Глава 10

Клим

С подачи Татки я буквально загораюсь возможностями 3-D-проектирования и аддитивных технологий, спрос на применение которых в современном мире растёт с каждым днем. Одна из дочек моей фармокомпании специализируется на изготовлении хирургического инструментария, другая — на производстве сердечных клапанов, запатентованных Сашкой. На базе этих предприятий, наверное, можно наладить производство индивидуальных имплантатов или изготовление тех же 3-D-моделей, применяемых при лечении пациентов в сложнейших случаях. Не понимаю, почему сам до этого не додумался! На рынке нашей страны таких фирм еще нет, а значит, нет конкуренции. И ведь какое перспективное направление — денежное, опять же…

Собираю небольшое совещание с топ-менеджерами. Сашку тоже зову. Брат — мой главный изобретатель и голова любого проекта. Если я отвечаю за финансовое благосостояние компании, в курсе, как внедрить новый продукт на рынок, и знаю, как его продать, Сашка отвечает за создание этого самого продукта.

Я так поглощён возникшей в голове идеей, что забываю обо всем на свете. В том числе и о жене, с которой мы должны были встретиться после работы, чтобы нанести визит её матери. Отодвигаю стул, резко встаю из-за стола и никому ничего не сказав, выхожу из конференц-зала. Тут же набираю Тату, но она не отвечает. Наверное, на операции. И перезвонит мне, как только освободится. Меня охватывает тупое чувство разочарования, которое я сам себе не могу объяснить. Растираю глаза и бреду по коридору к совещательной, из которой доносится шум. В пылу обсуждения новой идеи споры неизбежны. Навстречу мне вылетает брат.

— Уже уходишь? — бросаю взгляд на часы.

— Убегаю. Меня Кира в ЗАГСе уже, наверное, заждалась. Боюсь, второй несостоявшейся свадьбы даже она мне не простит, — лыбится на все тридцать два этот счастливый придурок.

— Тогда беги, конечно. Как тебе, в общем, мой план?

— Отлично! — кричит Сашка на бегу. — Еще кое-что обмозгую, почитаю, и вечером обсудим…

Сашка скрывается в лифте, и я не успеваю уточнить, что значит вечером? Он собирается вернуться в офис? Зря! Сегодня я не планирую задерживаться. В кои веки не планирую, да…

Снова зачем-то проверяю телефон. Взгляд задерживается на миллионе не отвеченных сообщений в Вайбере. Оказывается, меня добавили в какой-то новый чат. Чат под названием «Родня» из семидесяти трех человек, матерь божья! Осторожно нажимаю на иконку. Четыреста, мать его, сообщений за последние… два часа! Большинство из них — это поздравления нам с Таткой. Остальные — намек на то, что негоже это — приличному человеку, да зажимать свадьбу. О чем идет речь в голосовых, которых в чате даже больше, чем текстовых, я понятия не имею. И слушать их даже как-то боюсь. А еще меня волнует вопрос, откуда у этих людей мой номер. В то, что им поделилась Тата — не верю. Вряд ли бы она меня так подставила.

И тут, будто в ответ на мои вопросы — у меня звонит телефон. Татка!

— Привет! Ты звонил? Я на операции была… так что…

Голос Таты звучит как-то странно, но я списываю это на акустику, царящую в больничных коридорах.

— Звонил. Мы ведь так и не договорились по поводу твоей матери.

— Матери?

— Ты что, забыла? Она же нас ждет на ковер. И судя по тому, что пишут в чате под названием «Родня», не одна она ждет… — Татка тихонько ругается себе под нос, и я невольно начинаю смеяться. В последнее время я вообще много смеюсь.

— Как они до тебя добрались?

— Понятия не имею. Но задаюсь тем же вопросом.

— Я надеюсь, ты не вышел из чата?

— Нет, конечно. Это будет… как-то неуважительно, да?

— Вот именно, — вздыхает Тата. — Знаешь, как поступи? Просто поблагодари всех и отключи уведомления, чтобы они тебя не отвлекали. А потом я что-нибудь придумаю.

— Ладно. Так, а к матери твоей мы сегодня едем?

— Нет. Только не сегодня. У меня… у меня был тяжелый день. Я ей сама все объясню. Она поймет.

— Ну, как знаешь. За тобой-то когда заехать?

— Зачем? Я сама доберусь. Мне еще кое-куда заскочить надо, так что… Встретимся дома, да?

— Угу…

Мне так нравится, как звучит это ее «встретимся дома», что первая часть предложения, проходит как-то мимо меня. Я возвращаюсь в совещательную, улыбаясь, как идиот. А там на меня наседает директор по маркетингу, и обсуждение моего предложения заходит на второй круг, уже с учетом тех данных, к которым пришли мои люди, пока меня не было. Когда все заканчивается, часы показывают восьмой час. Вот тебе и вернулся домой пораньше…

— Домой, Клим Николаич?

— Домой, — киваю водителю, ныряю в тепло салона, игнорируя боль в спине. Город прочно стоит, но нам недалеко, да и Гриша знает, как проехать дворами. В лифте едва не подпрыгиваю от нетерпения. В животе урчит. Спасибо Тате за завтрак, иначе я бы голодал целый день. Мысль о вкусном горячем ужине греет практически так же, как и о предстоящей встрече с женой. Кстати, я опять забыл уточнить свой график, чтобы согласовать время свидания. Уже второго, кстати сказать…

Двери лифта разъезжаются. Привычным движением нашариваю в кармане пальто ключи, но в последний момент резко меняю план и жму на кнопку звонка. Закрыв глаза вслушиваюсь в тишину, представляя, как она бросает свои дела и торопится, чтобы открыть мне дверь… Зачем я это делаю? Не знаю. Просто после стольких лет одиночества испытываю какой-то нереальный кайф от того, что за этой закрытой дверью меня, наконец, ждут.

— Сашка? А где Тата?

— Где-где! В кухне. Готовит праздничный ужин.

— А по какому поводу праздник? — вздергиваю бровь, стараясь не показать брату, как я разочарован.

— Так свадьба же у нас с Кирой! На этот раз настоящая! Даже документ есть, — зубоскалит тот. — Ты чего не сказал, что у тебя батя кантуется? Я тебя с Таткой сдал. Ну, в смысле, разболтал, что вас вместо нас ошибочно поженили.

— Блядь!

— Да я ж не знал, что ты ему наплел с три короба. Татка тоже объяснить ничего не успела. Она вообще уже потом пришла. Какая-то странная… Ты не знаешь, что у нее случилось?

Последний вопрос брата отвлекает меня от всех других мыслей. Я хмурю брови и резко дергаю головой — нет, мол, я не в курсе. Вешаю пальто в шкаф, иду в сторону кухни.

— Так вы, что, правда решили попробовать вместе? Или это все для отца? — не может скрыть любопытства Саня. Окидываю его делано равнодушным взглядом:

— Старик тут ни при чем.

— Ну, наконец-то! Дошло! — Сашка хлопает меня по плечу, но прежде, чем я успеваю уточнить у него, что он имеет в виду, из кухни мне навстречу выходит Тата. Глядя на нее — бледную, как полотно, и осунувшуюся, я понимаю, что у нее действительно что-то стряслось.

— Привет, — сглатывает она. Косится то на Сашку, то на меня, будто не совсем уверенная в том, как стоит себя вести теперь. Беру ситуацию в свои руки — забрасываю руку ей на плечо и, притянув к себе, целую в висок.

— Привет. Как ты? Все нормально?

Прерывая наш диалог, из кухни высовывается взлохмаченная голова Киры:

— О, привет, Клим! Тат… спасай меня. Кажется, я вот-вот все сожгу!

— Там же просто помешать надо было! — возмущается Татка, освобождаясь из моих объятий.

— Меня папа Коля заболтал…

— Виноват! — доносится смеющийся голос отца.

— Папа Коля? — оборачиваюсь к брату, изумленно изогнув бровь.

— Ну, ты же знаешь — у них с Кирой прекрасные отношения. Еще с детства.

Да. Но я не помню, чтобы она звала его папой Колей.

— Еще немного, и мы заживем одной большой дружной семьей, — кривлю губы в невеселой улыбке.

— Разве ты не этого хотел? — тихо замечает Сашка. Я застываю посреди холла и оглядываюсь на него через плечо:

— Угу. Лет двадцать назад. Когда он нам еще был нужен.

— Отец очень изменился в последнее время, Клим. Ты просто не хочешь этого замечать.

— Он всегда становится душкой, когда ему от нас что-нибудь надо. Наверное, опять влез в долги. В любом случае — скоро узнаем. Как говорится, не переключайтесь.

Сашка еще пытается мне что-то втолковать, но у меня нет сил это слушать. Я захожу в кухню, подхожу к колдующей у плиты Татке и прячу лицо у нее в волосах. И день сразу же становится лучше. Не знаю, как это работает — но факт налицо. Она немного смещается, откладывает лопатку и крепко-крепко обнимает меня в ответ.

— Господи боже, ну, надо же. А я всегда знала, что из вас выйдет идеальная пара, — как сквозь вату до нас доносится взволнованный голос Киры.

— Так-так… Отойдите от плиты — и обнимайтесь, сколько будет душе угодно, — командует отец, оттесняя нас в сторону. Я тут же вскидываюсь:

— Не знал, что ты умеешь готовить.

— Ты много обо мне не знаешь, — улыбается тот.

Ага. Не знаю. И знать не хочу. Вслух я ничего не говорю, но, думаю, это и без слов понятно.

— Уже почти все готово, — пытается смягчить ситуацию Тата и протягивает мне корзиночку с хлебом, — ставь на стол. Саш, доставай бокалы! Ника, а ты тоже не стой без дела. Вот, раскладывай по тарелкам…

Чего-чего, а организаторских способностей в моей жене с избытком. Уже через пять минут мы садимся за стол. Разливаем шампанское. Отец первым кричит это досадное «горько». Сашка с Кирой переглядываются и, посмеиваясь друг над другом и над ситуацией, в которой оказались, коротко целуются в губы. И синхронно поворачиваются к нам с Татой.

— Что? — застываю с занесенной ко рту вилкой с наколотой отбивной.

— Горько! — шевелит бровями Сашка. Приборы Татки звякают о край тарелки.

— Да это же… шутка была. Не по-настоящему…

Вот еще! Что она себе надумала, пока меня не было? Решила, раз отец меня раскусил, то и она мне не нужна больше?

— Шутка? — переспрашиваю я. — Не по-настоящему?!

Не знаю, какой бес в меня вселяется. Я одним стремительным движением заставляю Татку подняться и усаживаю себе на колени. А потом целую ее под громкое улюлюканье родных, ведущих отсчет происходящему. Один… Два… Три… Двадцать! Двадцать пять! Она сначала протестует, но потом сдается. Зарывается пальцами в мои отросшие волосы и дает волю моему языку. Когда все заканчивается, я заведен так, что это становится проблемой. Вокруг звучат аплодисменты и свист. Татка страшно смущается. Прикладывает ладони к горящим щекам, возвращается на свое место.

— Не пойму… Мы чью роспись собрались отмечать? По-моему, это вы сегодня расписались. Эй, Кира, ты что плачешь?!

— Угу… Это так трогательно! Ну, ты и… Клим! Я так за тебя счастлива… То есть за вас…

А если счастлива, то почему ревет? Протягиваю невестке салфетку, а сам кошусь на довольного, как слон, брата.

— Гормоны, — разводит руками тот, — что с них, беременных, взять?

Похоже, я единственный, до кого так долго доходят его слова. Отец бросается к Сашке с объятиями. И даже Ника бормочет какие-то нескладные поздравления. А я все перевариваю полученную информацию.

— Ну, наконец, я буду нянчить внуков! — сияет улыбкой отец, похлопывая Сашку по спине.

— Ты даже детей не нянчил, — завожусь с пол-оборота. Тут же на мою ладонь ложится Таткина рука и с намеком сжимает. Да знаю я! Знаю… Не лучшее сейчас время для выяснения отношений, но мне так трудно сдержаться и не вспомнить отцу свои детские обиды.

— Меня нянчил, — вздыхает Ника. — По крайней мере, пытался. Даже косы сам заплетал. Кривы-ы-ые…

Киваю непонятно кому и зачем, и протягиваю руку брату. Поверить не могу, что этот оболтус скоро станет отцом. Я уж было решил, что они с Кирой чайлдфри. И, как оказалось, ошибся. Стискиваю ладонь. Трясу. Тянусь через весь стол к невестке. Та хохочет сквозь слезы и протягивает ко мне руки. Обнимаю и её, но так… едва касаясь, чтобы не навредить. Наверное, в этот момент Тата и уходит. По крайней мере, я не обнаруживаю ее за столом, когда возвращаюсь на свое место.

— Тата пришла расстроенная, — говорит мне отец. — Я пытался расспросить, что случилось, но она не кололась.

Молча отодвигаю стул и отправляюсь на поиски жены. Вот не зря она еще днем показалась мне чем-то странной!