Глава 18

Артем

Проснулся ночью сам, как будто кто-то в нос дал. Ах да точно, мне и дали. На часах оказывается почти семь утра. Нехило я решил полежать. Прикасаюсь к носу и понимаю, что мне реально фигово. Нос жутко болит, и, кажется, он свистит. Аккуратно поднимаюсь с кровати, в надежде не разбудить Иру. Забираю с прикроватной тумбочки разморозившуюся вонючку и выхожу из комнаты. На ощупь дохожу до кухни и кидаю “любимый” продукт обратно в морозилку. Все, спать больше не хочется. Захожу в ванную и тут меня как током шибануло, стоило только увидеть свою морду в отражении зеркала. Нет, я, конечно, всякое повидал в жизни, но такого точно не ожидал. Передо мной стоит пропитоха с отекшим носом и фингалами под глазами. Кажется, я и есть тот местный алкаш, выкручивающий лампочки. Екарный бабай….. И это сделала хрупкая девушка, куда катится мир. Вот тебе, Ириша, скоро будет ходячая сирень, ну хоть на цветах сэкономлю.

Сна теперь ни в одном глазу. Как я вообще появлюсь на работе с такой мордой? Может это и вправду перелом.… Иду в коридор, беру сотовый и звоню тому, кто уже точно не спит.

— Сережа, привет. У меня деликатная проблема.

— Привет. Все деликатные проблемы к венерологу. Что там у тебя, сифилис?

— Гонорея. Не беси. Можешь после работы подъехать в свою клинику?

— Ты меня заинтриговал. Могу пораньше, в пять устроит?

— Да. Спасибо.

Пока на улице мало народа, выношу живность. Но как оказалось в такую рань достаточно собаководов, косятся на меня примерно, так как и ожидал. Попросту, алкаш украл двух маленьких породистых собачек. Ну и ладно, главное сделать морду кирпичом и все в порядке. Заношу мелочь домой и иду готовить завтрак. Хотел ребенку сделать что-то вкусненькое, но настроение улетучилось примерно туда, куда утекла моя первая положительная. Быстро готовлю куриный суп для Иры и гренки для Антона. Иду будить ребенка.

— Антош, просыпаемся. — Ребенок подтягивается, зевает, а потом долго смотрит на меня испуганным взглядом. Черт, забыл.

— Ты упал?

— Да, вчера вечером, когда гулял с собачками, споткнулся, а сегодня вот синяки, ну ты не пугайся.

— Не буду. Больно, да?

— Не очень. Давай быстренько умывайся, одевайся и завтракать. Я пока к нашей маме схожу.

— Ага.

Моя носоубийца спит сладким сном, и будить не хочется, но температуру измерить надо. Стоило мне только прикоснуться рукой к лицу, Ира тут же просыпается. Вот тебе и крепкий сон.

— Прости. Не хотел тебя будить. Но уже утро, давай температуру посмотрим, и дальше будешь спать.

— О Боже, что я наделала?!

— Давай без Боже, я еще не умер. Все не так страшно, Ириша. Это всего лишь отек и гематома, они скоро спадут. — Осталось только самому в это поверить и все будет пучком. — Ир, ты чего плакать собралась? Прекрати, это всего лишь ушиб. Успокаиваемся и измеряй температуру. — Даю Ире градусник, а сам ухожу на кухню.

Через несколько минут возвращаюсь с наполненным стаканом и таблетками.

— Ну как?

— Тридцать восемь.

— Уже лучше. Держи таблетки. Я там суп тебе сварил, и морс пей, пожалуйста. Антон сейчас завтракает, живность выгулял, так что все у нас нормально. Ни о чем не волнуйся, договорились?

— Прости меня, пожалуйста.

— Ир, ну хватит. Все, спи и набирайся сил, вечером ты должна быть уже полу-огурцом.

— Я постараюсь.

Выхожу из комнаты и направляюсь на кухню, Антон вовсю лопает гренки, запивая их чаем.

— Вкусно, спасибо. А ты не будешь?

— Не хочется. Ты доедай, и я отвезу тебя в садик. Вечером заберу, но сегодня попозже.

— Ага.

Отвожу ребенка в садик, сам не захожу, иначе точно подумают, что я какой-то маньяк, убивший мать Антона.

***

Заезжаю домой, чтобы покормить и потискать кошку, ну и конечно найти очки. Не могу же я с такой мордой расхаживать на людях. Даже Пуша на меня странно покосилась, но все равно подошла. Закрыл глаза солнцезащитными очками и отправился на работу.

Как только зашел в кабинет, начал разгребать свои завалы. Не заметил, как в помещение вошла причитающая старушка. Быстро натянул очки и уткнулся лицом в бумаги. Вот на тебе, беда не приходит одна.

— А чей-то вы в очках?

— А я вампир, сегодня солнце яркое. Мойте пол, Мария Ивановна, не отвлекайтесь.

— А с носом что у вас?

— Землю рыл.

— Носом?

— Ну а чем еще? Очень эффективно. — Бабка выжидающе на меня смотрит, а потом и вовсе подходит вплотную ко мне.

— Что вы на меня так смотрите?

— А нос-то опух и красный весь. — Тянет свои руки ко мне и снимает очки.

— Вы что себе позволяете? Отдайте.

— Ай-ай-ай где ж вас так приложило?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Девушку спасал от хулигана.

— И побили, да? Ну, этого стоило ожидать, вы вон какой хиленький.

— Хиленький?

— Конечно. Сверху какой-то щупленький, снизу, правда, не знаю. Но думаю тоже не дубинка.

— И не узнаете! И к вашему сведению у меня и сверху и снизу все в порядке. Просто исключительно не для ваших габаритов.

— Может быть, может быть. Но с моей дочкой и внучкой я бы вас не познакомила.

— Слава Богу, хоть одна хорошая новость за сегодня.

— Ладно, не серчайте. Я вам завтра принесу средство от синяков, быстро все пройдет, обещаю.

— Меховые трусы на лицо я не надену.

— Ой, скажите тоже. Это другое средство.

— Ага. Буду с нетерпением ждать.

— Пыль вам протереть?

— Если пыль на мне, то не надо, а вокруг можно.

— Как хотите.

К пяти кое-как справился с работой и отправился в клинику. Прошмыгнул мимо людей, в надежде не встретить Алину, как-то неловко после ее дня рождения.

— Привет. Что с носом? — на пороге меня встречает Стрельников.

— Сам же сказал сифилис.

— Ну ты запустил, друг мой. Пойдем.

Мы проходим в какой-то кабинет, явно не предназначенный для осмотра.

— Может ты уже снимешь очки?

— Да, пожалуйста. — Как только я снимаю очки, Сережа начинает откровенно ржать.

— Ты все-таки вставил ей в задницу свечку, и она одарила тебя мощнейшим ударом руки?

— Нет. Она двинула мне ногой, когда я пытался надеть на нее носок.

— Ясно.

— Ничего не ясно. У меня нос болит. Не дышит и свистит, про фингалы вообще молчу.

— Давай посмотрим, болезный. — Сергей подходит ко мне и начинает ощупывать нос.

— Больно!

— Терпи, а то, как девка. Пойдем снимок делать.

***

— Ну что там?

— Я конечно не травматолог, но перелома у тебя нет. Ушиб, да. В общем, купи эти мази и капли. — Сергей что-то пишет на листе и подает его мне. — Пойдем в кабинет, кофе попьем. А чего ты так странно ходишь?

— Да ногу что-то свело.

— Аааа так все-таки запустил, вон уже сифилитические артралгии.

— Ой, иди в задницу.

— Все заканчиваю, прости. Но вид у тебя просто шикарный. Ладно, тебе кофе с килограммом сахара и сливками, как обычно?

— Нет, полкило. Слушай, за что мне это все?

— За беспорядочные половые связи.

— У меня с ними полный порядок. Всех помню, ну разве что последнюю нет, но я на утро ее имя узнал. И вообще я уже почти два месяца монах.

— Бедняжечка. Рукой пока поработай.

— И поработаю, блин.

— А вообще ты молодец, Тихомиров. Не ожидал от тебя. И вправду втрескался?

— Ага. Только что-то подхода к ней все никак не найду.

— Ну, все впереди.

— Слушай, она ведь целоваться даже не умеет. Иногда мне кажется, что она ребенок, а потом вспоминаю, что у нее есть сын и как-то не сходится это все у меня в голове.

— Сын?

— Ага. Ему пять лет. Честно, ума не приложу, как она его родила. Странно она как-то себя ведет. Я к ней притронусь, а она как вскочит, то кофе перевернет, то нос сломает.

— Ну, значит у тебя травмированный тяжелый случай.

— Ты тоже об этом подумал? И что мне делать так и спросить ”Ира, а твой сын получился в результате изнасилования”

— Если ты так спросишь, тебе сломают не только нос. Здесь нужна просто выжидательная тактика. Захочет, сама расскажет. Терпи, а пока ручными методами справляйся.

— Учту.

***

Забрал Антона с детского сада и мы отправились домой.

— А может купим маме булочек?

— Ей такое, наверное, сейчас не надо. Хотя давай купим, сами, если что съедим.

— Точно!

Покупаем сладкую выпечку, заодно прихватив с собой улитки с мясом и пирог с сыром и зеленью. Вот тебе и ужин готов.

— Только маме не говори, она не одобрит это.

— Не скажу.

— Иди пока ешь, я с собаками погуляю.

— Ага. Сними очки, там все равно темно.

Быстро сделав все домашние дела, отправляюсь к Ире.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — Снегурка лежит на спине, но не спит.

— Нормально. Спасибо за все.

— Ир, почему на меня не смотришь?

— Страшно увидеть то, что я натворила.

— Да ладно тебе, ты, кажется, говорила, что я красивый.

— Очень красивый.

— Я тебе даже сирень сейчас покупать не буду, скоро моя рожа приобретет сиреневый оттенок, на цветах сэкономлю.

— Это не смешно. Очень больно?

— Терпимо. Может ты вкусненького хочешь? Мы булочки с корицей купили.

— Нет. Мне хватило супа. Артем…

— Что?

— Полежи со мной рядом, пожалуйста.

— Конечно, только не дергай конечностями. Да я шучу, не пессимизди. Ир, а почему ты спишь со светом?

— Я темноты боюсь. Мама работала по ночам, а я оставалась одна, страшно было. Сначала свет включала, а потом она запретила.

— А почему она тебя выгнала из дома?

— Потому что я приставала к ее мужчине, разве ты не слышал?

— Я хочу услышать тебя, а не ее. — Ложусь рядом с Ирой.

— Да, в общем-то, так и есть. Ну, в смысле она так думала. Она же много не видела или не хотела замечать.

— Он к тебе приставал?

— Да.

— И все, только приставал?

— В день, когда мама меня выгнала, он хотел меня изнасиловать.… Но она помешала. Только мне не поверила.

— И что, вот так выгнала и ты пошла на вокзал?

— Нет. Сначала пошла к папе. Но оказалось, что он умер. Мама мне тогда ничего не сказала, а с отцом мы давно не общались. Он ушел к другой семье, когда мне было десять лет. Потом пошла на вокзал, ну и встретила Свету.

— Ясно. “Хорошая” у тебя родня конечно.

— Мама не всегда была такой. Когда я была маленькой, мне казалось, что она меня любила. Мне даже жаль ее…. иногда.

— Не жалей, целее будешь.

— А ты, правда, по образованию врач?

— Да. Хотел нашкодить отцу и наперекор ему не идти туда, куда он меня пихал. Правда, уже на третьем курсе понял, что заниматься медициной не буду. Но лопухнуться перед отцом не хотелось. Закончил до конца кое-как. На четвертом курсе я уже безбожно прогуливал и хватался за любые дела, никак не относящиеся к медицине.

— А почему сантехника?

— А мне было без разницы что. Мебель, сантехника, какая, в общем-то, разница. Это просто бизнес, приносящий деньги. А для души можно купить все за эти самые деньги.

— Интересно, может это и правильно. — Ира поворачивается ко мне, долго смотрит, а потом чуть ли не плачет.

— Ну что опять?

— Ничего, просто у тебя так нос распух и глаза синие.

— Так они у меня всегда синие, голубые точнее.

— Нет, не глаза синие, а под ними синие.

— Ну прости. Мне тональником фингалы замазать?

— Нет. У меня его все равно нет. Просто не могу смотреть на тебя, это же, наверное, так больно.

— А ты поцелуй и сразу пройдет.

— Фингалы?

— Губы!

— А как? Мой нос же соприкоснется с твоим и тебе будет больно.

— Как как, как обычно. Ты вообще сколько раз в жизни целовалась?

— Три.

— Я так и подумал. Все за тебя нужно делать. Давай учиться. Хотя нет, сейчас не будем. Как спадет температура, буду обучать, договорились?

— Посмотрим.

— Никакого посмотрим. Все, спи, а я пойду продолжать в домохозяина играть.

— Спокойной ночи.

— Сладких снов.