Глава 26. Аукцион

Гвендолин Илдор было двадцать шесть лет, она была взрослая женщина, вдова с пятилетним ребенком, и все равно ей постоянно казалось, что ее падчерица Пенелопа старше ее как минимум на четверть века. Девушки, несмотря на совершенно разные характеры, любили друг друга как сестры. Гвен была мягче масла, а Пенелопа — острее ножа. Рядом с подругой Гвен чувствовала себя увереннее, а Пенелопа всегда бежала к Гвен плакать, потому что никто другой так не принимал ее слабости.

Именно Пенелопа «подарила» ей Домьена.

Мекроусау, 3 года назад

— Ты такая психованная, потому что у тебя мужика нет, — говорила девушка, когда Гвен плакала от усталости, сидя у постели заболевшего сына. — Сосредоточилась на ребенке, а о своем организме совсем не думаешь. А между прочим, воздержание вредно для женщины.

— Не тебе об этом судить, — буркнула покрасневшая женщина. — Ты вообще девочка еще.

— И что? Это как-то мешает мне получать разрядку? — удивилась Пенелопа. — У меня руки есть. И розовые таблетки. И всякие забавные штучки.

Гвен закрыла лицо руками — подобные разговоры смущали ее до невозможности. Она допускала мысль, что с любимым человеком секс может быть приятен — в конце концов, Гвен была натурой романтической. Вот только любить она никого не умела и не хотела. Вся ее любовь принадлежала Джемми.

Пенелопа крупно подставила ее. Пару раз в месяц по этикету девушки должны были посещать культурные мероприятия; Пенелопа вытащила мачеху в Арену, где проводились самые грандиозные на Мекроусау бои рабов. Для нежной Гвен подобное зрелище не доставляло никакого удовольствия, но в этот раз ее глаза то и дело останавливались на красивом крупном мужчине с хвостом.

Раньше она никогда не видела представителя этой расы. Он был отменно сложен — мускулист, но не слишком, худощав, но не изможден, головы не опускал, на зрителей смотрел спокойно, без страха или ненависти. У него было чувство собственного достоинства. Это ее пленило. Чувство собственного достоинства Гвен считала самым важным в человеке… или в представителе любой расы. Среди рабов оно встречалось редко. Среди трейдеров (как любили называть себя рабовладельцы) и того реже. Хозяева этой планеты были самолюбивы и горды и смотрели на других с брезгливостью. Против своей воли, Гвен увлеклась боем. «Ее» раб был силен, гораздо сильнее, чем остальные. Проиграл он лишь в финальном бое — н’илунгу, который был в полтора раза его крупнее.

— Разве н’илунгов не запрещено брать в рабство? — взволнованно спросила она у Пенелопы, которая пищала от восторга при виде крови. — Ведь это прямое нарушение межгалактической конвенции!

— Детка, вся Мекроусау — прямое нарушение межгалактической конвенции, — снисходительно улыбнулась девчонка. — Одним н’илунгом больше, одним меньше — ничего нас не спасет, если они захотят нас уничтожить. Только я тебе скажу, никто не будет резать курочку, которая несет золотые яйца. Мекроусау платит столько налогов, что может на эти деньги покрыть внешний долг какой-нибудь Гаммаяры. А хвостатый прикольный, да? Откуда они его притащили? Ну скажи, прикольный?

— Красивый, — вздохнула Гвен. — Правильно говорить «красивый».

Девочка с дурацкими косичками остро посмотрела на мачеху и прищурилась. В ее голове начал складываться коварный план.

— Тебе понравился хвостатый, — Пенелопа не спрашивала, Пенелопа утверждала.

Гвен неопределенно пожала плечами. Какая разница, кто ей нравился? Всё, что она могла — только мечтать. Мужчина в ее жизни был теперь только один — годовалый сын. Ей больше никто был не нужен.

Гвен почти не знала своего мужа, он так и остался ей чужим человеком, причем человеком равнодушным и холодным. Он дарил ей статусные побрякушки, иногда приходил по ночам (от нее требовалось подчиняться и молча терпеть), завтракал вместе с ней, но в дела она его никогда не лезла, занимаясь тем же, чем и в отцовском доме: управляла рабами, согласовывала меню на неделю, устраивала приемы и выбирала цвет новых обоев. Рабы ее любили — Гвен никогда не повышала голоса, всегда была доброжелательна и мягка, и даже за явные проступки она не могла назначить наказания. Здесь приходилось вмешиваться Пенелопе, а ее боялись до дрожи.

Пенелопа считала, что Гвен слишком мягкая для Мекроусау. Она — разменная монета в планах своего отца. Рано или поздно он продаст ее замуж снова, и это будет катастрофой в первую очередь для дома Илдор. Для Пенелопы было бы лучше, если бы Гвен умерла или исчезла, желательно, вместе с маленьким Джемми. Тогда девушке досталось бы все имущество отца согласно завещанию, и уж она бы развернулась. Пенелопа несколько раз хладнокровно обдумывала план устранения мачехи и брата, но каждый раз, вздыхая, понимала, что слишком их любит, чтобы на это пойти.

Заметив интерес Гвен к гладиатору, Пенелопа сначала посмеялась, а потом задумалась. Ягуар был хорош. У него были все шансы дойти до финала, а значит — и попасть на Аукцион. Пожалуй, будет забавно его купить — для Гвен. Забавно и полезно для дела. Мало ли что в жизни случится — подставить Гвен при наличии компромата будет до смешного просто.

Пенелопа Илдор никогда не делала ничего просто так, по доброте душевной. Ну разве что с Джемми охотно возилась, но это потому, что ее братец и не человек вовсе, а ребенок. Впрочем, пусть проникается любовью к сестренке, и это тоже в будущем пригодится.

На следующий бой с участием Ягуара Гвен удалось вытащить подозрительно легко, и Пенелопа еще больше убедилась, что ее затея удастся. Гвендолин не сводила глаз с мужчины, только чуть бледнела на особо опасных моментах. Ей определенно нравился хвостатый.

Ягуар вылетел в финале — действующего чемпиона Черного Великана победить не мог никто. Особого значения для плана Пенелопы это не имело, в Аукционе участвовали оба финалиста. Пожалуй, так даже лучше — Великан обошелся бы ей куда дороже. Женщины любят победителей. Ставки делались он-лайн, все было анонимно. Девушке на миг пришла в голову мысль, а как чувствуют себя сами гладиаторы? Рады ли они этой возможности? В конце концов, женщин они не видели годами, кому есть дело до потребностей рабов? А тут — такая награда!

Награда, ага. Ради интереса Пенелопа запустила в систему одного из отцовских «червей». Фамилии искательниц новых ощущений были ей знакомы: вдовы кого-то из трейдеров, молодые незамужние женщины и даже немолодые и замужние. В целом, пожалуй, все же они могут считаться наградой: все ухоженные, выглядят прилично. Никаких жирных страшных бабищ. Ягуару тоже повезет с Гвен. Или не повезет — Гвен скромница, поди не даст ему.

Аукцион Пенелопа выиграла, сертификат получила — с этим проблем не возникло. Вручила конверт Гвен за завтраком, с ехидным удовольствием наблюдая за ее реакцией. Гвен достала сертификат, прочитала… спокойно положила на стол и продолжила завтрак. Восхитительная выдержка! Сама Пенелопа уже давно бы орала и топала ногами, а Гвендолин допила кофе, утерла личико Джемми, вручила карапуза няне и только после этого снова подняла красивую разноцветную бумажку. Тонкие белые пальцы дрожали.

— Пенни, ты рехнулась? — Гвендолин прекрасно знала, что Пенелопа терпеть не может, когда ее имя сокращают. Пожалуй, этим она выражала максимальное негодование. — Это что?

— Это твой подарок, — широко улыбнулась девчонка.

— Мой день рождения зимой.

— Это просто так. Без привязки к дате.

— Глупо, Пенни. Сама же знаешь, что я не буду этим пользоваться.

— И лишишь парня заслуженной награды? Сама подумай, он женщину раз в три месяца видит.

— Почему меня должно это волновать?

— Ой, брось, Гвен, — Пенелопа серьезно на нее посмотрела. — Совершенно не обязательно с ним спать. Просто познакомишься, поболтаешь. Может, он совсем идиот. Груда мяса. Тебя отпустит сразу.

— Квантры очень развитая раса, — опустила ресницы Гвен. — А он к тому же военный. Военные на Квантре-14 не бывают идиотами.

— Ты что, уже узнала, какой он расы? — вытаращила глаза Пенелопа.

— Ничего сложного. Не так уж много в мире гуманоидов с хвостами. По классификационным признакам это квантр.

— Вот видишь! Ты же сама этого хочешь!

— Нет, Пенни. Твои шутки в этот раз зашли слишком далеко. Я не пойду.

Коммандор Домьен Аллегро был свалившейся удаче не рад. Во-первых, ему претило быть чьим-то призом. Во-вторых, он подозревал, что бабу ему подсунут страшную — но это не самое плохое. В конце концов, можно выключить свет.

Главная проблема заключалась в восстановлении. У квантров особый цикл восполнения энергии. В критических ситуациях, когда тело находится не в должном состоянии, у них очень быстрая регенерация — они способны восстанавливать клеточные структуры из любой органики. Дерево, натуральные ткани — да даже человеческая плоть — организм запросто поглощал энергию. После боя им дали неделю на поправку, и поэтому Домьен уже не боялся случайно убить любовницу… но все же разумно опасался реакции своего организма.

В конце концов, коммандор решил действовать по обстоятельствам — все равно ничего изменить он уже не мог. Возможно, ему повезет, и женщина будет в меру привлекательной. Тогда он просто трахнет ее, а что будет дальше — не его заботы. Какой спрос с раба? А если не повезет — то он выключит свет, вот и всё. Или придумает что-нибудь еще.

Даже в самом страшном (или сладком) сне ему не могла привидеться такая красавица, которая предстала перед его глазами в час Х. Среднего роста, с огромными зелеными глазами и волосами, как языки пламени. Если такова награда за победу — он сделает всё возможное, чтобы победить вновь!

Она пыталась что-то возражать, лепетала про шутку, про ошибку. Ему было плевать. Это — его награда. Он просто заткнул ее очаровательный рот поцелуем. Она не слишком и сопротивлялась, буквально растаяв в его объятьях. Это была женщина-песня, женщина-сказка, женщина-мечта. Если бы он был свободен — никогда бы не отпустил такую. Ушла она на рассвете, так и не сказав ему ни слова. Он даже не знал ее имени. Возможно, ему просто это приснилось.

Так думать было легче всего. Приснилось. Только когда он вышел на следующий бой, он искал ее на трибунах и нашел. Она смотрела на него, не отводя глаз. В тот сезон он впервые стал Чемпионом Арены, как-то легко уложив беднягу-н’илунга. Результатов аукциона он ждал так, как не ждал ничего на свете. Сердце колотилось в груди, ладони потели… как подросток, честное слово.

Это снова была она. На этот раз Домьен хотел узнать про нее всё. Он был уверен, что она другая, не такая, как остальные жители Мекроусау. Он понимал, что почти влюблен, и всё, чего ему не хватает — это ее голоса. Он хотел или пропасть в ее глазах, или навсегда вылечиться. Но только он заговорил, она обеими руками закрыла ему рот, а потом сама принялась целовать неумело, но очень искренне. Эта неумелость совершенно его покорила. Тело у нее было, как у женщины, а умений — как у девчонки. Всё, что он узнал за эту ночь — ее имя и то, что она умеет кричать и плакать от блаженства в его объятиях.

Потом, конечно, она рассказала ему всё. А он, в свою очередь, рассказывал и о зеленых лесах Квантра-14, и о своем знаменитом предке, и о том, что и речи быть не могло о другой карьере, кроме военной… И о крейсере-казино «Золотой голландец», куда он попал волей случая — нужно было забрать документы у одного человека, а коммандор Аллегро оказался единственным квантром в ближайших квадратах. Там его и взяли в плен.

Три года Домьен жил от боя к бою. Финалы были важны. Но и бои, когда он мог видеть ее — в ложе на третьем ярусе, были теми моментами, когда он чувствовал себя живым. Она была его солнцем, его светом. Вопреки всем обстоятельствам, он был счастлив, что носит ошейник — ведь иначе он никогда бы не встретил свою любовь.

В тот день был финал — и в ложе на месте Гвен внезапно оказался совсем другой человек. Это выбило Домьена из колеи настолько, что он едва смог сосредоточиться на бое. Если бы они с Хэйном не знали друг друга как облупленных, он бы точно проиграл. А проигрывать было нельзя. Бой должен быть не только красивым и зрелищным, но еще и непредсказуемым. Домьен должен был стать чемпионом в пятый раз — в конце концов, вместе с Хэйном они действительно были сильнейшими. Прошлый сезон он нарочно слил — кому интересен один и тот же победитель? Но проигрывать дважды подряд — верный путь в утиль.

Теперь оставалось ждать той самой ночи (неделя бессонницы ему обеспечена) и молиться, чтобы с Гвен не случилось ничего страшного.

А через пару дней после боя появился хозяин, рроу Доргон и сообщил, что Домьен в боях больше участвовать не будет. Его карьера гладиатора окончена. Это был удар в самое сердце. Аллегро хотел убить парня, хотя, признаться, тот был не таким уж и плохим хозяином. Ошейник не позволил даже дернуться. Коммандора Аллегро по кличке Ягуар заперли в комнате: к нему больше не приходил никто, только еду передавали через окошко. Он был в аду.