Глава 28

Ирина

— Артем, я больше не могу. Расскажи, пожалуйста, все как есть.

— Я же говорю, плохо все. Удавка натерла шею, ногу новой обувью чуть не стер и ты бледная как белый лист бумаги. Ужас как плохо. Тебе нужно срочно кровь разогнать. Как раз опробуем эту тумбу.

— Прекрати. Скажи что там. Отец - Игорь? — И тут Артем начинает просто ухохатываться.

— Отец Игорь у меня представляется как какой-то священнослужитель. Прости за больную фантазию. Ириш, да пошутил я. Как увидел на пороге твое лицо, так сразу понял — надо выводить тебя из этого состояния. Игорь никуда не заберет Антона, потому что он не его отец. Все, дыши спокойно. Антон остается с нами.

— Пошутил? — Я резко отталкиваю Артема от себя и спрыгиваю с кухонной тумбы. — Ну, ты и гад! Как так можно?

— Зато ты чуток порозовела. Давай тебе кровушку еще чуток разгоним и сделаем друг другу приятно и полезно.

— А разве кровь от этого занятия пойдет к голове, а не вниз? — со всем ехидством в голосе спрашиваю Артема.

— Вот ты засранка, всю малину испортила.

— От тебя набираюсь. Не пойму, кто же тогда отец?

— Ну, я не знаю, я за Светой не следил. Да и какая разница, Ириш? Ты его мама, я скоро тоже подтянусь.

— Может ты и прав. Не верится, что так все благополучно закончилось. А Игорь точно не будет ничего предпринимать по поводу того, что я не родная мать?

— Нет. Можешь забыть об этом. Ириш, ну давай кухню опробуем пока мы одни? Я руки вымыл, дай я тебя пожамкаю и вообще я сегодня получил колоссальную порцию стресса. Мне положена полноценная награда. — Подходит ко мне и, не спрашивая, вновь поднимает за талию и сажает меня только уже на стол.

— Мне кажется это негигиенично.

— Когда кажется, креститься надо. И вообще я не собираюсь есть или лизать со стола. И Антону не дам. Все только в тарелках.

— Артем, ты не настраиваешь меня на сексуальный лад, а снова смешишь.

— Радуйся. Когда я стану немощным старым импотентом, я буду баловать тебя словами.

— Так я орешками тебя буду кормить, какая еще импотенция?

— Тогда и артишоки добавь, чтоб наверняка ничего не упало и не пропало.

— Не пропало, скажешь тоже.

— Ну не высох.

— Ну, Артем, прекрати! Поцелуй меня лучше.

Долго его просить не пришлось. Артем зарывается в мои волосы и впивается в мои губы. Обвиваю руками его шею, от нехватки дыхания ногти сами впиваются в его кожу. От неожиданности Артем отстраняется, смотрит на меня немного поплывшим взглядом, а потом наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу. Смотрит на меня, проверяя мою реакцию. Нет, это не больно, это приятно. Или я ненормальная. Артем вновь припадает к моим губам, опаляя кожу горячим дыханием. Он сжимают мои запястья, и убирает руки с шеи.

— Прости, но это надо снять или хотя бы сделать так. — Артем стягивает с меня шелковый халат, я остаюсь в одной коротенькой сорочке. — Прелестно, это же все для меня.

Одной рукой спускает лямку сорочки, наклоняется, немного прикусывает плечо. Другой рукой пробегает по позвоночнику и задерживается на пояснице, поглаживая меня через ткань. Мне уже самой не терпится снять эту ненужную вещь и прикоснуться к нему. Сама тяну к нему руки и пытаюсь стянуть галстук. Получается у меня это с трудом, руки трясутся, словно у меня лихорадка. Артем сам берется за галстук и кое-как его снимает, отбрасывает на пол. Я вновь тяну к нему руки и расстегиваю его пуговицы. Наконец полностью освобождаю его от рубашки. Стягиваю ее и сама отбрасываю в сторону. Артем же нагло усмехается.

— Что, тоже не терпится, да малыш?

— Будешь много говорить, я слезу с этого стола и пойду спать.

— Даже так? Не думал, что ты настолько жестока, только боюсь, что тебе будет сложно заснуть. — Вновь улыбается и тянется к моим губам. Вдоволь ими насладившись, Артем спускает вторую лямку сорочки и припадает губами к моей шее. Спускается дорожкой поцелуев вниз, одновременно спуская сорочку, оголяя мою грудь. Зарываюсь руками в его волосы, тяну на себя, хотя ближе уже некуда. Артем сжимает мою грудь обеими руками и втягивает сосок. Немного больно, но тут же зализывает, чем вызывает у меня бурю эмоций. Мне этого мало, мне бесстыдным образом хочется ощутить его в себе.

— Артем, я больше не могу.

— Не можешь, значит поможем, — улыбается, тянет меня ближе к краю стола и стягивает с меня белье. — А вообще, сейчас друг другу поможем.

Стягивает с себя брюки вместе с боксерами. Одной рукой держит меня за талию, другой сжимает бедро и резко входит мощным толчком. Мучительно медленно начинается двигаться во мне. Через несколько мгновений неспешных движений увеличивает скорость и начинает вбиваться в меня на всю длину. Мне хочется кричать во весь голос, еле сдерживаюсь, сильнее стискиваю его плечи и вновь впиваюсь ногтями в его кожу.

Кажется мне нечем дышать, сердце ускоряет и без того бешеный ритм. Артем продолжает двигаться во мне, одновременно засасывает кожу на шее. Еще несколько сильных толчков и, кажется, я разлетаюсь на осколки от полученного наслаждения, через пару мгновений ко мне присоединяется и Артем.

— Кайф. Говорил же, кухонный стол это святое. — Еле дыша, произносит Артем. Выходит из меня, натягивает штаны вместе с бельем и целует меня в губы. Натягивает на меня сорочку, по-прежнему тяжело дыша.

Я только сейчас оглядываюсь по сторонам, и тут меня распирает от смеха. Просто не могу себя остановить. Слева и справа от нас сидят Жрака и Пуша. Обе вылупились так, как будто мы как минимум у них что-то украли.

— Артем, обернись по сторонам. — Мой виртуоз оборачивается и тоже начинает смеяться.

— Ну, что я могу тебе сказать, я пенял на Офелию, но похоже извращенки у нас только эти. Слушай, а вообще пусть смотрят, чего бы ни посмотреть на красивые тела, да, извращенки?

— Ну ладно, хватит. — Артем снимает меня со стола, а у меня даже ноги не держат.

— Садись на стул, раз ножки шалят. А вообще покорми меня. Я весь день голодный.

— Тем, прости. Я весь день ничего не могла делать. В общем, есть нечего.

— Ай-ай-ай, ладно, что с тебя взять, женщина. Буду готовить любимые яйца. Куриные, не боись.

— Я тоже не откажусь.

— Ага. Обожаю звук жареной яичницы, побольше сливочного масла и зеленью приправим, да?

— Отлично.

— Ты пока сделай нам кофе, а я буду ответственен за яйца.

— Артем, ты точно хочешь кофе?

— Я весь день его не пил.

— Я знаю, что ты сливаешь кофе в банку.

— Откуда?!

— Еще перед новым годом увидела. Ты на какой-то встрече был, а я тебе документы заносила, ну и заметила банку.

— Ну и ладно, так даже лучше, ибо пятнадцать чашек в день это перебор, достало уже притворяться. Ты поняла, что у меня нормальный мочевой пузырь, да?

— Да. И то, что ты это специально делал, чтобы чаще меня видеть.

— В точку. Все, хватит болтать. Я есть хочу.

Три месяца спустя

— Артем, а твой друг придет только с женой?

— С женой и дочкой. Ир, ты чего такая дерганная?

— Не знаю. Я как-то не привыкла принимать гостей.

— Ну, это же не знакомство с родителями, расслабься. — На хрена я сказал про родителей? Поддержал блин. Сам как представлю, что все-таки придется показываться родственникам, настроение падает ниже плинтуса. — Ириш, не пессимизди, по крайней мере, точно не сейчас, хорошо?

— Хорошо.

Сегодня на Ире белое облегающее платье, чуть ниже колен и какая-то замысловатая прическа. Иногда мне кажется, что нехорошо вот так ею любоваться, но изменить этого пока не могу. Вот уже месяц я ее официально уволил и надо признать мне стало тяжко. Нет, Катя справлялась хорошо и в этом плане меня все устраивало, но видеться только по утрам и вечерам, для меня было катастрофически мало. Наверное, я ужасный человек, но два дня назад я уволил Рукосуеву, точнее перевел к своему знакомому. И вот уже через неделю собираюсь вновь вернуть к себе Иру.

— Артем, откроешь? — доносится голос Иры, достающей из духовки мясо.

— Иду. — Подхожу к входной двери и открываю ее. — Всем привет. Вау, Ксюшенька, ты, кажется, еще больше похорошела, ну прелесть какая.

— Я знаю. Я специально такая красивая, чтобы позлить Сережу и вызвать в нем ревность, ну или что-то такое.

— Ксюшенька, открою тебе секрет, этого не нужно было говорить вслух.

— Да какая разница, он итак это знает, да, Сережа?

— Вы закончили трепаться? Тогда показывай хоромы и знакомь нас с Ириной.

— Замечательная мысля, а где ваше дите?

— А мы решили отдохнуть от Машки и подсунули ее на денек к Марине. — Весело пролепетала Ксюша. — Артем, давай и вправду скорее нам все показывай, а то у вас так вкусно пахнет, что слюни текут.

— Да, Тихомиров, скорее. А то кто-то с голода скоро помрет. Моя жена специально не ела три дня, чтобы тут набить пузо.

— Ну, проходите. Ксюша, искренне тебе сочувствую, с ним всегда было тяжело.

— Вот поэтому я и ем, чтобы ему тоже было тяжелее. — Сергей берет Ксению за руку и ведет в гостиную.

Знакомство выходит спокойным, даже веселым и непринужденным. Антошка, правда, застеснялся, схватил кусок пирога и убежал наверх.

— Такой вкусный оливье, только не пойму вкус немножко другой, не как обычно, — говорит Ксюша.

— Вот я балда! Я забыла горошек положить. — Тишина за столом, а потом дружный хохот. Ира встает из-за стола и идет искать горошек.

— Артем, у тебя такая милая девушка. Если честно не ожидала. Я была уверена, что ты неисправимый бабник.

— А из бабников, Ксюшенька, получаются лучшие мужья.

— А вы что уже и жениться собрались?!

— А почему бы и нет. Я все равно уже пал к ее ногам, чего тянуть кота за яйца.

— Мне кажется, тебе твои яйца уже растоптали, смотри, чтобы в ногах полностью не ползал, — вставил свои пять копеек Стрельников.

— Артем, не слушай его. А когда свадьба?

— Честно говоря, я решил это только сейчас, поэтому не знаю.

— Так это еще секрет, какая прелесть, да, Сережа.

— Прелесть прелестнейшая.

— А вот и горошек, Ириш, давай я помогу.

Еще полчаса мы о чем-то болтаем. А потом Ира подает горячее. И тут надо признать мясо она несказанно пересолила. Сергей морщится, Ира теряет улыбку и только одна Ксюша наяривает мясо, как ни в чем не бывало.

— Простите. Я, кажется, пересолила мясо.

— Ты что, Ириш, какое пересолила, даже сладко чуть-чуть. — Беру кусочек мяса в рот и смакую перед ней.

— Меня сейчас стошнит от тебя, — шепчет мне на ухо Стрельников. — Соплежуй и подкаблучник в одном лице это перебор, друг мой.

— Ты снова мне завидуешь. Прекрасное мясо, вон смотри с каким наслаждением его ест Ксюша.

— Тоже мне нашел авторитет, ей бы что пожирнее, да посоленее, самый кайф. — Никак не реагирую на эту фразу. Ира сидит с расстроенным лицом, но постепенно Ксюша выводит ее на какой-то разговор, а потом и вовсе, болтая, они покидают стол.

— А ведь ты тоже подкаблучник, хоть и стараешься этого не показать.

— Вот именно. Рано или поздно под каблук попадут все, но не настолько же, как ты.

— А знаешь, если бы не ты, я и не подумал бы жениться.

— А я здесь причем?

— Ну, если такой непробиваемый козел женился, то я чем хуже? Правильно ничем. Так что, спасибо, тебе, Серега.

***

— Ну все, теперь можно и расслабиться, иди сюда, Ириш. — Ира садится ко мне на колени и утыкается лицом в шею.

— Прости. Не знаю, как так получилось, то горошек, то мясо так пересолить. Что теперь они обо мне подумают, даже страшно представить.

— Ты чего глупости говоришь? Все когда-нибудь что-то пересаливают, ерунда это все.

— Артем.

— Ммм…

— Наверное, этого не надо говорить мужчинам. Света мне это запрещала строго настрого на будущее, но, наверное, я все равно скажу.

— Ты меня пугаешь. От Светы много чего можно ожидать.

— Я тебя люблю.

— Ну, я это итак знаю, чего тут скрывать. Да и вообще сложно не полюбить такого лапочку как я.

— И не говори.

— Знаешь, а я ведь только сейчас понял, что я этого тоже тебе не говорил, ну ты же тоже знаешь, что я люблю тебя?

— Догадываюсь, — улыбаясь, произносит Ира. — Только не говори мне эти слова только по праздникам, можно чуть-чуть чаще?

— Пфф запросто. Ир, я честно не купил кольца, как-то не думал об этом, но ведь можно и просто так, мы же не в Америке, чтобы помолвочные кольца надевать. В общем, давай поженимся, согласна?

— Конечно, согласна. А можно через месяц?

— Можно конечно. Это вы там бабские штучки долго тянете, по мне так можно и завтра.

— А знаешь что самое забавное?

— Что?

— Когда ты сыграл спектакль перед моим бывшим начальником, ты сказал, что у нас свадьба через полгода. А ведь через месяц и будет полгода.

— Ох, какой я молодец, мужик сказал, мужик сделал. А говорят это разные мужики, вот он я - красавец. Ириша, как тебе повезло, слов нет. Мне даже уже жаль отдавать это прекрасное тело в полное твое владение.

— И я думаю, как мне повезло, боюсь сглазить.

***

Ирина

Я стою в шикарном пышном белом платье. Почему-то фату мне надевать категорически не хотелось, но как только консультант протянула мне это чудо, я быстро сдалась. Через пару часов регистрация. Людей на нашей свадьбе будет совсем немного. Только родители Артема, с которыми я познакомилась пару недель назад и несколько друзей.

— Ну, Артем! Жених не должен видеть невесту перед свадьбой.

— У нас уже свадьба и мы не невеста и жених, так что выкинь из головы эту хрень. Офигеть, какая ты красивая. А это платье мммм. Поскорее бы закончить со всей этой фигней и домой.

— Фигней?!

— Ну, ты меня поняла. Хочу просто побыть наедине.

— Тогда можно было и не жениться, мы итак с тобой часто одни на работе.

— Не нуди, мы еще не поженились, а ты уже включаешь ворчушу. И вообще мне нравится, как звучит фраза - моя жена. Это так мощно. Поэтому без свадьбы никуда.

— Ладно, прощаю. Спасибо, что надел белый костюм.

— Пожалуйста.

Расписались мы без происшествий и всего прочего. Тихо посидели в ресторане на берегу озера. После самого торжества пускали в небо белых голубей. Все было настолько хорошо, что я в который раз пугалась этих мыслей. Смотрю вдаль на гладкое озеро, вновь не верю, что все это реальность.

— Ириш, холодно тут стоять. Все же не лето.

— А мне тепло. — Артем подходит сзади, целует меня в макушку и облокачивается на перила.

— Ириш, а роди мне дочку.

— Артем, нормальный человек должен был об этом сказать раньше, а я не смогла. Не нужно мне рожать детей.

— Это еще что за бред?! Ты вообще детей не хочешь или только сейчас заскок?

— Я очень хочу от тебя ребенка, но мне нельзя понимаешь?

— Нет. Я сейчас ни хрена не понимаю.

— Мой отец не просто умер. Он повесился, понимаешь? Я сама не знаю что там, но он наверняка был болен чем-то психическим. А мать? Тут и слов не надо. Не хочу я больного ребенка рожать.

— Ты ж вроде только глоток шампанского пригубила сегодня, откуда у тебя в голове такая фигня? Не отвечай, все равно умного ничего не ответишь. А по поводу твоего отца, ты уж, извини, но прожить с такой мамашей как у тебя двенадцать лет, а потом повеситься — это закономерное желание человека. Я вот не берусь его осуждать. Да и потом ты сказала, что у него от новой жены близняшки родились. Вот и подумай, как мужика накрыло, сначала твоя мамаша, потом близняшки. Мужик знаешь ли, только на словах сильный пол, а на деле не очень.

— Мне бы разозлиться на твои слова, но не буду. На тебя вообще сложно злиться.

— А то. Ну а мамаша твоя очень даже здорова. Сука, но здорова. Так что не выдумывай чушь. У такого папули как я, должна получиться самая няшная девочка. И уж поверь мне, сукой я ей стать не дам. Максимум стервой.

— Ты…

— Неподражаем, прекрасен и так далее. Я все помню. Давай через годик начнем активно делать дочку?

— А если получится мальчик?

— Значит сначала мальчик, а потом все равно девочку.

— Как скажешь.

— Но я уверен, что у нас будет дочка, главное, чтобы не двойня. А то это может печально закончиться, — улыбаясь произносит Артем, и притягивает меня к себе.

— Дочка так дочка…