Глава 9

Яна Я очнулась от боли. Не резкой – тупой, разлитой по всему телу, будто меня разобрали на части и собрали не в том порядке. Сознание возвращалось медленно. Я ещё не открыла глаза, но уже знала, где нахожусь. Эта смесь запахов хлорки и лекарств мне хорошо знакома по клиникам, где я проходила многочисленные процедуры. Первое, что я увидела белый потолок. Потом тусклый свет лампы в коридоре. С усилием посмотрела на силуэт рядом с кроватью. Это был Кирилл. На нем был накинут белый халат. Он спал, свесив голову и сложив руки на груди. Свет из коридора и от тусклой лампы над кроватью освещал лицо Кирилла. И вдруг я заметила это. Одна бровь. Правая. В ней была седина. Не вся бровь, только полоска. Но ее не было еще вчера! Или это было не вчера? Сколько я тут нахожусь? Я совершенно ничего не помнила. – Очнулась! – выдохнул он, и в этом слове я услышала страх и облегчение. – Янка! Кирилл встал на колени возле кровати. А мне было больно смотреть на него смотреть. И еще больнее слушать. – Где я? – спросила я. Голос чужой, хриплый, будто бы и не мой совсем. – В больнице. Ты… тебя сбила машина. – Он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся не успеть сказать самое главное. – Сотрясение, перелом, ушибы. Всё будет хорошо. Ты поправишься. Я здесь. Я рядом. – С ребёнком всё хорошо, – добавил он тише. – С Андрюшкой. Ты спасла его! С ребёнком. С его ребенком! От моей подруги Аллы. Резануло как скальпелем по коже. В его глаза, в которых плескалась такая надежда, такая мольба, что у меня защемило сердце. И все же. – С твоим ребёнком, – поправила я. Он побледнел. Даже губы побелели. – Ян… – Не надо, – перебила я. Мой голос был очень слабый, но злой. – Просто не надо. Не сейчас. Не здесь. Болело не только тело, но и душа. Просто разорвана в клочья. Самое сильно чувство сейчас у меня -это ненависть и злость. К нему. К Алле. К себе. К судьбе, которая, оказывается, любит издеваться. Которая дала мне шанс всё исправить, а потом в последний момент снова отобрала этот шанс. Я закрыла глаза. «-Па, во как могу!» Да, ведь я ради этого и уходила, и была права. Кирилл стал папой. Но он же сказал, что не жил все это время, и что его счастье -это я. А я? А я не буду забирать у ребенка папу. Мне надо уйти, а сейчас прогнать Кирилла от себя, не дать укрепиться той близости, что мы прожили при встрече в кафе и ночью после. Лучше бы этого не произошло. Но ведь я ничего не знала. Почему Алла ничего не сказала мне раньше. Теперь понятно, о чем она хотела поговорить. И всё встало на свои места. Все паззлы сложились в невыносимую картину. Недомолвки Аллы, этот мальчик с мячиком, Кирилл. – Яна… – он протянул руку, хотел коснуться меня. – Не трогай! – Я дёрнулась, насколько позволяло тело, и зашипела от боли. – Ты что, не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Я не хочу тебя видеть. Не хочу! Голос сорвался. Я закусила губу, чтобы не разреветься. Он послушно отдёрнул руку и смотрел на меня как побитая собака. – Хорошо, – тихо сказал он. – Я просто буду рядом, пока ты не поправишься. И это не обсуждается. – Твердо сказал он. Я не ответила. Слова тут ни к чему. Кирилл Я нормально не сплю третью неделю. Счёт времени потерялся где-то между её операцией и моментом, когда она наконец открыла глаза. Иногда я уезжал – нужно было по работе, и хотя бы помыться. Но на время переселился сюда, к Янке в больницу. Она ни секунды не думая, пожертвовала собой ради чужого ребенка. А до этого – ушла от меня, притворившись что разлюбила. А на самом деле хотела сделать меня счастливым. Ну как же так? Она все делает ради других, а не для себя. И теперь она лежит тут которую неделю и страдает от боли. Первую неделю врачи вообще не давали никаких прогнозов. Я думал, сойду с ума. Но потом все стало выправляться. Молодой здоровый организм поборол плохие прогнозы. А сейчас я смотрел, как подрагивают её ресницы, как она морщится от света, как её пальцы сжимают край простыни. Слушал ее дыхание, гладил по руке. И ждал. Наконец-то она пришла в себя. Посмотрела на меня. Но в этом взгляде не было никакой радости. А была лишь пустота. Та самая, которую она когда-то придумала, чтобы меня освободить. Только теперь эта пустота была настоящей. – С твоим ребёнком, – сказала она. Эти три слова были между нами, как приговор. Без права обжалования. Я хотел закричать: «Нет! Всё не так! Ты всё неправильно поняла!» Хотел схватить её за плечи, встряхнуть, заставить слушать. В её глазах было столько боли, столько холода, и она еще так слаба, чтобы выяснять отношения что я просто промолчал. – Хорошо, – сказал я. – Я просто буду рядом. Пока ты не поправишься. И это не обсуждается! -прибавил я пожестче, потому что не собираюсь оставлять ее одну в таком состоянии. Я продолжу контролировать все, если надо организую любой консилиум. Она должна встать на ноги! А вообще я просто боюсь ее потерять, до жути этого боюсь. Отпустил один раз, и вот что из этого вышло. Больше я не повторю подобной ошибки. И сам не уйду! Янка не ответила. Отвернулась к стене и замерла. Маленький сломанный комочек под больничным одеялом. Яна Больничное безвременье удручало. Хотелось поскорее выписаться отсюда. Кирилл здесь был почти постоянно. Несмотря на мои протесты молча и настойчиво заботился обо мне. Мне было неловко за мою беспомощность. Но Кирилл без моего согласия просто взял на себя практически все обязанности медсестры, доверяя ей только тогда, когда ему нужно было уехать по работе. Он помогал мне переодеваться, мыться, провожал до уборной. Растирал мне руки и ноги, спину – от долгого лежания я испытывала дискомфорт. Его руки облегчали боли, успокаивали. И я отпустила ситуацию. После выписки будет серьезный разговор, и мы расстанемся. А пока путь идет, как идет. И, если честно, мне страшно было бы оказаться тут без него, без его рук. Без его ежедневной заботы. Сегодняшнего обхода я очень ждала. Врач пришёл ближе к вечеру. Он вошёл с планшетом в руках. – Яна Сергеевна, как вы себя чувствуете? – Нормально, и очень жду выписки. Хочу домой. Он кивнул, что-то отметил. Потом поднял на меня глаза. – У нас есть результаты анализов. Я замерла. Кирилл замер тоже. Мы переглянулись – его лицо было очень серьезным. Эта его поседевшая бровь напомнила об аварии. Оказывается, у Кирилла побелела не только бровь, но и часть ресниц. За одну ночь. Вот так Кирилл оказывается пережил тот момент. Мне стало очень страшно, неужели последствия аварии все же будут? Кирилл взял меня за руку. Мы вместе ждали, что скажет врач. – О выписке не может быть и речи. Я вынужден оставить вас здесь еще на неопределенное время. Продолжение следует…