Глава 18. Пенелопа

Свист кнута. Мучительная боль, от которой не спрячешься, не убежишь. Ни сил, ни слез не осталось. Голос сорван. Изо рта вырывается не крик, а только сипение.

— С этой хватит. Р-р-развязывайте.

Рроу Дейдрэ не картавит, а рычит. Его голос Саманта будет узнавать везде. Мужчина подходит к ней — она видит его начищенные до блеска туфли. Толкает в бок ногой.

— Ай-яй-яй, такая кррасивая девочка. Жалко спинку порртить. Больше не безобрразь. Выучишься себя вести пррилично, никто тебя больше не будет бить. Ты настоящее сокрровище. Таких нужно берречь. Ну, что молчишь? Будешь вести себя хоррошо? Не слышу!

— Буду.

— Не слышу!

— Буду, хозяин.

— Умничка. В лазаррет ее. И накоррмите, наконец.

***

— Никаких перрспектив я не вижу, — голос в коридоре бьёт по нервам. — Я прротив этих нововведений. Непрростительное смягчение условий!

Саманта чувствует, как сердце пропускает удар. Воздуха не хватает. Ее начинает трясти, в глазах темнеет. Все тело — сплошное сердце. Стучит. В ушах словно вата. Она сползает по стенке, не в силах устоять на ослабевших ногах. Откуда-то доносится встревоженный женский голос:

— Что с тобой? Эй! Надо вызвать помощь.

Даже в таком состоянии Саманта понимает, что видеть ее не должен никто. Их раскроют.

— Не надо помощи, — клацая зубами, выдавливает она. — Я в норме.

— Если это норма, то я — ирринейский тушканчик. Ладно, я поняла. Идти сможешь?

— Д-да.

Как будто у нее есть выбор!

— Соберись, тряпка. Здесь полно народу. Хочешь, чтобы тебя увидели?

Сильные руки с цепкими пальцами подхватывают ее под локти и рывком ставят на ноги. Голова у Саманты мотается из стороны в сторону, колени гуляют. Дыхания по-прежнему не хватает. Но незнакомка права. Надо уйти в безопасное место.

Рычащего голоса больше не слышно. Девочка (Саманта видит, что ее спасительница совсем еще ребёнок) выглядывает в коридор, хватает Сэм за руку и тащит куда-то с недюжинной силой.

Какой-то кабинет. Диван. Холод стакана в руках.

— Пей.

Саманта послушно заливает в себя жидкость. Горло перехватило, из глаз брызнули слезы — да это виски! Но в голове сразу прояснилось, и туман пропал. Теперь она могла разглядеть свою собеседницу.

Перед ней девочка лет пятнадцати на вид. Тоненькая. В розовом платьишке с рюшами. С двумя рыжими косичками и светло-серыми, почти прозрачными глазами. На носу веснушки. Не хватает только гольф и бантов для полноты образа. А вот взгляд совсем не детский, внимательный, острый.

— Ты кто такая? — спрашивает дитя.

— А ты кто? — обречённо вздыхает Саманта.

— Я Пенелопа. Хозяйка этого дома, — девушка смело подаёт ей руку.

Саманта таращит глаза, но руку пожимает.

— Я думала, хозяйка — Гвендолин.

— Ну… — девушка задумывается на мгновение. — Она хозяйка номер один. Я — номер два. Знаешь, как родитель один и родитель два.

Пенелопа неожиданно берет со стола сканер и подносит к ошейнику Саманты. Результат ее явно удивляет.

— Рабочий? Ни хрена себе! Но ты не рабыня.

— Рабыня.

— Но ты адекватная. Хотя это как посмотреть. Откуда ты такая? Кстати, ты не представилась.

— Саманта Дейлис, — церемонно кивнула, вздернув подбородок, девушка. — Приятно познакомиться.

— Ух, а мне-то как приятно. Что это было — в сортире?

Саманта замялась.

— Брось ломаться. Я на твоей стороне. Ты прикольная.

— А ты нет, — хмыкнула Сэм, оправляя платье. — Я так и не поняла, кто ты.

— Пенелопа Илдор, я же сказала. Падчерица Гвен. Я могу тебе помочь.

— Зачем?

— Хочу понять, кто ты такая и как обошла систему.

— Никак. Я рабыня рроу Да-Эдра.

— Пиздишь. Никакая ты не рабыня. Рабы так не разговаривают. Слушай, Саманта. Давай по чесноку. Я тебе помогаю, а ты мне.

— Как я могу тебе помочь?

— Я владелица контрольного пакета акций торгового дома Илдор. Ты — сломавшая систему рабыня. Я должна знать, как ты это сделала, чтобы не допустить подобного впредь.

— А сколько тебе лет? — с интересом спросила Саманта, понимая, что девочка явно уже не подросток.

— Девятнадцать, — серьёзно ответила Пенелопа.

Всего на год младше Сэм! С такой нельзя ссориться — она может стать очень опасным врагом.

— Я расскажу, — тихо сказала девушка. — Но сама понимаешь…

— Я могила. Обосраться мне на месте, если тебя сдам!

Саманта поморщилась, но ничего не сказала. Она и сама была не дура. Все понимала. Девочка старательно строит из себя клоуна. Видимо, так безопаснее. В принципе, каких-то секретов Сэм не знала. Все, что она могла рассказать, лежало на поверхности. Пенелопа и сама запросто это узнает, если потрудится собрать сведения.

— Рроу Да-Эдра — мой муж, — призналась она. — Я от него сбежала. Попала в рабство…

— К кому? — перебила ее девочка.

— Дейдрэ.

— У-у-у, тогда понятно, почему тебя так дрюкнуло. Дейдрэ, сука, страшный. Маньячина. С ним даже отец не связывался. Давай дальше. Твой мужик тебя искал, да?

— Вообще-то нет. Он на Мекроусау приехал, чтобы выкупить своих соотечественников.

— Хвостатых, да? — Пенелопа задумчиво почесала нос. — Поня-а-атно. А тут ты.

— Ага. Он меня купил. Вот…

— А чего ты сбежала от него? Бил? Денег не давал?

— Слишком идеальный для меня.

— Жесть. Лучше б бил, — согласилась с ней девочка. — И что теперь?

— Ничего. Мы… Он не хочет никуда влезать. Просто находим еще двоих квантров, выкупаем и уезжаем. У тебя есть доступ к базе рабов?

— Есть. Полный. Но меня к системе не пустят до совершеннолетия. Еще два года.

— А у Гвендолин?

— Да кто ей даст? Она же малахольная. Ее только продать можно выгодно. Пока мне удаётся ее спасать, но не знаю, на сколько меня хватит. Думаю, ненадолго.

— Паршиво.

— Не ссы. Прорвёмся. Так как ты обошла ошейник?

— Да никак. Просто лекарства не принимаю. Ну и в настройках поковырялась. Джош меня не обижает.

— А ты его, ха-ха?

— А я его… я очень ему благодарна. Он меня второй раз спасает от верной смерти.

— Все с тобой ясно, жертва обстоятельств. Ладно. Я придумаю, как вам помочь. Есть у меня пара идей. Ты как, успокоилась? Проваливай тогда. Мне надо немного побыть в одиночестве. Терпеть не могу все эти сборища. Сплошные прилипалы собрались. По коридору прямо, никуда не сворачивай.

Саманта и сама не поняла, как оказалась за дверью. Пенелопа ее просто выставила. На миг Сэм задумалась, что сама раньше была такой… до определённых событий в своей жизни. Но что было, то прошло. Обстоятельства ее поменяли. Пожала плечами, разгладила складки на юбке, замерев от прокатившейся по бёдрам волне мурашек, вскинула подбородок и модельной походкой отправилась обратно к Джошу.

Пенелопа прошла обратно в кабинет, выглянула на балкон:

— Ну что, я всё сделала правильно? Я молодец? Приглашение Гвен организовала, девушку мы поглядели, дальше что?

— Человек предполагает, а Бог располагает, — выдал этот непонятно откуда свалившийся ей на голову философ. — Теперь мне бы приват-встречу с твоей мачехой.

— Ага! — неожиданно зло бросила Пенелопа, возвращаясь в комнату вслед за Хуртом. — Чтобы стать моим отчимом? А вот хрен тебе! Доргон мудак, но не идиот. Так он тебя к Гвен и подпустит!

— Пеппи! Маты! — тихим, наигранно-тоскливым, но при этом всё равно почему-то реально пугающим голосом сказал мужчина. — Считай, это — последнее предупреждение, ещё никто из моих напарников так много не получал. И учти — я слов на ветер не бросаю.

Пенелопа нахмурилась. Ей не понравилось, что ей неожиданно понравилось, что он назвал её напарником, хоть она пока ещё и не согласилась. С какого вообще ей это может понравиться?

— Ла-адно, чего ты ко мне вообще прие… прицепился! Иди вон, Гвен воспитывай! Она тебе больше подходит! Или эту, как её, Саманту!

Хурт резко развернулся, схватил девушку за пояс и рывком притянул к себе. Пеппи упёрлась ладошками ему в грудь и сжалась. Допи…делась!

— Да у нас тут сцена ревности. Ух ты. Прямо так сразу? Я польщён. Ты снова удивила меня, девочка. Приятно удивила. Но нет. К твоей мачехе у меня совершенно не плотский интерес, — он провёл пальцем по щеке Пенелопы, словно пыль с камина стирал. — И деловое предложение к ней не включает мою женитьбу. Твоим отчимом я точно не буду. Но не расстраивайся, думаю с этой ролью прекрасно справится гладиатор. Которого, к слову, стоило бы Джошу показать, этому потенциально бесхвостому. Он же его ищет?

— Всё-то ты знаешь, — буркнула Илдор, попытавшись отстраниться. Безуспешно. — Не нужны мне отчимы, сама прекрасно справляюсь!

— Да? Ну-ну.

— А рабыня тебе нах… э-э… зачем нужна была? — уже менее эмоционально поинтересовалась Пеппи. Всё-таки его интерес к Гвен её раздражал гораздо больше.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — заявил этот… красноглазый, неожиданно чмокнул её в нос и отпустил.

Пенелопа покачнулась, на пару секунд потеряв равновесие, набрала было в рот воздуха для возражений, но тут же поняла — она в кабинете одна.

— Иллюзионист хренов, — тихо выругалась она, почему-то улыбаясь.