ГЛАВА 3. Химия, пропади пропадом!

Будильник звенел уже минут пятнадцать, а Тоня все никак не могла выбраться из сладких сетей сна. В нем Арсен Шаховский, держал ее за руку и проникновенно говорил:

— Антонина, вы прелестны, образованны и умны. Мне бы очень хотелось видеть вас каждый день, без вас моя жизнь пуста. Я полюбил вас, как только увидел. Я, конечно, не рассчитываю на взаимность, это было бы слишком самонадеянно, но прошу, дайте хоть крохотную надежду, что вы когда-либо ответите на мои чистыи и искренние чувства к вам. Я готов ждать вечность!

Потом он поцеловал ей руку, а Тоня, а Тоня…

Тоня вскочила, отбросив одеяло. С ужасом взглянув на часы, поняла, что опаздывает! И почему мама ее не разбудила?

А, она сегодня с утра в библиотеке. Как неудачно! Тоня выхватила из шкафа первые попавшиеся вещи, кое-как натянула их на себя, и помчалась в школу, благо она была в соседнем дворе. Пробежав половину пути, Тоня поняла, что забыла свой дипломат с учебниками и тетрадками. Пришлось возвращаться.

Да что это с ней сегодня? Никогда раньше Тоня не опаздывала. Ну, ни единого разочка. Вот назло, ещё химия первым уроком!

Как на крыльях взлетая по школьной лестнице на третий этаж, она взглянула на свои наручные часики. Опоздала на пятнадцать минут! В голове даже промелькнула шальная мыслишка: прогулять, дождаться конца урока в столовой… Но нет, Тоня никогда не прогуливала. И не будет.

Пытаясь замедлить бешеный стук сердца, растрепанная, запыхавшаяся Тоня дернула дверь кабинета химии, вошла, и не глядя, выпалила:

— Здравствуйте, Олег Вячеславович! Извините за опоздание.

— Так-так-так, — послышался холодный голос Габриеля. — Наша Смирнягина все же соизволила явиться!

В гимназии он, как и Тоня, был без году неделя, а уже успел настроить против себя практически всех учеников. Однако директор души в нем не чаяла. Злые языки даже поговаривали, что суровая Сарделька влюбилась в молодого Габриеля. Так же, как и больше половины старшеклассниц. Последние не давали Олегу Вячеславовичу, прозванному Габриелем в честь автора учебника по химии, прохода. Он на провокации не велся, лишь иногда язвил по поводу слишком уж докучливых поклонниц. Вообще личная жизнь Габриеля была под секретом. Правда Наташка видела его один раз прогуливающимся с какой-то очень красивой девушкой, похожей на модель.

Тоня побаивалась Габриеля. И не зря.

— Вы на все уроки так опаздываете, или только на мои? — осведомился Олег Вячеславович.

Сегодня он был в чёрном костюме в тонкую светлую полоску и фиолетовой рубашке. Острые носы лакированных ботинок начищены, темные волосы расчесаны и заглажены назад. Ну, ни дать ни взять гангстер из Чикаго 30-х годов, а не учитель химии! Только шляпы не хватает и револьвера.

Ой, кажется она думает совсем не о том…

— Вы меня слышите, Смирнягина?

— Да, да, конечно, — промямлила Тоня. — Извините за опоздание, такое больше не повторится…

— Потрудитесь назвать причину, — не унимался Габриель.

— Олег Вячеславович, она просто look себе подбирала, — вмешалась Алина Лембич. — Вы посмотрите на этот утонченный образ.

— Не понимаю, о чем вы, Алина, — произнёс Габриель сухо. — А вы, Смирнягина, потрудитесь компенсировать свое опоздание блестящим ответом у доски.

Тоня и сама не поняла, что имела в виду Алина. Лук какой-то… Репчатый что ли? Вертяшкин и Кирилл о чем-то шептались, то и дело поглядывая на Тоню и хихикали. До неё донеслось «вот это штаны!», и девушка, наконец, взглянула на то, что она сегодня впопыхах на себя надела. Это были те самые штаны, которые ей купила мама и мешковатый серый пиджак. Все, как обычно. Почему же Алина со Снежаной так противно хихикают? Тоня перевела взгляд на Наташу Эклерову, но та что-то вычитывала в учебнике. Она так же, как и Тоня, была несильна в химии. Кстати, о химии…

— Смирнягина! — услышала Тоня раздраженный голос Габриеля. — Домашнее задание, живо!

Тоня, к счастью, быстро нашла в дипломате свою тетрадь по химии, на которой был изображен хорошенький пушистый котёнок. Принявшись бесцеремонно листать тетрадку, Олег Вячеславович присел на одну из задних пустующих парт. С неприятным чувством Тоня направилась к своему месту рядом с Наташей, но Габриель, не отрывая взгляда от ее писанины, произнёс:

— Куда это вы? Я слушаю ответ. Десятый параграф учебника.

То, что ее ответ не задался с самого начала, было ясно всем. Тоня что-то мямлила, краснела и запиналась. Все эти сложные предложения, которые она с таким прилежанием заучивала вчера, начисто выветрились из головы.

Однако Габриель почему-то не хотел прерывать ее, увлекшись перелистыванием тетрадки. Тоня бледнела. Домашнее задание на сегодня там было в нормальном виде… А вот то, что они писали на уроках, не совсем в нормальном. Тоня часто не понимала и не успевала записывать то, что Габриель карябал на доске, ведь он писал и стирал очень быстро. Поэтому химические формулы на листочках в клеточку перемежались пробелами и рисунками, совершенно не имеющими к химии отношения.

Судя по противному выражению лица Габриеля, Тоне сейчас мало не покажется.

— И как это прикажете понимать, Смирнягина? — Олег Вячеславович потряс ее тетрадью, да так, что содержимое стало хорошо видно парням, сидящим за ближайшими к нему партами. Вертяшкин заинтересованно вытянул голову. — Это что? Вы чем занимаетесь на уроках?

— Ну, я… не успеваю, — промямлила Тоня, вжав голову в плечи.

В старой школе на неё никогда вот так не кричали.

— Конечно же! — язвительно проговорил Габриель. — А взять и переписать у кого-то из одноклассников урок, разумеется, недостойно вашей персоны? Что здесь за ерунда, я спрашиваю? Выпускной класс, экзамены на носу! И я тут, значит, распинаюсь, чтобы вы постигли такую сложнейшую науку, как химия, а вы единорожков рисуете и феечек?

В классе засмеялись.

— А что, там, правда, единороги и феи? — поинтересовался Кирилл, вытягивая голову ещё сильнее, чем Вертяшкин.

— Правда, — кивнул Габриель и предъявил всем единорога, которого Тоня нарисовала вместо классной работы на прошлом уроке.

— Вообще-то больше на осла смахивает, — задумчиво склонил голову Колесников.

У Тони аж горло заболело от обиды. Она так старалась, вырисовывала, значит!

— А ещё тут строчки со стихотворениями… — произнёс химик презрительно. — У нас химия, а не литература, вы, вообще, в курсе, Смирнягина? Это уже ни в какие рамки не лезет! А ну-ка, давайте сюда дневник!

Тоне было так плохо, что она хотела провалиться сквозь землю. Все взгляды в классе были направлены на нее. И взгляды эти были либо насмешливыми, либо откровенно издевательскими. Единственный сочувствующий взгляд послан был Тоне Наташей Эклеровой, но та не могла ей помочь. Как сквозь строй, Тоня прошла за дневником.

— Едино…ро-о-ожица, — тоненьким голосом протянул кто-то ей вслед.

А в глазах Алины Лембич плескалась откровенная радость и наслаждение происходящим. Так же смотрели на Тоню и остальные «сливки» класса, и под этими взглядами она чувствовала себя голой.

— Штаны, — протянула Лена Сотина. — Эти штаны… Боже, даже моя бабушка таких парашютов не носит!

— Зато мой дедушка не отказался бы от такого пиджака, — ухмыльнулась ей в ответ Катя Ромашкина.

— Какая Смирнягина стала красненькая! — почти в полный голос хихикнул Димка Вертяшкин и добавил, сделав ударение на последнюю "и" в обоих словах. — Синьорина Помидорина!

— Ага, чем тебе не Меган Фокс? — заржал Кирилл.

Самое противное, что все эти грубые и обидные реплики Габриель наверняка слышал, однако и пальцем не пошевелил, чтобы все это пресечь. Так ужасно себя Тоня не чувствовала никогда. Но хуже этого, хуже всего на свете было то, что Арсен Шаховский все-все видел и слышал. Она не могла даже посмотреть на него, боясь встретить такой же враждебный и насмешливый взгляд. Что он теперь подумает о ней? Что дурочка какая-то, конечно… Да ещё к тому же в бабушкиных парашютах и дедушкином пиджаке.

Не выдержав, Тоня все-таки взглянула на Арсена.

У неё даже дыхание перехватило оттого, какой он красивый, и девушка, кажется, покраснела ещё больше, хотя куда уж больше. Он сегодня выбрал синюю рубашку, в тон своим потрясающим глазам. Арсен уткнулся в учебник и, казалось, к происходящему в классе был безучастен. Однако он поднял голову, и на секунду их взгляды встретились. Тоню точно обухом по голове ударило. Как же прекрасны его глаза! Тоне так захотелось увидеть в них восхищение… А какое тут восхищение, с этой химией? Пропади она пропадом вместе с Габриелем этим несчастным!

Так Тоня и заявила Наташе Эклеровой, когда они вместе брели по коридору из школьной столовой.

— Химия — страшная гадость, — согласилась с Тоней Эклерова, откусывая от пирожка с капустой.

По дороге им попалась Алина Лембич рядом с Игорем Улитиным, в окружении верных «сливок». Увидев их, Алина надула толстые щёки и изобразила тяжелую Наташину походку, на что девчонки покатились со смеху. Улитин тоже угодливо заржал.

Они прошли мимо, обдав запахом духов. Наташа расстроено вцепилась в пирожок.

— Какая же она стерва! Бывают же такие! Гадкая, самовлюблённая, злобная стерва! И худая, — вздохнула Наташа.

Сегодня на ней были черные джинсы в обтяжку и черная полупрозрачная кофта. Черные волосы были собраны в извечные хвостики, а густо подведённые чёрным глаза терялись в складках щёк. Толстые пальцы в серебряных перстнях сжимали следующий пирожок.

— Да уж, — отозвалась Тоня. — Только вот зачем ей это надо? Смысл так издеваться над другими людьми?

— Весело ей, вот что. А тебе бы не хотелось почувствовать себя королевой, окруженной кучей придворных?

Тоня крепко задумалась. Это было заманчиво, но соверешенно нереально…

— Даже если такое произошло, я бы точно не стала никого обижать, — сказала она. — Тем более того, кто слабее.

— Да что говорить, нам никогда не оказаться на их месте, — уныло оборвала Наташа. — Вон и Игорек в числе её свиты… Ненавижу! Гадина!

— Хорошо, хоть Арсен Шаховский не такой, — вырвалось у Тони, прежде чем она успела подумать.

Ей хотелось говорить о нем, и поэтому его имя так легко сорвалось с губ.

— Арсен Шаховский не такой? Кто тебе это сказал? — удивилась Наташа, принимаясь за третий пирожок, с повидлом.

— Ну, он вроде особо участия не принимает в проделках Алины, — неуверенно проговорила Тоня.

— Да он ещё похлеще этой шайки-лейки будет, — отрезала Наташа. — Поговаривают даже, что Арсен давно влюблён в Алину и у них шуры-муры.

Внутри точно что-то оборвалось. Тоня сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Кто поговаривает? — расстроено пролепетала она.

— Да так, слухи, слухи… — неопределённо отозвалась Наташа, дожевывая пирожок.

Тониного интереса к Арсену Эклерова, кажется, не заметила.

Придя домой, Тоня первым делом полезла на профиль Арсена в Инстаграме, благо в приложении не было видно, кто заходил в гости. Прихлёбывая бульон из пиалы, она разглядывала посты Арсена, собирающие тысячи лайков и восхищенные отзывы. Такой великолепный, такой далёкий…

В комнату, неся тарелку дымящегося картофеля с гуляшом, вошла мама. Тоня попыталась выйти из Инстаграма, но тщетно.

— Та-ак, а это кто?

— Один парень, — ответила Тоня, которой все-таки удалось свернуть приложение. — Просто один парень.

— Антонина, а не рановато ты стала парнями интересоваться? — поджала мама губы. — Да ещё и такими красивыми.

— Я не интересовалась, он просто учится в нашем классе, — заверила Тоня.

— Увеличь своё внимание к учёбе. Госэкзамены, если ты не в курсе, еще никто не отменял! — напомнила мама, поставив перед ней тарелку, и вышла из комнаты.

Ф-у-у-ух… Хорошо хоть, дневник не потребовала! А то Габриель там целое сочинение накарябал красной пастой. А с электронным дневником у нее все в порядке — к счастью, химик там отписаться забыл.

Тоня отправила в рот ложку вкуснющей картошки и задержалась на другом посте Арсена — он в тренажерном зале поднимал гантели. А что если ей тоже пойти в тренажерный зал? Тогда она сможет видеть Арсена чаще, а, может быть, он даже заговорит с ней.

Мысли Тони прервал выскочивший красный кружочек рядом с самолетиком. Девушка очень удивилась — с тех пор, как она зарегистрировалась, ей не пришло ни одного сообщения. А вдруг Арсен почувствовал, что она думает о нём, и написал? Ведь такое бывает — когда вспоминаешь кого-то, а это человек раз — и появляется. Даже выражение такое есть «лёгок на помине».

От волнения у Тони вспотели ладони. Она вытерла их об рубашку и открыла директ. Однако оказалось, что это вовсе Арсен, а какой-то Александр Хухляев.

Привет, познакомимся?

Тоня зашла в его профиль и на фотках увидела очень худого юношу с оттопыренными ушами и в больших очках. Да уж… Однако Тоня все-таки ответила:

Привет, давай!

А что это у тебя за посты с игрушками, такие интересные?) Это картинки из интернета?

У себя в профиле Тоня разместила фотографии мягких игрушек, которые она связала. Она очень любила вязать, не пропускала ни одного номера журнала для любителей рукоделия «Ксюша». Она и животных разных забавных вязала, и даже одежду.

Это я вяжу.

Вяжешь? Правда? Так это же здорово! Сейчас нечасто встретишь девушку, которая таким тёплым домашним делом занимается… У тебя здорово получается) А я вот увлекаюсь компьютерами и всем, что с ними связано.

Тоня задумалась. Что бы ему ответить?

Ответ никак не приходил на ум. Она свернула диалог с Сашей и снова открыла фотографию Арсена. Неожиданно, вдохновленная его внешностью, Тоня достала крючок и коробку из-под обуви, в которой держала свои вязальные принадлежности и принялась вязать портрет парня.

Вообще портрет человека вязать очень непросто, и Тоня до этого не пробовала технику панно в вязании. Но почему-то казалось, что у неё получится.

Начинать нужно, конечно, с глаз, и потом обвязывать работу по кругу. И Тоня, не колеблясь, выбрала для радужной оболочки ярко синие нитки.