12-5

Впрочем... Когда пригляделась получше, заметила, что чертами лица он весьма напоминает Дорта. Я бы сделала ставку, что это его старший брат. Хотя, если отталкиваться от того, что узнала по пути сюда, вполне может оказаться и отцом.

Барон, к слову, сразу же направился к нему. Мужчины крепко обнялись. Потом вместе подошли к нам.

Родственник Дорта заключил в объятия сначала Ларда, следом У́звила – так звали герцога Юнгорского. Поздоровался с Марантой и Акрэ́ль – супругой его светлости, потрепал за плечо их сына, девочку погладил по голове. А затем Дортмур подвёл его ко мне.

— Познакомься, это Дарлина, — представил меня друг. — А это Берна́льд, мой отец.

— Можно просто Берн, — улыбнулся мужчина.

Только сейчас в глаза бросился шрам, тянущийся через всю левую половину лица. Где это его так? На войне? Ну да, раз приехал сюда, значит, и он тут сражался.

А Берн тем временем посмотрел на сына взглядом, в котором читался вопрос: «Твоя?»

Ну, это про меня, понятное дело.

Дортмур мотнул головой с чуть расстроенной, как мне показалось, улыбкой.

Выходит, я ему нравлюсь. Но, надо признаться, скрывает он свой интерес просто превосходно. Почему, интересно, это делает? Впрочем, есть версия.

— Идёмте, — скомандовал король.

Нестройной толпой мы двинулись к крепости.

Она была очень большая. Вернее, раньше была. Сейчас представляла собой руины, но даже по ним можно было понять, что когда-то давно здесь высилось огромное фортификационное сооружение. Некоторые строения, правда, сохранились, но их осталось немного, и все они были частично порушены.

— Отец защищал крепость вместе с отцами Ларда и Узвила — начал негромко просвещать меня Дортмур, шедший рядом. — Вышло так, что из них троих выжил только он один. — В глазах мужчины отразилась такая боль, словно это не отец, а он сам потерял в сражении друзей. — Прошёл войну до конца, а после победы уединился в нашем родовом замке. С тех пор там и живёт. Иногда навещает нас. Ну и, раз в год, само собой, приезжает сюда.

Сказать мне было нечего, лишь молча скорбеть. Даже подумать было страшно, как Берн пережил потерю друзей, как справился с этой болью.

Пока мы шли вдоль полуразрушенных стен бывших строений, начал крепчать ветер. Он и до этого хулиганил, а сейчас прямо-таки взбеленился.

Оглядела небо – с запада на нас ползли свинцовые тучи. Будет сильная гроза.

Остановились мы, думаю, что на территории бывшего внутреннего двора. Посредине стоял небольшой монумент, на котором было высечено: «Вечная память защитникам Вазура».

Слуга, шедший позади нас с большой охапкой цветов в руках, раздал каждому (и мне тоже) по несколько цветков. Мы возложили их к монументу и застыли в траурном молчании.

Разрезаемые молниями тучи уже доползли до нас, погромыхивало с завидной регулярностью. Но непогоду никто даже не замечал.