Глава 26

Глава 26

— Давай, зая, папа уже в машине ждет.

— Мам, — надеваю сапоги и беру пакет. — А папа знает?

— Думаю, что нет, а если и да, значит не хочет об этом говорить или решил проявить тактичность и не выносить тебе мозг, а заодно и мне. Все, давай быстрее отсюда уйдем, я все же не любитель больниц. Да и не люкс это никакой, — мама забирает у меня пакет, мы выходим из больницы и садимся к папе в машину.

Почти всю дорогу папа молчит, только лишь поинтересовался, что закажем из еды, но так как мы обе промолчали, то он сразу отвез нас домой. Есть мне совершенно не хотелось, ну хоть похудею. Во всем надо искать плюсы. Хотя, лучше бы уж не было этих плюсов, наедала бы сейчас себе бока, зато счастливая была бы.

— Мам, спасибо за собаку, но я лучше к себе поеду, мне там уже привычнее. Да и переезжать я думала только… ну сама знаешь почему.

— Наташ, не буду на тебя давить, но поживи хотя бы недельку у нас, пожалуйста. Мне так будет спокойнее. А потом, если так уж петух клюнет в задницу, отправишься в мамину квартиру.

— Хорошо, недельку поживу.

— Никакой недели, остаешься здесь и точка, — когда папа только успел войти. — Не надоело ошиваться где попало, когда есть дом?! С одним уродом пожила, мало показалось?! Я сказал будешь жить здесь и точка. Катя, ставь чайник, я торт принес. Твой любимый, кстати, Наташа, — ставит торт на стол. А я еще надеялась, что ничего он не знает. Ну, ну. Со свету сживет, надо скорее отсюда уходить, желательно тихо, правда, собака тихо уйти не даст.

— Даже не вздумай, — мысли что ли читает? — Катя, давай в кофе коньячку налей.

— Говорят, это вредно, кофе сужает сосуды, а алкоголь расширяет, — зачем я это сказала?!

— Сказал бы я тебе, что вредно, но не буду, — и не надо, подумалось мне. Я ведь понимаю, что папа может меня и в комнате запереть, если приспичит. Осталось только дождаться пока он ударится в работу, а сейчас сделать добродушный и на все согласный вид.

— Я спать хочу, просто рубит, простите, да и мне нельзя торт, — встаю из-за стола и иду к выходу.

— Не бери с собой собаку. Дурной пример приучать ее спать на кровати.

— Хорошо, папа, я скажу ей это, но боюсь она уже привыкла, приятного аппетита.

На девятый день моего пребывания у родителей я фактически сбежала. Все-таки к хорошему привыкаешь быстро и родительский контроль уже кажется сродни тюрьмы. На удивление папа не прибежал следом и не заковал меня цепями, видимо, окончательно поставил на мне крест. Если бы не таблетки и врачи, я бы и не заостряла свое внимание на том, что что-то случилось. Думать об этом совершенно не хотелось, вообще в идеале хотелось забить на это лечение и посещение врачей, но мама почему-то все контролировала. Даже, казалось бы, когда прошло столько времени она по-прежнему бдила меня словно малолетку.

***

Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что я абсолютно пьяна. Язык вроде не заплетается, но глаза… И вот же русская душа, все пьяные, но нам мало. Закрываю зеркальце и убираю обратно в сумочку.

— Короче, кого мы обманываем, я хочу еще выпить и, сдается мне, вы тоже. Так что, Леся, ты подрежь закусочки и давай уже что-нибудь с чесноком, я тут переночую, а то папка задохнется от перегара с чесноком, а мы с Наташей сходим в магазин, раз ты так непредусмотрительно мало купила вина на свой же день рождения, — ой, мамуля точно пьяна, даже, кажется, хуже, чем я. А Леська вроде самая трезвая, лучше ее послать в магазин.

— Мам, а может Леська пойдет?

— Нет, я хочу на свежий воздух, и я хочу сама выбрать вино. Пойдем скорее, — ну пойдем так пойдем. Одна Леся стоит и улыбается, хоть бы уже кивнула, да пошла закуску нарезать.

Выходим из квартиры, и мама вызывает лифт. Вот не вспоминала же ни подъезд, ни кто здесь живет, а стоило только выпить и как отбитая на всю голову смотрю на кнопку девятого этажа. Интересно, а он дома?

— Чего стоим? Давай сюда лапку, — мама хватает меня за руку, и мы выходим из лифта. Господи, о чем я думаю? Понятно о чем, шепчет противный голос в голове. Машины его нет, значит он и вовсе не дома. Поди трахается со своей клопастой Мариной, урод.

— Наташа, а мы где?

— Что?

— Где мы говорю? — смотрю вокруг — какие-то незнакомые дома вокруг, и Лесин дом не вижу.

— Ты меня спрашиваешь? Кто меня за руку хвать и повел куда-то?

— Я думала ты знаешь куда я иду.

— А я вообще не думала и доверилась тебе.

— Ладно, вот там арка, найдем какой-нибудь магазин и такси вызовем. А сколько мы по времени идем?

— Понятия не имею, я не засекала.

— Вот что с людьми делает плохая закуска, — мама вновь берет меня за руку и ведет в сторону арки. Первые два магазина она забраковала, заходим уже в третий, как сказала мама — приличный, и идем выбирать вино.

— Мам, мне кажется, бутылки будет достаточно, к тому же, ты же вино хотела, зачем виски-то?

— Я подумала, что вина надо выпить много, от него живот быстрее надуется, а от виски эффект быстрее, хотя ты права, давай и вино возьмем. Держи виски и сыр, и иди к кассе, там людей много, а я еще что-нибудь выберу и приду.

— Мам, давай только больше без алкоголя, мы и этого-то всего часть выпьем.

— Цыц, иди к кассе, смотри сколько там изголодавшихся.

— Ладно, — гордой походкой, или мне только так кажется замутненным разумом, ковыляю до кассы. Мне бы сейчас в постель завалиться, а не в очереди в кассу стоять. Все-таки каким было глупым это решение. Видать от свежего воздуха нас с мамой еще больше торкнуло. Утыкаюсь глазами в пол и начинаю рассматривать чьи-то ноги. Ой, кажется, я точно того. Поднимаю взгляд на ленту с продуктами и вижу мраморную говядину. Видимо, не только Максим ест эту гадость. А вот от колбаски я бы не отказалась, надо маме сказать. Хотя у Леси есть копченая, блин, а мне хочется вареной. Ставлю бутылку и сыр на ленту и смотрю на впереди стоящего мужчину. Секунд пять, и я понимаю, что это и есть Максим. И это не алкогольный бред. Это точно его профиль и руки, держащие бумажник тоже его. Сердце начинает тарахтеть как ненормальное и это не градусы, гуляющие в крови.

— Что ж вы сразу не сказали это?! Или у вас есть здесь банкомат? У меня нет с собой налички, — точно он, голос подменить нельзя, да и бесится как всегда ни о чем.

— Тут отделение банка недалеко. Давайте я пока отложу вашу покупку, — кажется, сейчас кто-то устроит дебош и на удивление это буду не я, несмотря на приличные градусы в крови. Открываю сумочку и достаю деньги, при этом лыблюсь как идиотка.

— Не надо ничего откладывать. Девушка, возьмите, — протягиваю кассиру деньги. — А вам, Максим Александрович, надо знать, что наличку с собой нужно носить всегда, мало ли что, — смотрю на него и дурею с улыбкой на лице, ну зачем маме приперло пойти в магазин?

— Спасибо за совет, Наталья Александровна.

***

— Всегда пожалуйста. Можешь не возвращать мне денежные средства, в конце концов, ты и так сильно на меня потратился — браслет, несколько букетов цветов, я уж молчу про бесплатное жилье и прочие мелочи, — прикусывая палец, произносит, по всей видимости, пьяная Наташа.

— Ты бухая что ли?!

— Ваша сдача, молодой человек, — протягивает копейки и чек кассирша.

— Есть немного, сегодня праздник у девчат. Девушка, можно мне пакетик, — обращается уже к кассиру, язык не заплетается, но определенно пьяная и бутылка виски на ленте это еще раз доказывает. — Мама, ну наконец-то, клади давай быстрее. Девушка, это наше общее, — конечно, общее, мама тут постаралась все бухло скупить, вискаря ей видать мало, в придачу еще две бутылки вина. — Мама, ну куда нам столько?!

— Так вам пробивать? — интересуется кассирша.

— Пробивайте, передарим если что, — смеется Наташа и снова достает деньги. А я как завороженный идиот смотрю на эту картину. Мне бы уйти, да перечислить этой стерве денег, а я стою и по-прежнему смотрю.

— Максим, я уж думала мне показалось, а что вы здесь делаете? — а вот про ее мать я забыл, эта, кажется, вообще в дупель пьяная.

— То же самое что и вы, Екатерина, продукты покупаю.

— Отлично, вы же живете в одном доме с Лесей, а мы заблудились, когда пошли в магазин, вы нас не подвезете? А то мы немножечко пьяные.

— Конечно, подвезу, к тому же я в необъятном долгу перед вашей дочерью.

— Да? Точно, я слышала, что девственность дорого покупают.

— Мама! — одергивает Наташа ее за рукав.

— Я вообще-то имел в виду деньги, которые ваша дочь только что за меня заплатила, терминал не работает, но если говорить в таком ключе, то я вообще с ней не расплачусь никогда, до смерти.

— Точно, — обходит Наташу и закидывает продукты в пакет. — Домогильные отношения, помните, да? Все ж еще можно исправить, — подмигивает мне. — Держите пакет, Максим, он тяжелый, а женщинам тяжести таскать нельзя.

— Нельзя, — поддакивает Наташа, расплачиваясь с кассиром.

— Ну пойдемте уже, сил нет стоять, вы вот не на каблуках, вам проще. А после тридцати все становится сложнее.

— Вы, наверное, хотели сказать после сорока или пятидесяти, — открываю дверь и пропускаю их вперед. На удивление Екатерина не продолжает спор про возраст, а Наташа и подавно молчит.

— А мы далеко от дома?

— Нет, пару минут, — подходим к машине, открываю им заднюю дверь, а сам сажусь на свое место.

То ли поездка оказалась слишком короткая, то ли пьяные бабы оказались слишком пьяные, но все это время мы проехали молча. А я только сейчас понял, что меня жуть как бесит это молчание. Интересно, а если бы Наташа была одна, она хоть что-нибудь сказала? Хороший вопрос, только ответа я на него все равно не получу. Чего ж так хреново стало опять на душе?

Какая-то дебильная ситуация, едем в одном лифте, как абсолютно чужие люди, а ведь еще недавно мы могли уже тут начать раздеваться.

— Спасибо большое, Максим, что бы мы без вас делали, — протягивает руку за пакетом Екатерина.

— Я вас до двери провожу.

— Не думала, что вы такой галантный.

— Вы удивитесь, я тоже.

Провожаю их до двери, отдаю пакеты и в последний момент дергаю Наташу за руку.

— Прикройте дверь, Екатерина, мы чуточку поболтает.

— Да, конечно, болтайте, — закрывает за собой дверь.

— Ты совсем ничего не хочешь мне сказать? Ну кроме того, что я, видимо, жмот, всего-то один браслет и пару букетов. Ты у нас поэтому свинтила?!

— Прости, с моей стороны было очень грубо это сказать, я совсем не это имела в виду, правда. Я пойду, присесть хочется, чего-то ноги не держат.

— Это все из-за того, что я танцы с бубнами не устроил из-за предполагаемой беременности?! Или может цветами тебя не одаривал, ноги и руки не целовал? Сироп в уши не заливал?! Ну, скажи?!

— Это потому что ты меня не любил, вот и все.

— А ты прям так сильно любила, что с*ебалась, оставив записку?! Корона не жмет вообще?!

— Да нет короны, Максим, и не было. Пусти, — вырывает руку и открывает дверь. — Тебе же лучше, вместо «девочки очень даже ничего» трахать ту, которая так тебе нравится. И не хмурь лоб, а то морщины раньше времени образуются, — заходит внутрь и хлопает дверью. А я в который раз стою и сжимаю кулаки. Твою мать, всего несколько минут общения с этой маленькой стервой и мне снова хочется нажраться. Так и алкоголиком нетрудно стать.

Захожу домой, кидаю продукты в холодильник и иду в душ. Нетрудно догадаться, что Наташа была тогда в офисе и видела нас с Мариной. И даже если слышала разговор, ну что такого там было? Да ничего, бл*дь. Или было? Какой идиотизм. Выключаю воду и иду в спальню. Не любили ее, видишь ли. Знала бы, что ни одной бабе в моей жизни и близко не было позволено то, что было с ней. Не знаю, зачем я тянусь к телефону и впервые набираю ей сообщение. Чего я вообще хочу этим добиться?

«Это все из-за Марины?»

Смотрю на сообщение и понимаю, что я полный дебил. На кой хрен я это делаю? Стираю сообщение и кидаю телефон на кровать. Встаю и закуриваю сигарету. Зачем я вообще однажды подошел к этой ненормальной, еще и целенаправленно искал с ней встреч? Ну почему же так хреново? Затягиваясь сигаретным дымом, в очередной раз спрашиваю не пойми у кого.

***

Прошла ровно неделя после мимолетной встречи, но мне этого хватило, чтобы подорвать чуть налаживающееся равновесие.

— Ну так что? — интересуется Олег.

— Что?

— Ясно, опять где-то витаешь. Я говорю кофе заказывать?

— Да, давай, иначе я сейчас засну.

— Ну, ты вполне можешь проснуться, посмотрев налево, а не только рассматривать скатерть на этом прекрасном столе.

— Ты о чем?

— Посмотри, — поворачиваю голову и замечаю Наташу с каким-то мужиком. — Не хочешь поздороваться?

— Нет, заказывай уже кофе, — ну это откровенный перебор, все эти гребаные встречи меня скоро конкретно доконают. Смотрю на нее и не понимаю, что испытываю, глядя на эту картину. Меня определенно это раздражает, но еще больше не укладывается в голове тот факт, что за какой-то короткий промежуток времени она нашла себе нового мужика. Ну это бред какой-то, не могла она. Или могла? Вопреки здравому рассудку, я продолжаю на них смотреть, и, если сначала все же мог подумать, что это какой-нибудь знакомый или друг, то сейчас это несколько проблематично. Друзья, мать твою, не целуют подружек на прощанье в губы! Наташа идет к выходу, на ходу накидывая шубу, а мужик садится обратно за стол, при этом слащаво улыбаясь.