Глава 23

Глава 23

Смотрю на нее и не могу понять, это шутка или правда? Выхватываю из ее рук цветы и кидаю на стеклянный столик.

— Ты шутишь? Точно шутишь, а я тебя только хотел похвалить, что давно не слышал весь твой охрененный бред и на тебе.

— Я не шучу, — наконец поднимает на меня глаза, и я понимаю, что действительно не шутит! Твою мать, как так?! Обхватываю ее лицо двумя руками и смотрю в ее глаза. Что я хочу там увидеть?

— Не смотри на меня так, пожалуйста, — убираю руки от лица и хватаю за запястье. Усаживаю ее на диван, сам сажусь напротив нее на, мать его, стеклянный столик.

— Просто скажи мне, как? Нет, то, что мы не в шахматы играем, это я и так знаю, не надо мне рассказывать про физиологические процессы соединения головастика с яйцеклеткой, я уже вижу, что у тебя это крутится на языке. Просто… Черт, я не понимаю, ты же пьешь таблетки!

— Не знаю. Я пропустила несколько раз, но всего несколько. Знаю, что виновата, но это вышло случайно!

— Случайно, не случайно, да какая разница?! Ты вообще понимаешь, что это значит?! Ребенок! Ну на кой нам нужен сейчас ребенок?! Мы же и для себя ни хера не пожили. Господи, почему если случается жопа, то во всем и везде?

Кому я задаю этот вопрос?! Встаю со стола и подхожу к окну. Достаю из кармана сигарету и закуриваю, глубоко затягиваясь. Сжимаю переносицу и пытаюсь прийти в себя. Понимаю, что ничего катастрофического не случилось, мне не шестнадцать, чтобы бояться реакции родителей, которых у меня и так нет. Я, в конце концов, имею все, что нужно — деньги, жилье, машина. Все есть! Только беда в том, что я не готов к детям! Совершенно не готов… Да, я самый настоящий эгоист, но зачем мне делить Наташу с каким-то орущим комком? Подгузники, пеленки, колики, плач и секс раз в месяц под крик младенца. Мечта моей жизни, не иначе. Ну а ей куда, в двадцать два года?! Идиотизм. Тушу окурок и беру вторую сигарету. Я бы мог подумать, что она сделала это специально, бабы ушлые, но ей это на кой хрен? Богатая наследница, избалованная вниманием, мужики на нее только так клюют. Не надо ей это, просто незачем. Черт, как же так? Ведь у нас все было хорошо. Так хорошо, что я и сам не верил, что это возможно. В кой-то веки меня устраивали отношения с женщиной и вот тебе. Я и папаша. Подавляю смешок и вдыхаю очередную порцию дыма. Шикарно, сначала собака, которая сейчас на меня подозрительно уставилась, а через восемь, или сколько там, месяцев ребенок. О, как же я забыл, в промежутке должна быть и свадьба. Вот тебе и домогильные отношения. Хотя с хера ли я должен жениться? Нет, можно и без свадьбы. Жить можно вообще без ребенка, взять Наташу за руку и отвести на аборт. Скорее всего, если тщательно промою ей мозги, в итоге она согласится, но не могу и не хочу, неправильно это. Этот шаг точно поставит точку в наших отношениях, пусть не сейчас, так немного позже. А мне, как ни странно, не хочется конца, меня, сука, первый раз в жизни все устраивает. Вывод — нужно идти на компромисс. Даже в голове это слово кажется маразмом, а уж на деле и того хлеще. Тушу окурок и понимаю, что курить-то мне теперь здесь нельзя! Открываю окно и вдыхаю свежий воздух. Поворачиваюсь к Наташе, которая по-прежнему на меня не смотрит, лишь изредка поглаживает собаку.

— Больше не буду курить в квартире. Прости, — подхожу к Наташе и сажусь на тот же столик. — А какой срок?

— Не знаю. Маленький совсем.

— Я не буду тебя обманывать и делать вид, что я дико рад этой новости. Я не хотел детей, по крайней мере, не сейчас точно и не…

— Я не буду делать аборт, — прерывает она меня.

— Не надо говорить то, чего я не произносил. Я совершенно не это имел в виду. Просто ты должна понимать, что я не в восторге от этой ситуации, и, к сожалению, я не из тех чудаков, радующихся незапланированной беременности. Но раз так случилось, значит тому быть. Пожалуйста, прекрати гладить собаку и посмотри на меня, — беру ее руку и сжимаю в своей ладони. — Все, не надо себя накручивать, все равно уже все произошло. Ты была у врача?

— Нет. Только тест сделала.

— Когда?

— Два дня назад.

— Ясно. А чего ждала? Что рассосется? Ладно, не смотри на меня так, я пошутил. Не дуйся. Иди ставь цветы в воду. А мне надо поесть и желательно выпить.

— Я ничего не готовила.

— Нормально. То есть когда притащила собаку, ты мне устраивала получасовой стриптиз в новом белье, приготовила ужин вместе с десертом, а тут шиш? Ну знаешь ли, мне кажется, ребенок как-то более весом, тебе не кажется? — о, да я уже пытаюсь шутить, это определённо прогресс.

— Кажется, — одергивает руку, встает с дивана и берет эти дурацкие цветы. Начинается.

— Я в душ, приготовь что-нибудь, пожалуйста, может просто яичницу.

Надо просто потерпеть, встаю и иду в ванную. Снимаю одежду и захожу в душевую. Непонятно зачем включаю холодную воду. Я вроде и так взбодрен новостями. Но даже холодные, сковывающие тело, капли не дают мне отвлечься и думать о чем-либо кроме беременности. Это же надо будет переделывать гостевую в детскую — обои, мебель и прочая ерунда. Блин, а что будет, когда он родится? Это же бессонные ночи, воспитание и прочее. А до какого месяца можно заниматься сексом? Черт, о чем я думаю? Соберись, Островский, это всего лишь ребенок, местами даже лучше собаки. В конце концов, ребенок подрастет и станет разумным. Только впереди, кроме ребенка, еще есть что-то пострашнее, точнее кто-то, а именно, Наташа со своими закидонами. Кажется, уже началось. Выключаю душ, насухо вытираюсь и накидываю халат. Выхожу из ванной и иду на кухню.

— Яичница, как ты и просил. У меня ни на что другое не хватило вдохновения, — разводит руки в стороны.

— Ну ничего, пища на все времена. Ты со мной не будешь?

— Нет, не хочу.

— Тебя тошнит что ли?

— Нет. Просто аппетита нет. Поставить чайник?

— Нет, пока не надо.

Открываю полку, беру коньяк и рюмку. Яичница и коньяк, ну ничего так. Напоминает бурную молодость, только там была водка. Наливаю себе рюмку и выпиваю залпом. Сажусь за стол и наливаю еще одну.

— Наташ, ну может ты присядешь и составишь мне компанию? Не пить, конечно, а так, для приличия. Меня, если честно, напрягает твой вид, ты как неродная, ей Богу, — Наташа садится напротив меня и начинает рисовать какие-то узоры на столе. — За все хорошее, — поднимаю рюмку и выпиваю залпом.

— А что будет дальше? — вдруг неожиданно спрашивает она.

— Ну тебе виднее в этих ваших женских штучках. Становишь на учет в клинику или как-то так. Кстати, чего тянуть, иди в ближайшие дни.

— Хорошо.

— Наташ, я тебя прошу, прекрати делать такой вид. Все живы и здоровы, чего ты сейчас трагедию устраиваешь?

— Тебе это кажется. Я все-таки чайник поставлю, кофе хочу.

— Давай и мне.

— Кофе?

— Давай чай. Разве беременным можно кофе?

— Не знаю, не думала об этом, наверное, можно.

Весь оставшийся вечер можно назвать каким-то бредовым, молчунья Наташа, ну и я, тот еще «весельчак». В общем, все в духе — будущие родители не в адеквате. Только, если меня можно понять, я-то желанием не горю, то вот Наташу хрен поймешь, если хочет рожать, чего ходить с такой миной непонятно. Ладно, как известно — утро вечера мудренее.

***

Честно говоря, утро, как и последующие два дня, вышли на редкость хреновыми. Ничего не изменилось, я допоздна на работе, Наташа встречает так, словно я ей чужой. Мне это чертовски не нравилось, разговорить ее тоже не получалось, да и если честно, не хотелось лезть глубоко в ее голову.

— Максим Александрович, к вам пришли.

— Кто?

— Марина Николаевна, — Господи, шесть часов вечера, а эта стерва никак не угомонится. — Можно я домой пойду, мне очень надо?

— Конечно, иди, твой рабочий день уже давно закончен.

— А ее позвать?

— Да она сама придет, даже не позови ты ее.

— Хорошо. Тогда до завтра, — киваю в ответ и тут же кабинет заполняется запахом Марининых духов. Как сказала Наташа, запах клопов, ну это она погорячилась, приторный, конечно, но все не настолько ужасно.

— Привет.

— Марина, — встаю из-за стола и подхожу к ней ближе. — Вот скажи мне, сколько раз нужно сказать, что нам не нужны твои деньги в развитии бизнеса? Мы не ищем партнеров и прочее. Ну в конце концов, это выглядит ненормально и, как бы сказать, прилипчиво.

— Я тоже рада тебя видеть. А я не по работе, мне надоело играть в эти игры. Мы же взрослые люди, я просто хочу возобновить наши отношения. Да, я это сказала. Только не говори, что ты ко мне ничего не испытываешь, я тебе не верю. Да, твоя девочка очень даже ничего, но даю руку на отсечение, что ты до сих пор ко мне неравнодушен. Давай начнем сначала, — опираюсь на стол и не могу поверить своим ушам, как-то низко она пала, уже упрашивает.

— Не ожидал.

— Неужели? — снимает с себя пальто, кидает на диван и подходит ко мне. — Ты себя обманываешь, Островский. Все ты прекрасно понимаешь и знаешь. Ты же взрослый и умный мальчик, — кладет ладони мне на плечи, чуть сжимает их, наклоняется ко мне и шепчет. — Я скучала. Очень, — ведет руками вниз, до тех пор, пока я не перехватываю ее ладони.

— Все, хватит, Марин. Я, конечно, как и любой мужик, безусловно трахнул бы тебя, но как ты выразилась, у меня есть «девочка очень даже ничего», так что давай на этом реально закончим. Пожалуйста, не приходи ко мне в офис, не надо меня донимать, у меня и без тебя достаточно забот. Я просто больше тебя реально не пущу.

— Хорошо, я поняла, — отходит от меня на шаг и идет к выходу, забирая на ходу пальто. Разворачивается, улыбается хитрой улыбкой и подмигивает мне.

— До свидания, Максим.

Удивительная баба и ведь задницей чувствую — не отлипнет. Наверное, отвянет только в одном случае, если увидит меня с малым на руках. Забавно, я впервые задумался о ребенке в положительном ключе.

***

Зашел домой и кроме собаки меня никто не встретил. Странно, учитывая то, что в семь вечера Наташа уж точно должна быть дома.

— Ну что, пошли гулять, Боня.

— О, привет! Тоже только что пришел? — вполне радостным голосом произносит Наташа.

— Да, с собакой не гуляла?

— Нет, не успела, но я днем гуляла. Пойдем вместе?

— Давай, — надеваю на собаку поводок, и мы идет на улицу.

— Отпусти ее, пусть порезвится, смотри сколько снега, — Наташа опускается на корточки, берет горсть снега и кидает вверх. — Красота.

— Ты какая-то другая сегодня. Веселая что ли? Какие-то новости хорошие? — отпускаю Боню с поводка, та тут же начинает валяться в снегу.

— Да! Отличные. Я сегодня была у врача, как раз только от него.

— И как? Все нормально?

— Да. Я не беременна. Вот такие хорошие новости, — смотрит на меня и улыбается. — Ну? Ты рад?

— Как это не беременна? Ты же сказала тест положительный.

— Ну да, он мне так показал. Если бы не задержка, я бы его и не делала. В общем, он оказался ошибочным. В клинике сдала кровь, все анализы и мне сразу же сказали, что я не беременна. Вот. Врач прописала какие-то таблетки, скоро месячные должны пойти. В общем, выдохни, Островский, ты не будущий папочка, — Наташа все говорит в таком веселом тоне, что меня это начинает неимоверно раздражать. — Ну чего ты как истукан стоишь?

— А что я должен делать?

— Радоваться, дурачок. Ты же не хотел детей, — наклоняется и берет горсть снега, лепит снежок и тут же кидает им в меня. — Давай вспомним детство! — и кидает в меня следующим снежком, а потом убегает.

Не знаю, чего я ведусь как ребенок, наверное, потому что в душе испытываю облегчение. Я ничуть не отстаю от Наташи, несусь за ней как мальчишка, закидывая снежками. Наконец, перехватываю ее за руку и валю в снег.

— А ты рада?

— Очень, — не задумываясь, отвечает Наташа. — Очень рада. Поцелуй меня.

— Дурной тон целоваться на морозе, — чмокаю ее в губы и тут же приподнимаю. — Пойдем, а то еще простудишься. Боня, домой.

***

Последующие дни, как собственно и вся неделя до нового года, выдались на удивление легкими. К Наташе вернулось вполне благодушное настроение, мы почти не ссорились, да и чего греха таить, я испытал такое огромное облегчение от новости, что у самого настроение было выше крыши. Хотя сильно и не старался показывать, как я рад. У меня в квартире в кой-то веке появилась елка, наряжала ее, конечно, Наташа.

— Ну как?

— Красиво. Но ты не думаешь, что она долго не простоит? Мне кажется, собака ее повалит.

— Неа. Будет стоять, собака ее точно не повалит. Мы точно будем праздновать в ресторане?

— Да. Или хочешь еду на дом закажем?

— Нет. Не хочу.

— Вот и хорошо.

— Тогда я пошла наводить красоту.

Навела так навела. Хоть слюнями исходи. Когда мы прибыли в ресторан, я уже пожалел о своем решении. Слишком шумно, сплошные крики, вопли и дурацкая музыка. Все это напоминало мне дешевую кафешку двадцатилетней давности. А ведь считается вполне хорошим заведением. Ну хоть с шампанским не наложали, вполне себе нормальное. Выпив за новый год, Наташа потащила меня танцевать. Странное дело, не медляк, а мы танцуем как умирающие лебеди.

— Максим, ты мне еще нужен непьяным. Не пей больше, пожалуйста. Голова на утро будет болеть.

— Я выпил всего ничего.

— Да, но сначала виски, а теперь шампанское.

— Хорошо, еще немного. Не занудствуй, — прижимаю ее к себе и кружу в танце. Наверное, мы выглядим как дебилы, танцевать медляк под вполне себе зажигательную песню. Ну и ладно, видимо, всем вокруг плевать, градус дает о себе знать.

Домой приехали в полтретьего, я вполне себе навеселе, Наташа абсолютно трезва или это эффект на фоне не совсем трезвого меня, хрен разберешь.

— Островский, займись со мной любовью, как в последний раз.

— Даже так? Еще и любовью? — прикусывая мочку уха, еле выговариваю я.

— Так.

— Сделай мне хоть скидку на то, что я пьяный.

— Договорились.

***

Просыпаюсь от жуткой головной боли. Виски конкретно распирает. Открываю глаза — полвторого дня. Ну, не так плохо. Твою мать, выпил реально совсем ничего, все это гребаное шампанское. Наташи в кровати нет, что не мудрено. Зато на прикроватной тумбе стакан с водой и таблетка, по всей видимости, от похмелья. Цены тебе нет, дорогая. Встаю с кровати и иду в ванную, умываюсь и прохожу на кухню. Где блин все, собака не лает, Наташи нет. Может гуляют? Подхожу к холодильнику, открываю его и достаю ледяной апельсиновый сок. Вот это поистине настоящее блаженство. Господи, спасибо. Сажусь за стол и разминаю затекшие мышцы шеи. О! Записка.

"Доброе утро, хотя скорее всего день. Не пей много сока, он слишком холодный. Спасибо за прощальный секс, это было очень даже хорошо. Думаю, на этом мы должны остановиться и каждый идти своей дорогой. Мы изначально были так себе парой и слишком долго продержались. Спасибо тебе за эти полгода. Как там говорят, новый год — новая жизнь. Так вот, пусть у тебя в новой жизни все будет так, как ты сам себе этого пожелаешь. Будь счастлив.

Ps: Боню я, конечно, забираю. С новым годом"