33

Меня заметно начинает лихорадить, и я резко подаюсь назад, смотря на Егора широко раскрытыми глазами. Чувствую жар на коже лица, а ещё, как покалывает губы, на которые он переводит взгляд. Словно маленькие иголочки впиваются в нежную кожу.

Это был мой второй поцелуй. И снова без разрешения.

Поджимаю губы в обиде, отворачиваясь к окну. Нужно успокоиться, злость это ведь не про меня. Глубоко вдыхаю, прикрывая глаза. В субботу Егор вёл себя нагло и буквально накидывался на меня. Мне это не понравилось. А сейчас…

– Ну как? Прошло? – вдруг спрашивает он и кладёт мою ногу на своё колено.

– Что? – хмурюсь и поворачиваюсь к нему. Слышу тихий раскатистый смех.

Да что это со мной?.. Почему сегодня он какой-то чересчур привлекательный?! Вот Катька, наговорила мне всякого…

Зажмуриваюсь, вертя головой. Хочу выкинуть из головы нелепые мыслишки.

– Мне нужно на пару. Я пойду, – встаю с кушетки и, издав болезненный вой, заваливаюсь вперёд.

– Тише. И куда ты с болью? – он придерживает меня, помогая сесть обратно. Расшнуровывает кроссовок и снимает вместе с носком. Ещё и смех пытается сдержать. Носки я сегодня второпях надела Катькины – с летающими коронами и надписью «Принцесса-ебанесса».

Позор…

Отворачиваюсь в очередной раз, уставившись в плакат здорового образа жизни. Ощущаю, как его горячие пальцы прикасаются к моей ступне. Он медленно ощупывает и рассматривает каждый пальчик на моей ноге, пока я умираю от смущения. Чувствую, как лицо горит до кончиков ушей.

Не знаю, как вести себя. Он поцеловал меня. Я нравлюсь ему. Извинился и вручил подарок. Ещё цветы. А сейчас возится с моей ногой.

– Я лучше дождусь медсестру. Ты можешь идти, – не выдерживаю и выдёргиваю ногу из его рук.

– Посмотри на меня, Злата, – говорит спокойным голосом, и я перевожу взгляд. – Ничего страшного не произошло. Нужно помазать мазью, и всё пройдёт, – улыбается и подмигивает, сверкая блеском янтарных глаз. – Обещаю. Сейчас найду её, – нежно опускает мою ногу на кроссовок.

– Откуда ты знаешь? Ты же не врач.

Он открывает стеллаж у противоположной стены. Только сейчас замечаю там различные кремы, эластичные бинты и витамины.

– Я спортсмен с детства, воробышек. Ты даже не представляешь, сколько на мне шрамов, – возвращается ко мне с каким-то тюбиком и вновь берёт мою ногу.

– Да ты не такой идеальный, получается, – вырывается из меня с усмешкой.

Он замирает, впиваясь в меня взглядом и приподнимая бровь.

Ой…

– Воробушек, – на его губах появляется улыбка, а руки продолжают обрабатывать мазью пальчики на моей ноге. – Все мы не идеальные, – а вот тут его руки лезут вверх по ноге под широкими джинсами, поднимая штанину вслед за своими проворными ручищами.

Блин! Да он сейчас всю ногу оголит! Извращенец!

Мои глаза распахиваются в ужасе, а он лишь коварно улыбается. Но тут входит медсестра, и я выдыхаю, когда Егор опускает штанину вниз.

Капец. Когда это всё прекратится?.. Я уже покрыта испариной, а нервы натянуты, словно струны. Сердце бешено колотится, и, вообще, я ощущаю себя растерянной. Нужно срочно взять себя в руки!

– О, Золотой. Что в этот раз, кого покалечил?

Моему удивлению сегодня нет предела.

– Маргарита Сергеевна, ну что вы сразу «покалечил», – улыбается гад и глазками своими сверкает, стреляя в меня.

– Да после ваших тренировок травм больше, чем у остальных вместе взятых секций, – медсестра хмурится, подойдя ко мне. Молча осматривает ногу, а затем говорит: – Молодец, Золотой. А теперь проводи девушку на пары или домой, куда вам там надо... – подходит к своему столу и, взяв с него какие-то бумаги, возвращается к двери. – Скорее, ребятки, – распахивает её, явно намереваясь уйти и нас за одно выпроводить.

– Как скажете, Марго Сергеевна, – весело отвечает Егор, и я вновь взлетаю в воздух, не сдержав испуганного вскрика. А потом он наклоняет меня так, что я вцепляюсь в него намертво. Боюсь упасть на пол и отбить ещё что-нибудь. – Хватай кроссовок, принцесса… – и пару раз кашляет.

Это что? Он так завуалировал «ебанесса»? Пф… Дурацкий!

Поднимаю кроссовок и Катькин странный носок с жёлтыми коронами. Медсестра, замкнув кабинет, уходит, оставив нас в коридоре одних.

– Какая у тебя пара? – спрашивает Егор, не собираясь опускать меня вниз.

– Поставь меня.

– Не хочу. Какая пара?

– Отпусти меня, я хочу надеть обувь, – начинаю вырываться, и он всё же ставит меня, придерживая за талию.

Надеваю носок и кроссовок, стоя на одной ноге.

– Мы впервые так долго общаемся, – говорит он мне на ухо, своим голосом посылая вибрации по нервам, и я вздрагиваю. Волоски тут же поднимаются от волнения. Чешу ухо об его плечо, чтобы унять это жуткое ощущение.

– Если бы ты вёл себя с первого дня как нормальный парень, а не как неандерталец и хам, мы бы постоянно так общались.

Наконец, закончив со шнурками, встаю на обе ноги. Поправляю рюкзак и, стараясь наступать на пятку, иду в сторону бассейна, где у нас будет проходить следующая пара. На эту лекцию уже нет смысла идти.

– Неандерталец и хам? – слышу за спиной, но продолжаю идти прямо по коридору.

Люба с Тимом и так вопросами закидают, почему я так долго от такси иду. Да и телефон пока молчит. А что, если там что-то важное на паре?..

– Ага, а ещё дурак, тупой, безмозглый спортсмен, – разворачиваюсь к нему и показываю язык. – Думал, что только тебе можно обзываться?

Ничего себе, как быстро в моём окружении появляются люди, с которыми я могу вести себя более открыто, чем обычно…

– Ха, – всё, что он произносит, прежде чем пойти на меня с очень нехорошей улыбочкой. – Значит, тебе тоже следует попросить прощение, Вор-робушек.

Блин, он ещё и рычит! О нет!