Глава 35. В порядке очереди

В последнем зале все гости были увлечены рулеткой, и на Пенелопу с престарелым, но достаточно крепким рабом никто не обращал внимания.

— Принеси мне напитки, — царственным жестом махнув в сторону, не имеющую ничего общего с направлением к бару, продекламировала Пеппи.

— Разве что сок, — стараясь, чтоб его никто, кроме девушки, не услышал, процедил Хурт. — Сейчас ты на что меня провоцируешь?

Пенелопа подошла к своему "рабу", обошла его сзади и… запустила руку ему в штаны, проведя пальцем между ягодиц.

Конечно, она рисковала. Реакция могла быть какой угодно — хоть бы руку не сломал. Но этого… невозмутимого иначе не прошибёшь.

— Может не здесь, р-р-р-ррау? — тихим голосом, опустив голову, осведомился "раб".

Насчет руки она ошиблась. Первым его порывом было свернуть ей шею. Но Хурт действительно умел держать себя в руках. Кроме того, проснулось любопытство — как далеко она готова зайти? И к чему ведёт?

Фыркнув, Пенелопа пошагала к дальнему коридору.

Раб потащился за ней, припадая на обе ноги. Прятать и протащенный заранее бластер, и возбуждение даже в широких рабских штанах было неудобно.

Когда они оказались в пустом коридоре, Хурт быстро вычислил слепую зону и прижал Пеппи к стенке. И пусть скажет спасибо, что не за горло.

— Ты бы следила за тем, куда свои пальчики тычешь, — прорычал он, впрочем, достаточно мирным тоном. Даже немного вопросительным.

— А с… э-э… с чего бы это? Тебе можно, а мне нельзя? Так не честно!

— Не понял, — он приподнял брови в непритворном удивлении. — В смысле — мне можно, а тебе нельзя? Ты что, собралась меня поиметь? В не переносном значении.

— Да! В прошлый раз ты меня трахнул, теперь моя очередь!

— Да неужели? — похоже, этот аргумент станет в их спорах традицией. — А мне помнится, в прошлый раз ты поступила по-своему, а я пообещал связать тебе руки.

— Да? Ну ладно, связывай, — похлопав глазками, неожиданно покладисто согласилась девушка. И ущипнула его за сосок.

Хурт шумно выдохнул. С этой пигалицей всё прикрытие полетит к чертям! Но он же не железный! Ну, не везде.

Контрабандист, не забыв оглядеться и глюкнуть единственную камеру, попытался вжать Пеппи в ближайшую нишу, но оттуда внезапно вывалился в хлам пьяный лысый мужик.

Пенелопа схватила "раба" за руку, и поволокла по коридору, в конце которого оказался женский туалет. Но едва она распахнула дверь, как их накрыла волна страстных стонов, охов и ахов, сопровождаемых другими недвусмысленными звуками.

А хорошая у них, оказывается, в толчках звукоизоляция. В коридоре ничего не было слышно!

— Упс… — девушка быстро захлопнула дверь. — И тут нас опередили, — и, повернувшись к спутнику, добавила. — Слу-ушай, а ты хвост себе приживить не хочешь?

Это что она там увидела?!

— Нет, — даже по голосу, было понятно, как его передёрнуло. — Только хвоста мне и не хватало. Так, упрямая девчонка, — теперь он сам схватил её за руку, — идём за мной.

Он потащил её на лестницу, где они промчались пару проёмов и вышли в узкий слабоосвещенный коридорчик без ковра и прочего пафоса, с кучей дверей по обеим сторонам. Хурт просто шел и толкал подряд каждую, ввалившись в первую открывшуюся.

— Здесь, — буркнул он, закрыв за собой створку и пару секунд поколдовал над магнитным замком. — Никто не войдёт. Нет — стоять! Я сам!

Пенелопа, начавшая было снимать платье, покорно опустила руки.

На мгновение Хурт заколебался: слишком уж несоответствующая комната оказалась. Слишком роскошная. Чье это логово? Мекроусау — богатая планета, но даже здесь предпочитают практически вечную полимерную мебель, которая, впрочем, ничуть не менее красива, чем из натуральных материалов. Но тут, без сомнения, всё было настоящее: из дерева. И кровать большая, явно удобная. С хлопковым постельным бельем под небрежно накинутым покрывалом. А почему нет, собственно? Зато комфортно будет.

Выкинув лишнее из головы, Хурт обошел застывшую девушку, остановился сзади и, шепнув на ухо "не шевелись", поцеловал тоненькую, открывшуюся после стрижки, шейку. Обнял Пенелопу, расположив ладони на её небольших, но упругих холмиках груди, нащупал пальцами соски и стал ласкать прямо через гладкую ткань платья, с удовольствием отмечая их твёрдость. В качестве комплимента легонько потерся своей твёрдостью о её ягодицы — тоже сквозь одежду — и, услышав её нетерпеливый стон, ухватил зубами язычок классической застежки-змейки на платье девушки, потянул вниз, не прекращая нежно мять её грудь. Расстегнув молнию на спине, Вагнер с удовольствием прошелся языком вдоль её позвоночника.

Мягко развернув Пеппи, он провёл руками по её плечам, позволяя платью плавно соскользнуть с её тела, полностью обнажая.

Полностью. На ней не только бюстгалтера не было, но и трусиков, даже в виде изображающего их кусочка кружев.

Хурт отметил основательно "поплывший" взгляд девушки. Она честно старалась не шевелиться, но ей явно хотелось действовать, отчего руки у неё подрагивали. Неугомонная.

Контрабандист отступил на шаг, оглядел любовницу, и неожиданно — ("куда?!" — едва не заорала Пеппи) — подошел к прикроватной тумбе (разумеется, деревянной). Надавив на какую-то панель, он извлёк из выдвинутого ящика силовые наручники и ухмыльнулся.

— Я искал какой-нибудь шнурок или ленту, но это даже лучше — ничего не передавит и не натрёт. В прошлый раз я был не сдержан.

— Извини, я…

— Нет, Пеппи. Я мужчина, и контроль — моя забота, даже в сексе. Но я как-то чересчур остро на тебя реагирую. Поэтому перестрахуюсь. И учти — ты сама согласилась.

Хурт быстрым, можно даже сказать — отточенным, движением прикрепил колечко на корпусе ограничителя к изголовью кровати. Низко, на уровне подушки.

Обернулся, подхватил девушку и уложил на кровать, движением фокусника сдёрнув чуть ли не из-под неё покрывало. Взял её запястья, поцеловал и, перегнувшись через Пеппи, изящно зафиксировал их силовым полем ограничителя.

На всякий случай Пенелопа подёргалась. Неа, действительно держит. Ладно, верёвкой, наверно, было бы неприятнее. Хотя… Ладно, в другой раз попробует. И не факт, что на себе. Очередь же!

— Я могу не оголяться, если тебе неприятно смотреть. Но свет останется — мне приятно тебя видеть.

— Мне тоже, — прохрипела Пеппи, не понимая, что у неё с голосом. — И видеть, и чувствовать. Снимай… всё снимай!

Разделся он так же быстро, как и в прошлый раз. Но на этом его торопливость кончилась.

И началось издевательство. Форменное!

Он ласкал, целовал и вылизывал её грудь, прижав при этом её за талию к кровати. Целовал бока, щекоча дыханием. То и дело возвращался к губам и шее, ещё больше распаляя её, и пытка начиналась заново.

Она уже просила, постанывая, и её буквально пронзило током, когда ощутила прикосновения ТАМ… И застонала от разочарования, осознав, что это только пальцы.

Довольно умелые пальцы…

Наконец, почувствовав на себе уже довольно давно желанное тело, она со всей страстью раскрылась навстречу.

Входил он в неё медленно, плавными, неглубокими толчками, но стоило свирепеющей Пеппи закинуть ноги ему за спину и вцепиться зубами в плечо, как он, натурально зарычав, стал вбиваться в девушку мощно, почти агрессивно, вызывая при этом крики удовольствия, в искренность которых не поверить было просто невозможно.

Разрядка у Хурта и в этот раз была бурной, но Пеппи очень-очень не хотелось выпускать из себя своего мужчину, и она со всей силы сжала ноги, едва не сцепляя их в замок.

— Что? — слегка напрягся ещё не совсем вернувшийся в реальность Хурт. От этой малышки он и вправду терял голову.

— Не выходи… — прошептала Пеппи, а он даже не сразу понял, о чем она. — Не выходи из меня. Мне так нравится чувствовать тебя на себе и в себе сразу…

— Так всё уже, — непонятно зачем попытался объяснить Хурт, и внезапно замолк, вновь ощутив характерное шевеление в том самом месте. И это были не её остаточные спазмы, а его… новое, нарастающее возбуждение.

Ему по-настоящему было мало его девочки. Её хотели и мозг, и тело.

— Ты хочешь ещё? — спросил он на всякий случай, просто непривычный к такому быстрому продолжению, но сам уже начал снова мягко двигаться в ней.

Она не ответила, но застонала так призывно, выгибаясь под ним вопреки его требованиям, что у Хурта напрочь опять снесло самоконтроль…

***

Вагнер всё-таки оторвался от затихшей после очередного оргазма девушки и откинулся на подушки, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Усовершенствованный организм обычно не требовал подобного после секса, но с его девочкой всё было не так. Вот откуда, почему так, сходу, подряд? Причём так, что… дыхание вот восстанавливать приходится. Ну, в принципе, Хурту было чем гордиться — судя по блаженно-довольной улыбке любовницы, но что, к демонам, происходит?! Это было совершенно не похоже на обычную разрядку, которую он позволял себе не то, чтобы часто, но всё же. Да и одного раза хватало надолго — и плевать, чего там хотели его партнёрши. Хотя, по правде, они редко чего-то хотели, кроме денег.

Сейчас же ОН хотел свою девочку, хотел всю и везде, а когда видел её отклик, чип, по ходу, начинал сбоить. Да что там — напрочь отключался, вместе с мозгом. Или же, наоборот, включались те участки мозгов, которые сам Хурт считал окончательно сожженными.

Он ЧУВСТВОВАЛ свою женщину. Свою девочку.

Отдышавшись, Хурт потянулся к ограничителю на запястьях Пеппи.

— Ну наконец-то! — притворно обиженным тоном фыркнула та, предварительно дождавшись, когда Вагнер его отключит. — Я, между прочим, тоже хочу тебя трогать!

И эта шмакодявка уселась на не слишком сопротивлявшегося контрабандиста верхом, ухватив пальцами Хурта за соски и потёршись промежностью о его член. Который, после такого секса, как только что был, должен бы уже окончательно расслабиться и обмякнуть.

Но он об этом, видимо, забыл. И член, и Хурт…

Да выпустит она его сегодня из этой кровати?!