Глава 30

Глава 30

Все нормально, иначе она была бы не в больнице, а в другом месте и Вика сказала бы это с совершенно другой интонацией. Да, так и есть. Паркую машину на территории больницы и иду внутрь. Прохожу в отделение, а самого аж передергивает. Черт, какая здесь атмосфера, а чертов больничный запах за считанные секунды засел где-то глубоко внутри. Палата номер шестнадцать. Ну хорошо, что не коридор. Не знаю, что я надеялся увидеть, но точно не большое помещение с высоченными потолками и огромным количеством больных. Черт, сколько их здесь? Где моя? Так бы и стоял, если бы кто-то не ударил меня в бок.

— Извините, но на входе не стоят, пройдите вперед, — ответил бы ей, да по сути баба права. Прохожу дальше и наконец в самом углу, около окна замечаю Наташу, укрытую одеялом почти по самое лицо. Подхожу ближе, присаживаюсь на край кровати, Наташа тут же открывает глаза.

— Привет, ты как?

— Ну давай, начинай «я же говорил и все в этом духе». В свое оправдание скажу, что виновата не я, это в меня врезались, я ничего не нарушала, — еще чуть-чуть и в ход пойдут слезы, передо мной как будто маленький обиженный ребенок.

— Я не спрашивал, что произошло, я спросил, как ты, если ты не заметила.

— Все нормально, — опускаю чуть вниз одеяло и передо мной красуется гипс на правой кисти.

— Это все или есть что-то еще? Что ты как маленькая, Наташ? Мне нужно все из тебя вытягивать?

— Все нормально.

— А с головой что?

— Сотрясение. Но врач сказал легкой степени, ничего страшного. А гипс через недели три-четыре уже снимут. А как ты понял, что у меня что-то с головой? Ну кроме того, что я долбанутая?

— У тебя пластырь на лбу.

— Точно, я и забыла, — прикладывает руку ко лбу и начинает его снимать. — Я, наверное, такая страшная сейчас.

— Что ты делаешь?! Оставь его.

— Да там ничего нет, просто царапина, — присаживается на кровати.

— Господи, Наташа, ну что ты за человек такой?

— Ну так брось меня, раз я такая ужасная.

— Что ты несешь?! — пододвигаюсь к изголовью и тяну ее на себя.

— Ничего. Прости меня.

— А прощения ты за что просишь?

— Забери меня отсюда, здесь очень холодно, — игнорирует мой вопрос. — Посмотри, как дует от окна. Ненавижу больницы!

— Тихо, не кричи. Я сейчас узнаю про платные палаты, — встаю, но Наташа тут же тянет меня к себе.

— Вика спрашивала, они все заняты. Забери меня отсюда, пожалуйста. Забери. Я буду дома лежать, меня все равно не будут никак лечить, я узнавала, сотрясение лечится постельным режимом, а гипс мне снимут потом. Пожалуйста, забери меня, — наверное, никогда в жизни меня никто и ни о чем не просил вот так.

— Хорошо, успокойся. Я сейчас все узнаю у врача.

— Нет, не надо ничего узнавать, просто забери меня.

— Наташ, я тебя прошу, полежи минут десять, я все узнаю и потом если все можно будет организовать дома, то мы поедем домой. Но только после того, как я поговорю с врачом. С твоих слов тебе вообще зашибись как хорошо, только почему-то мне кажется, что это не так. Где Вика?

— Пошла в аптеку. Если ты меня не заберешь, я уйду сама. Здесь я не останусь.

— До тех пор, пока я все не узнаю, ты лежишь здесь, поняла меня? — молчит, сжав кулак. — Наташа?

— Поняла.

— Все, я быстро, лежи тут, — целую ее холодные губы и выхожу из палаты.

***

— Молодой человек, даже, если вы мне положите сейчас миллион долларов на стол, я не смогу вам дать платную палату, потому что они все заняты. Понимаете? Мне не жаль, поверьте, я не прячу свободные места, их просто нет. При всем моем желании и жажде получить несколько бумажек.

— Хорошо. Мы можем лечиться дома? Она категорически не хочет быть здесь, я боюсь, что как только выйду из больницы, она сбежит. Может, я могу ее забрать домой или мы заедем в частную клинику и проведем там какие-нибудь нужные обследования?

— В принципе, можете забрать домой, мой вам совет — не тратьте деньги на ненужный объем обследований и лечения, здесь и так это все уже сделали. Частная клиника — не залог успешного лечения. Если ваша жена так хочет домой — заберите ее. Строгий постельный режим, никаких гаджетов и прочего. Лекарства и когда прийти на повторный осмотр, я вам напишу. Куда вы захотите в частую клинику или обычную — дело ваше. Но вы же понимаете, что выписываетесь вы по заявлению?

— Понимаю. Напишите все, что надо.

— Хорошо. Идите пишите заявление на посту.

В принципе, мужика можно понять, зачем ему брать на себя ответственность из-за желаний больных? Правильно, все хотят прикрыть свою задницу. Захожу обратно в палату, а Наташи нет. Ну что за фигня?!

— Извините, здесь девушка лежала около окна, не подскажете где она? — обращаюсь к рядом лежащей женщине.

— В туалет вроде пошла.

— Спасибо, — фух, вот уж не думал, что почувствую такое облегчение от такой фразы.

— Ты все узнал? — слышу позади себя Наташин голос. Оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что она в какой-то убогой больничной рубашке. Зачем на нее это надели?

— Да, сейчас поедем домой. А где твоя одежда? Давай переоденемся, — Наташа хватает меня за руку и выводит из палаты. — Ты чего?

— Одежда в пакете в туалете, я не могу одеться. Пыталась, но левой рукой не могу натянуть на себя колготки. Вика так еще и не вернулась, и не берет трубку.

— Пойдем, оденем тебя.

— Только не смейся, я уже чувствую, как ты это делаешь.

— Прекрати нести ерунду, — беру ее за здоровую руку, пропускаю внутрь уборной и закрываю за собой дверь. Беру колготки из пакета и начинаю натягивать на нее. Черт, а надевать-то их тяжело, это не чулки капроновые стянуть.

— Знаешь, стоило расквасить машину, чтобы увидеть тебя на коленях, надевающим мне колготки. Ты мой герой, Островский, — стоит и в кой-то веки улыбается. — Никогда бы не подумала, что меня обрадует сей факт. С платьем я справлюсь сама.

— Да ладно, героиня, если уж я колготки натянул, с платьем и подавно справлюсь, не только же их снимать. Руки вверх, — Наташа, как ни странно, слушается меня и через минуту стоит уже полностью одета.

— Все, давай выйдем из этого ужасного места.

— Давай, — забираю ее вещи и идем к сестринскому посту.

Как только я написал заявление, тут как тут появились Вика с Олегом. Понимаю, что не о том надо сейчас думать, но факт того, что Олег находится здесь, меня просто бесит.

— Ладно Вика, а ты что здесь делаешь?! — немного раздраженно спрашиваю у Олега.

— В момент аварии я был вместе с Наташей в машине. Удар пришелся на ее сторону, если ты не заметил — я тебе звонил, а не она, — зашибись, слов нет. В машине он с ней был. — Давай потом, уймись, — вот же ведь, сука, все понимает. — Кстати, вот адрес, где находится машина, — протягивает мне какую-то бумажку.

— Вот ты знаешь, это последнее, что меня сейчас интересует, — подхожу к Наташе и беру ее за руку. — Олег, отвезешь Вику или ты у нас без машины, раз по чужим шаришься?! — обращаюсь к Самарскому.

— Уже с машиной и Вику я, конечно же, отвезу, — черт, что ж он стал меня так бесить?! Не должно так быть! Мы с ним столько всего прошли, что сейчас-то происходит? — Наташ, поправляйся, — обращается он уже к Наташе.

— Спасибо. Максим, пойдем, да?

— Пойдем.

***

— Что ты делаешь? — возмущается Наташа.

— Забираю у тебя мобильник.

— Зачем?!

— Ты приехала домой лечиться или сидеть в телефоне? Если хочешь позвонить родителям и что-то сказать, пожалуйста, если нет — телефон я не отдам.

— Я не буду им звонить, мне встречи хватило.

— Что-то случилось?

— Нет. Я не хочу об этом говорить.

— Тогда спи. На сегодня хватит, у тебя строгий постельный режим. И это не мои слова. Голова не болит?

— Нет, все нормально. А ты скоро ляжешь ко мне?

— Мне нужно сделать кое-какие дела, и я вернусь. Кстати, ты же понимаешь, что ты теперь однозначно только пассажир?

— Я, кажется, хочу спать, — переводит тему Наташа.

— Ну, во всем есть положительные стороны. Тогда спи, я скоро приду, — выключаю ночник и иду в гостиную. Сажусь на диван и ко мне тут же прыгает Боня. Надо признать, что в последнее время собака меня успокаивает. Правда, не сейчас, я стараюсь мыслить адекватно, но не получается. Сколько бы ни пытался, не могу понять какого хрена Олег был с Наташей. Ее спрашивать не хочу, по крайней мере, не сегодня, сейчас точно не время для ссор. Кручу в руках Наташин мобильник и не решаюсь туда заглянуть. Ну не может она мне изменять, не верю. Чушь все это, хотя моя мать мне тоже казалась образцовой женой, а на деле от образца там только название. Черт! Ну, о чем я думаю? У нее же даже не было никого кроме меня. Не было. Но все равно вместо того, чтобы пойти лечь спать, я набираю номер Самарского.

— Да.

— Я не хочу ругаться, — без приветствий начинаю я. — Просто скажи, почему вы оказались в одной машине, — Олег на удивление не выделывается, а с лету начинает свою речь.

— Наташа попросила встретиться и кое о чем поговорить. Подъехала ко мне, я сел к ней в машину, ехали и разговаривали, а на перекрестке в нас врезалась машина. В общем-то все, прекрати параноить, Максим.

— О чем вы говорили?

— Если она захочет, скажет об этом сама. Здесь я не при делах. Максим, я последний раз повторяю — не накручивай себя. Я бы сказал, что вам нужно все же съездить и отдохнуть вместе, но, видимо, не сейчас.

— Я сам разберусь, что и когда мне делать, — кладу трубку, а сам понимаю, что ни хрена не успокоился. Он может сказать все, что угодно. Я в свое время тоже говорил, что Марина не в моем вкусе, а потом очень даже оказалась во вкусе. Да… беда в том, что я все примеряю на себя. Знаю, что это пошловато и делать так не очень-то и хорошо, но я все же беру Наташин телефон и начинаю в нем копаться. Ничего. Просто полный ноль. Все имена знакомы, мужских вообще только три — собственно я, братец и Олег. С последним нет ни смс, ни телефонных звонков, разве что сегодня. Убираю телефон и иду к Наташе. Самарский прав — хватит параноить.

***

Наверное, так нельзя говорить, но мне понравилось болеть. Если сначала я казалась себе беспомощной овцой, которая и пуговицу на брюках не может застегнуть, то потом поняла простую вещь — это все может делать за меня Максим. Да, я им пользовалась, хотя при большом желании могла все это сделать сама. Себе-то можно признаться — мне нравилась его забота. К своему стыду мне и от гипса не хотелось избавляться, ведь пока у меня сломана рука, он проводит со мной почти все свое время. Да, я оказалась жуткой эгоисткой, но с другой стороны, надо ведь пользоваться внезапно свалившимся счастьем. Кто знает, что будет завтра или, когда он узнает с помощью кого он потерял часть своего бизнеса. Вот об этом совсем не хочется думать, но так или иначе противные мысли заполняют мою голову, как бы я ни старалась их отогнать. Единственный минус сломанной руки оказался в том, что я не смогла ничего приготовить Максиму на его юбилей, хотя тридцать пять это не такой уж и юбилей, но все же. Правда и тут он меня сразу осадил тем, что не собирался его праздновать, более того, мы зачем-то поехали загород и он не пригласил ни Вику, ни Олега. Хотя надо признать, Максим вообще стал каким-то нелюдимым.

— Ну все, барышня, теперь можете пользоваться рукой, как желает ваша душа, — да, без гипса я однозначно изящнее.

— Спасибо. А бить этой рукой человека можно?

— Лучше взять сковородку, руки нужно беречь смолоду.

— Вы правы, — хорошо иметь понимающего доктора. Выхожу из клиники и иду на стоянку, где меня уже дожидается мой курящий герой. Руки ему что ли оторвать?

— Не начинай, у меня был стресс, — вот же паршивец, знает, о чем я заведу разговор.

— Не буду начинать. Куда поедем?

— Ко мне в ресторан. Мы заключили прекрасную сделку.

— Если прекрасная, то почему стресс?

— Потому что начиналось все не очень. Поедем праздновать.

— Одни?

— Так точно.

***

Странно, еще год назад сидеть с Олегом в каком-нибудь баре было чем-то обыденным и естественным, сейчас же все как-то не складывается, а может все дело не в месте, а в том, что отношения с Олегом претерпели изменения? Так или иначе, а я все равно уверен, что он положил глаз на Наташу.

— Так почему ты один, без Наташи? — О! Вот и пришли мы к главному вопросу.

— А с какой стати она должна здесь быть? — резче, чем надо спросил я. — Ты поэтому такой невеселый? Ай-ай-ай, Самарский, не удалось на нее посмотреть? Слушай, можно, конечно, и дальше делать вид, что все хорошо, но ведь это не так. Ну признай ты уже, что неровно к ней дышишь. Неужели так сложно? Давай расставим точки над «и»?

— Я рад, что алкоголь развязал тебе язык, но, думаю, сейчас ты не очень адекватно мыслишь.

— Мы поговорим сегодня, Олег, и точка, — выпиваю залпом свой виски.

— Мне кажется, тебе хватит.

— Я давно вышел из подросткового возраста, поэтому твой контроль мне не нужен. Просто скажи уже прямо, что спишь и видишь ее на месте своей бабы. Сколько ты уже не видел Наташу? Почти месяц? Вот тебя и тянет за новой дозой, ты же поэтому так настаивал на субботней встрече, первый месяц лета он захотел проводить, бля*ь, да ты ее хотел встретить, ЕЕ!

— Смею тебя расстроить, друг мой, мы виделись две недели назад, но уйми свой пыл, встреча была случайной и как всегда носила платонический характер. И да, я хотел ее увидеть сегодня и буду рад это сделать завтра, и послезавтра, и через неделю. Мне нравится Наташа и я этого не скрывал, но я никогда не представлял ее на месте своей женщины. Это другое, хотя вряд ли ты поймешь. Тебя гложут события прошлого? Так не волнуйся, она не Марина и история не повторится, они разного поля ягоды, это Марина могла перейти из рук в руки, только ручкой помани, а Наташа нет. Так что пусть твое эго утихомирится, поссорься вы в очередной раз, в моих руках она не окажется, да и в других тоже. Я не рассматриваю Наташу как женщину, у меня есть своя. Почему ты не видишь дальше собственного носа?

— Может, потому что я тебе не верю? — вновь наливаю очередную порцию. Спрашивается зачем, если в крови и так гуляет приличная доза алкоголя? — Зачем вы тогда встречались? Просто скажи зачем?

— Она хотела услышать от меня, как ты отреагируешь на то, что это ее отец отжал часть нашего бизнеса и стоит ли тебе вообще об этом говорить. Кстати, в аварии виновата была тогда она, слишком дерганной была в тот день. Тебе полегчало, Островский? — выпиваю очередную рюмку и начинаю громко смеяться.

— Ты не поверишь — полегчало, — не могу успокоиться, смех продолжается сам собой. — Сказал бы раньше, я бы перестал мечтать прибить тебя. Спасибо, Олег. Вот правда, как от сердца отлегло. Теперь можно со спокойной душой отчаливать на моря. Я, пожалуй, поеду домой.

— Может сначала протрезвеешь?

— Нет. У меня дома есть собственный вытрезвитель, — встаю из-за стола, кидая деньги на стол, и иду на улицу. Ловлю первую попавшуюся машину и еду домой. С ума сойти, кто бы мог подумать, что меня так обрадует в общем-то совсем невеселая речь Самарского? Наверное, я старею.

Выхожу из такси и поднимаюсь в квартиру. Света нет, значит Наташа уже спит, хотя неудивительно, первый час уже. Скидываю обувь и прохожу в квартиру, как можно тише.

— Почему ты не позвонил? — включая ночник, обиженно произносит Наташа.

— Потому что я чуточку загулял, — подхожу к дивану и плюхаюсь рядом с Наташей. — Моя любимая сорочка, ммм. Чего ты так на меня смотришь? Я ж без баб гулял, только я и Олег.

— Пойдем спать.

— Нет, стой, — опускаю Наташу на спину и нависаю над ней. — Я тебе говорил, что люблю эту сорочку?

— Да, только что.

— Прости, забыл, — поднимаю сорочку вверх, оголяя живот. Провожу по коже и целую туда, где есть едва заметная точка от шрама. — Я люблю тебя.

— Максим, все хорошо? Ты головой не ударился? — блин, а я хотел взаимного признания.

— Да, все хорошо. Через неделю мы полетим на Кубу ровно на десять дней. Только ты и я. Согласна?

— Конечно.