13-4

— Конечно! — иронично хохотнул Дорт. — У Ладаморов качественные гены всегда в приоритете. Они себе и жён породистых выбирают.

— Что короли выбирают породистых жён, для меня не секрет, — усмехнулась я.

— Ты о титулах. А я о том, что эти люди и на внешних данных помешаны. Ну, и на магической силе, естественно, тоже.

— Им прямо не угодишь!

— Да, угодить Ладаморам сложно. Но многие очень стараются.

Так, за разговорами, мы не заметили, как пролетело время.

Исполнять мечту жены, то есть завозить меня домой, король не стал. Но мне и подумать было страшно, как она промывала ему мозги все эти четыре часа. Даже возникли опасения, что, выйдя из кареты, он скажет: «Сейчас я тебя рассчитаю, и отправишься на все четыре стороны».

Но нет, вместо этого, проходя мимо, шепнул на ухо:

— Зайду к тебе вечером.

От горячего дыхания, почти интимного тона, да и интимности самой фразы у меня чуть не подкосились ноги. А язык присох к нёбу, поэтому я не смогла ничего ответить. Да и не нужно это было – фраза прозвучала как констатация факта.

Дортмур проводил меня до моих покоев и распрощался до завтра – очевидно, тоже слышал слова друга.

Однако в дверях остановился и повернулся ко мне, будто бы что-то вспомнив.

— Листок, на котором записаны сведения о тебе, лучше уничтожить, — посоветовал он.

— Хорошо, — кивнула я.

Барон закрыл за собой дверь – как мне показалось, слишком громко.

Да нет же! Это у меня в голове шарахнуло. Листок! С тех пор, как я засунула его в рукав платья перед походом на допрос, о нём не вспоминала. Почему – да потому что не видела его больше.

Мама!

Так, спокойно! Это было в тот день, когда мы пили вино. Я ушла переодеваться, стянула платье... вот тогда он и выпал!

Только если так, лист должен лежать на полу, но его там нет! Он, конечно, сложен в несколько раз, однако не заметить белый прямоугольник на паркете всё равно невозможно!

Я метнулась в спальню и облазила весь пол на четвереньках, даже под кровать заглянула.

Как корова языком слизала!

Метнулась обратно в гостиную, дёрнула шнурок. Еле дождалась, пока придёт горничная.

— Юди! — набросилась я на девушку. — Ты убиралась в моей спальне?

— Вчера, тари Дарлина, — испуганно поведала та.

Во мне всколыхнулась надежда.

— Ты находила на полу сложенный в несколько раз листок?

— Нет, — помотала горничная головой.

Надежда лопнула как мыльный пузырь.

— А не на полу? На кровати, например.

— Нет, тари Дарлина.

— А кто-нибудь ещё мог здесь убираться?

— Здесь убираю только я.

— Хорошо, ступай, — отпустила я девушку.

Едва за Юди закрылась дверь, прислонилась к ней спиной и с тихим отчаянным стоном сползла вниз.

Кто теперь этот листок читает!?