46-5

***

Москва

Третье июля

Шёл девятый день моей «болезни». И чем дальше, тем сильнее меня грызла совесть. Ведь не ездя на практику, я сильно подвожу Берни. Не просто же так эту практику придумали. Вдруг за неявку туда отчисляют из университета? А этого допустить никак нельзя. Не для того хозяйка тела училась несколько лет, чтобы в один прекрасный момент быть выгнанной за злостные прогулы.

Однако, если посмотреть с другой стороны, появившись на практике, я тоже подведу Берни. Выставлю её неучем как в глазах однокурсников, так и в глазах руководителя.

Какое из этих двух зол меньшее, я никак не могла понять и уже который день мучилась вопросом, стоит ли мне лезть в этот тёмный лес или нет.

Позавчера звонила Маша, справлялась о моём самочувствии. Пришлось опять изворачиваться, говорить, что не до конца выздоровела.

Но нельзя болеть вечно. Ещё день-два и станет ясно, что Дарья Алексеевна Берникова банально отлынивает от практики. Со всеми вытекающими.

Иногда у меня появлялась мысль позвонить Маше и рассказать ей, что я вовсе никакая не Дарья, а всего лишь временно нахожусь в её теле. Может, вдвоём будет легче найти решение? Только вот поверит ли мне Маша? Всё-таки обмен телами это не приворот и не снятие порчи.

А что если спросить у неё, чем она там в данный момент занимается и, услышав ответ, как-то подготовиться к работе? В квартире Берни я нашла много университетских конспектов, почерк у неё разборчивый. Почему бы не попробовать освоить профессию? По крайней мере, тот её сегмент, который касается данной производственной практики.

Всё, решено, звоню Маше. Сколько сейчас времени? Полдесятого утра. Наверное, она уже на месте.

Нашла на мобиле её звонок (один добрый человек объяснил мне, как звонить тому, кто звонил тебе) и коснулась пальцем значка вызова.

Маша ответила не сразу. И её голос показался мне каким-то заспанным.

— Привет! — поздоровалась я.

— Привет, — по ту сторону зевнули. — Даш, ты чего в воскресенье-то в такую рань звонишь?

Воскресенье? А это что, какой-то особый день?

— Извини, — сказала я. — Забыла, что сегодня воскресенье.

— Ну, конечно, на каникулах и на больничном все дни одинаковые, — заметила Маша. — Ты чего хотела-то?

— У меня вопрос. Чем ты сейчас на практике занимаешься?

— Фигнёй страдаю, — последовало более чем странное заявление.

И что бы это значило? Больше всего мне не понравилась слово «страдаю».

— Маша, а можно поподробнее? — попросила я.