Глава 21

Тата

— О, Татка! Ты выглядишь… выглядишь просто ужасно! — мама встречает меня у входа в ресторан и крепко-крепко обнимает.

— Спасибо, мама. Ты знаешь, как поднять мне настроение.

— Обиделась, что ли? Вай! Кто ж тебе правду скажет, как не родная мать? Ну, а чего мы в пороге стоим? Гарик, ну-ка, найди нам местечко на веранде. Там сейчас так хорошо, Татка… Почки наклюнулись, вот-вот листочки появятся. Да и тепло-о-о. Хотя тут расслабляться не стоит. Оно по-весеннему обманчивое. Правильно ты сделала, что пальто потеплей надела!

— Мам, знаешь, я не голодна.

— Ничего не знаю. У нас сегодня долма — пальчики оближешь. Гарик, принеси Татке порцию.

От одного только упоминания долмы мне становится как-то не по себе. Или я себя накручиваю, или мне все же стоило провести хотя бы один тест из тех, что я недавно купила.

— Не надо долмы!

— Да ты что? Знаешь, вкуснятина какая! Пряная баранина и бодряще-кислый виноградный лист…

Дослушать мать не успеваю и, резко меняя направление, со всех ног бегу в туалет. Хорошо, что в этом ресторане я знаю каждый закуток, каждый обожжённый кирпичик… Тут прошло все мое детство. Сначала мама работала здесь официантом, потом помощником менеджера, а теперь и вовсе дослужилась до управляющего. Словом, я знаю, куда бежать, да… Захлопываю деревянную дверь и склоняюсь над унитазом.

— Тата-джан! Доченька, с тобой все хорошо?!

Рвотные спазмы заканчиваются так же неожиданно, как и начались. Включаю холодную воду и плещу в лицо. Тонкий трикотажный свитерок, который я просто обожаю за его удобство, липнет к взмокшему телу. Если бы это было возможно, я бы и вся помылась.

— Тата-джан! — стучит мама в дверь.

— Все нормально. Видимо, что-то не то съела.

Мама обхватывает ладонями мои влажные и холодные щеки и так смотрит… как, наверное, только мамы умеют.

— Что-то съела не то, говоришь? Да ты беременная!

— Мама! Тише! — озираюсь по сторонам. Но, похоже, до нас никому нет дела.

— Радость-то какая! Татка…

— Рано радуешься. Может быть, ничего такого и нет. Я… не знаю наверняка.

А узнать — боюсь. Так боюсь, что все внутри дрожит и вибрирует. Ведь даже после нашего примирения с Климом коробка с презервативами никуда из нашей спальни не делась. Напротив, её внушительный запас вот-вот исчерпается, поскольку используется моим мужем самым активным образом. И это может означать только одно, так?

— То есть как это — ты не знаешь?! — вскидывает мама черные брови и ненадолго отвлекается от допроса, чтобы отдать новое распоряжение официанту: — Гарик, не надо долмы, просто горячего чая нам…

— Вот так. Я… не делала тест.

— А почему, не подскажешь?

Хороший вопрос. И вот как на него ответить? Пожимаю плечами и сажусь на заботливо отодвинутый официантом стул. С веранды открывается шикарный вид на город. Ему так к лицу весна…

— Татка!

— Да не знаю я! Лучше ты мне скажи — как вам вообще пришло в голову, что я подстроила свадьбу с Климом? Вы… зачем ему такое сказали? Про тетю Жанну… и вообще?

— Да мы ж пошутили, Тат… Все знают, что ты никогда бы такого не сделала!

— Но ему-то откуда об этом знать?! — в отчаянии зарываюсь ладонями в волосы.

— Постой-постой! Вы что, поругались? Он обвинил тебя в том, что ты… специально?!

— Господи, мама, почему тебя это так удивляет? Вы же сами ему это дали понять!

— Ну и дела… — мама приподнимает брови и медленно-медленно качает головой из стороны в сторону. — Тат, — кладет ладонь поверх моей лежащей на столе руки, — а давай мы попробуем ему все объяснить?

— Не нужно. Мы уже поговорили, и Клим даже вроде бы мне поверил, но… Ты знаешь, как он женился? Тогда, помнишь, в первый раз?

— Когда ты проревела неделю? Как такое забыть!

С губ срывается истеричный смешок, потому что мама ведь ничуть не преувеличила. Когда я узнала, что Клим женится, то выплакала себе все глаза. Мне тогда казалось, что жизнь остановилась, потеряла всякий смысл… Даже не знаю, как пережила это.

— Его бывшая соврала, что беременна. Вот он на ней и женился…

— И какая здесь связь?

— Самая прямая! Разве ты не понимаешь?! Я не хочу удерживать его рядом ребенком, как это сделала та… гадина.

— Что за глупости, Тат? Ты же сама говоришь, что никакого ребенка не было.

— Да, но это сработало!

— Послушай, от того, что ты будешь делать вид, будто не замечаешь очевидного, и бежать от реальности, она ведь не изменится, Тат. И беременность твоя не рассосется. Зачем же прятать голову в песок, рисковать здоровьем малыша…

— Почему сразу рисковать? — вскидываюсь моментально.

— Кто из нас врач, Татка? Ты же понимаешь, чем старше роженица, там больше вероятность осложнений. А ты еще и первородящая. Да тебя обследовать вдоль и поперек надо!

Слова матери не на шутку меня пугают даже несмотря на то, что, как врач, я действительно понимаю, что на самом деле все обстоит не настолько критично. Во рту моментально пересыхает.

— Знаешь что? Давай позвоним Нине Давидовне… Она — отличный гинеколог, уж не сомневайся. Ну, что молчишь? Звонить?

Мама… Моя хорошая, любимая мама… Самая лучшая на всей планете. А я? Какой буду матерью я? И буду ли? Я так напугана. Что, если мои подозрения подтвердятся? А если не подтвердятся… что?

— Звони, — шепчу, облизав пересохшие губы.

Нина Давидовна отвечает мгновенно. Они с мамой переходят на армянский, а я, хоть и владею им в совершенстве, почему-то не могу разобрать ни слова. В ушах шумит, сердце колотится и, кажется, меня вот-вот снова стошнит.

— Ну, что она сказала?!

— Что тебе нужно успеть родить до ноября. Потом их роддом закрывают на мойку, — улыбается мама и накрывает мои нервно постукивающие по столу пальцы. — Ну, что смотришь? Ты прикидывала, когда тебе рожать-то?

Я не прикидывала! Я вообще старалась об этом не думать. Но, похоже, что забеременела я практически сразу. Все же не так много было возможностей у моего организма выполнить свою основную функцию. И как только представился случай, он реализовал свой потенциал по максимуму. Биология чистой воды.

— Нет. Говорю же, мам…

— И ладно! Сейчас чайку попьем и все-все выясним. Нас Ниночка будет ждать через час.

— Как? Сегодня?

— Угу. У нее дежурство, так что никаких проблем. Климу будешь звонить?

— Зачем?!

— Он может захотеть поприсутствовать на УЗИ.

Растираю лицо ладонями. Насколько я знаю, УЗИ на ранних сроках делается при помощи вагинального датчика. Не уверена, что готова предстать перед ним в таком виде. Да и вообще! Ну, не по телефону же ему сообщать о своих подозрениях по поводу возможной беременности.

— Нет. Давай как-то сами. Вдруг ничего такого нет… Не хочу, чтобы он разочаровался.

— Ох, Татка. Какая ты бестолковая. Сама себе противоречишь. Ты уж определись, что его разочарует. Твоя беременность или ее отсутствие.

Слова матери заставляют меня посмотреть на ситуацию под тем углом, под которым я еще её не рассматривала. Слабо улыбаюсь в ответ на ее ободряющее похлопывание по плечу и снова утыкаюсь в свой чай.

— Вот, еще сухарик пожуй. Когда я была беременна — помогало.

— Может быть, я и не беременна, — повторяю по сто пятому разу, скорее уже по привычке, чем из каких-то других соображений.

— Угу. А тошнит тебя от чего?

— Не знаю. Может быть психосоматика. Знаешь, как иной раз себя накрутить можно?

— А вот мы сейчас и посмотрим, что это. Ну-ка, надевай пальто! Зря шапку не надела, в уши надует. А тебе теперь себя беречь надо.

Спорить с мамой на тему шапки — дело неблагодарное. Поэтому я лишь покладисто качаю головой. Встаю. Послушно просовываю руки в рукава поданного мне пальто, которое тут же застегиваю на все пуговиц, не дожидаясь, пока мне с этим помогут. Мамы — они такие, знаете? И, наверное, это нормально, что в какой-то момент жизни мы не просто соглашаемся с тем, что они говорят, но и начинаем как-то по-особенному к ним прислушиваться. И ценить, чем дальше, тем больше.

— Эй, что такое?

— Ничего, — шмыгаю носом, — расчувствовалась что-то.

Обнимаю маму, зарываюсь носом в темные, совсем не похожие на мои волосы. Всегда завидовала тому, какие они у нее красивые.

— Ну, вот! Сейчас и я заплачу. Ой, а это не отец Клима, Тат? Интересно, что он у нас забыл…

— Да ладно, мам… Я все про вас знаю! — отступаю на шаг, не в силах сдержать обиды. — Могла бы и сама мне все рассказать.

— А нечего пока рассказывать! Было бы — рассказа. А пока… я и сама не знаю, как ко всему этому относиться. Я подойду к нему, хорошо? Подождешь меня в машине?

Разговор мамы со свекром заканчивается, едва начавшись. Мама выходит из ресторана практически следом за мной. Я едва успеваю устроиться в кресле и включить магнитолу.

— Ты же ему ничего не рассказала? — вдруг приходит в голову.

— А что, это — какая-то тайна?

— Да нет же! Просто я хочу, чтобы Клим узнал это от меня.

— Вот и узнает! А теперь помолчи, пожалуйста. Мне еще утром показалось, что что-то стучит. А сейчас звук только усилился.

— Может, колодка?

— Доехать бы без приключений…

К счастью, ехать нам всего ничего. Больница, в которой работала Нина Давидовна, находилась совсем неподалеку. Небольшая заминка случается лишь с въездом на территорию. Как оказалось, туда пускают исключительно машины скорой помощи, поэтому свою нам приходится бросить на стоянке.

Нина Давидовна — видная женщина необъятных размеров и такого же обаяния, принимает нас практически сразу. И даже не удивляется тому, что я, банально не сделав тест, пришла на прием к гинекологу.

— Давай сразу на кресло. Когда, говоришь, последние месячные были?

— Давно… Еще до нашей свадьбы с Климом.

— Ты мне дату скажи, — смеется Нина Давидовна. — На свадьбу-то меня не позвали! Откуда мне знать, когда она у вас была?

— Никого не позвали, Ниночка. Совсем не по-людски вышло, — вздыхает мать.

Силюсь вспомнить заветную дату, и не могу. Нина Давидовна смеется громче и заверяет, что врачи — самые худшие пациенты. Ничего не помнят, но во все сразу лезут. А потом тут же резко меняет тему:

— Думаю, все же… недель шесть есть. Матка уже хорошо увеличена…

— Что? — выдыхаю я.

— Нет, ну, вы посмотрите на неё! Ты мне, что, тут в обморок падать собралась?

— Нет. Вообще ничего подобного не собиралась делать, — смеюсь сквозь слезы, а внутри со звоном обрываются нити сковывающего меня напряжения, страхов… И вырвавшись из этих сетей, я буквально лечу. Легкая, как перышко. И такая счастливая!

— Давай, переходи на кушетку. Сейчас на УЗИ что да как посмотрим. А потом девочки возьмут анализы. Или ты у себя сдашь?

— Могу и у себя, чтобы вас не дергать. Что надо-то?

— Я тебе напишу, — отмахивается Нина Давидовна и, пошевелив бровями, натягивает на датчик презерватив. Мы с мамой переглядываемся и начинаем истерично смеяться.

Из кабинета врача выхожу улыбающейся до ушей и случайно наталкиваюсь на…

— Кира? Привет!

— Привет. А ты что здесь делаешь?

— Да так! Ничего! — обхожу ее задом по кругу и пячусь к выходу.

— Ну, нет! Ты беременна?! — орет эта глупая. Улыбаюсь шире. — Тетя Ани, хоть вы скажите, она беременная, да?

— Это секрет! — кричу, приложив руки ко рту.

— Почему секрет-то? — смеется мама.

— Потому. Я сначала Клима порадую. — повторяю в который раз.

— Ух, ты! Значит, больше никаких сомнений?

— Больше никаких! Подбросишь меня домой?

— Ну, конечно, глупая!

Бросаю взгляд на часы. Клим, наверное, будет еще нескоро, но я все равно в нетерпении постукиваю пальцами по обшивке двери, когда мы останавливаемся на светофорах. По ступеням в подъезде уже бегу! Нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу в лифте, а уже у самых дверей отчего-то робею. Кладу руку на абсолютно плоский живот и вместо того, чтобы открыть дверь ключом, звоню… Как Клим, который теперь всегда так делает. И, к удивлению, дверь открывается, прежде чем я успеваю нащупать ключи.

— Привет, — улыбаюсь немного растерянно. — Ты не говорил, что освободишься пораньше, — целую мужа в щеку, в который раз вознося хвалу богу за то, что он никуда меня не отпустил в тот раз…

— Привет.

— Что-то случилось? — замираю я, так и не выпутавшись из рукавов пальто.

— Это ты мне скажи. Что это означает? — интересуется Клим, вытягивая перед собой руку с зажатым в ней тестом на беременность.