9-2

Всю вторую половину дня я провела как на иголках. Вслушивалась, не раздаются ли шаги в коридоре. Одних шагов я очень ждала, других страшно боялась. И с каждой минутой тревога нарастала.

И вот когда я уже была в полуобморочном состоянии, в комнату быстрым шагом зашёл Дортмур.

— Узнал?! — набросилась я на него с вопросом.

— Вот сюда мне выписали всё, что нужно, — сообщил он, протягивая лист бумаги. — Только учти, у тебя пять минут, не больше. Поскольку только что я встретил Ларда, и он сказал, что дознаватель ждёт тебя.

Мамочки!

Я впилась глазами в текст.

Дарлина Во́йвот. Родилась в Эмертоне четвёртого ольта (это аналог нашего апреля по местному календарю) две тысячи девятьсот сорок восьмого года от распада Империи. В две тысячи девятьсот шестьдесят четвёртом году окончила Четвёртую городскую гимназию. Семейное положение – не замужем. Детей нет. Род деятельности... прочерк.

— Могу предположить, что Дарлина зарабатывала на жизнь магией. Ле́карством, например, — сообщил барон.

Чем?!

— Но судя по этому самому прочерку, лицензии у неё нет, — продолжал он размышлять вслух. — А такие люди очень тщательно конспирируются. До́ма клиентов никогда не принимают. Поэтому, в большинстве случаев истину очень трудно выявить.

— Интересно, почему она работает без лицензии? — задалась я вопросом.

— Потому что, скорее всего, самоучка. Лицензию может получить только выпускник магической академии. А за оказание магических услуг без лицензии грозит штраф – отсюда и конспирация.

— Ясно. Дорт, пожалуйста, не делись ни с кем своими предположениями, — попросила я. — Потому что из меня магический лекарь, как из тебя штукатур. Прочерк и прочерк.

— Договорились, — улыбнулся он.

Читаем дальше.

Отец – Са́рлин Войвот, штатный лекарь третьего гвардейского полка, погиб при взятии Освуда в две тысячи девятьсот сорок девятом году. То есть Дарлине тогда был всего один годик.

Печально. Ладно, идём дальше.

Мать – Э́ста Войвот, преподаватель искусствознания в столичной академии. Тяжело пострадала при пожаре в академии в две тысячи девятьсот шестьдесят четвёртом году. Спустя месяц скончалась в клинике.

Ох, трагично-то как.

— Всё запомнила? — спросил Дорт, глянув на часы.

— Нет, не всё, — мотнула я головой. — Сейчас перечитаю.

— У тебя минута, — предупредил мужчина.

Судорожно пробежалась глазами по тексту, стараясь вбить в голову все имена и даты.

— Я готова, — отрапортовала спустя ровно минуту.

Сложила лист в узкую полоску, запихала её в рукав платья, потому что оставлять данную информацию в покоях, куда может впереться кто угодно, было опасно.

— Меня же не будут обыскивать? — уточнила на всякий случай.

— Нет, конечно, — мотнул головой барон. — Идём скорее, иначе опоздаем.

Мы покинули покои и торопливо зашагали по коридору.

— И ещё кое-что важно, — шёпотом начал Дорт. — Я переговорил с твоим молодым человеком. В смысле, не с твоим, а с Дарлининым. То, что он сообщил, может пригодиться на допросе. Так вот видения у неё начались после смерти матери. Не исключаю, что этот феноменальный дар был заложен в ней с рождения, а его раскрытию поспособствовала пережитая сильнейшая эмоциональная встряска. Благодаря видениям Дарлины были предотвращены убийство, два разбойных нападения и пожар, в котором должны были погибнуть люди. В подробности, правда, она его не посвящала.

— Ясно, — кивнула я. — А как ты нашёл этого Крайса?

— Побеседовал с твой соседкой, — ответил барон.

— Дорт, спасибо тебе огромное! — от души поблагодарила его. — Твоя помощь бесценна.

— Не за что, — улыбнулся он.

— Да, кстати, сейчас-то какой год? — пришёл мне в голову своевременный вопрос.

— Семьдесят первый.

То есть мне двадцать три. Будем знать.

Тем временем мы дошли до центрального вестибюля, откуда по лестнице спустились на цокольный этаж. Перед одной из дверей мой провожатый остановился и открыл её, пропуская меня внутрь. Как только вошла, закрыл дверь с той стороны.

Сердце испуганно скакнуло, когда обнаружила, что дознаватель здесь, оказывается, не один.