кресло и в мгновение ока разделся. Навалился на меня всем своим весом.

Рельеф его тела уступал рельефу Сонненгера, что я всегда отмечала с досадой. Но звериные повадки с успехом компенсировали этот недостаток.

— Хочу взять тебя в этом кресле! — хрипло прорычал он, грубо покусывая моё ухо.

В излюбленном кресле муженька... это так символично!

— Бери! — сгорая от возбуждения, простонала я и подмигнула узнику пыточной комнаты, смотревшему на меня с портрета на стене.