ГЛАВА 9

-Ты чего? – спрашивает он, отстраняюсь от меня. Я готова сквозь землю провалиться сейчас. Я решила поцеловать парня сама, а он сразу же отверг меня. А мои губы ведь едва коснулись его губ. – Я.. это… мне… Вскакиваю на ноги и роняю пузырёк с перекисью водорода на пол. Он разлетается вдребезги. Я тупо смотрю на то, как из его содержимого на полу образуется небольшая лужица. Да что это со мной? Почему мои мозги отключаются в присутствии Эмиля? Эмиль? Когда я поднимаю голову, его уже нет в магазине. Эмиль Около получаса я сижу в машине, пытаясь прийти в себя после того, как Кваткина поцеловала меня. Хотя это мало было похоже на поцелуй, но тем не менее, я до сих пор чувствую дискомфорт в штанах от стояка. Я видел, как она вывернула из-за угла дома, где находится магазин «Рыба-рис». Накинув на голову капюшон своей куртки, девушка направилась домой. Я едва смог сдержаться, чтобы не поехать вслед за ней. Это плохая идея, её и так стало слишком много в моей жизни. И я прекрасно понимаю, что мне нравится проводить с ней время. Она смешная, интересная и… красивая. И она единственная в этом городе, с кем я могу быть самим собой. – Ну ты и придурок, Эмиль… – шепчу я, проворачивает ключ в замке зажигания. Только сейчас до меня доходит, как сильно я обидел Аню, отвергнув её поцелуй. Но вопрос в том, что последовало бы дальше и нужно ли это мне? Как только все проблемы с отцом будут решены, наша семья уедет в Казань. И я не хочу, чтобы Кваткина ждала от меня чего-то большего. А может я просто боюсь, что и она станет значит для меня больше, чем просто бывшая одноклассница? Нужно просто выкинуть это из головы. У меня и так достаточно проблем и забот. К тому же, я обещал Эле помочь сегодня с английским. Представляю, как она сейчас развопится, стоит мне только появиться дома. Как я и думал, сестра встречает меня с недовольным лицом. – Ну и где ты был? Забыл про меня, да? И ты тоже, да? Она скрещивает руки на груди, а её нижняя губа трясётся от обиды. Точно так, час назад, выглядела Аня, разглядывая разбитый пузырёк. Но она точно злилась не на стекло под ногами, а на меня. С каких пор меня вообще заботит, что чувствует девчонка, когда я смываюсь? Я же всего-навсего поменял фамилию, а не личность. – Ничего я не забыл. Сейчас помогу тебе с английским. – бубню я, скидывая кроссовки в прихожей. – Не шуми. Мама уже легла. – предупреждает сестра и возвращается в свою комнату. Видимо, мама опять весь день плакала. Последние недели она только этим и занимается. Разговоры с адвокатом отца пока не дают никакой надежды и мама просто в отчаянии. И все время повторяет только одно: «Я же просила его не ехать в Москву». Быстро переодеваюсь и спешу в комнату сестры. Может быть хоть грамматика английского языка выбьет из моей головы мысли о Кваткиной. *** Неделю спустя я могу наконец смотреть на себя в зеркало без отвращения. Я даже Блиновой не призналась о моем позор при Давлетаеве. Как у меня вообще хватило ума поцеловать его? Он смотрел на меня так, будто я сбежала из психбольницы. Конечно, такая серая мышь, как я никогда бы не привлекла Эмиля. Ещё раз смотрю на свое отражение и корчу ему рожицу. Может сделать каре? Как это мило, Кваткина. Кажется, я пытаюсь принять то, что влюбилась в парня, в которого меньше всего хотела влюбиться. – Да нет же, нет! – шепчу я, собирая свои светлые волосы в высокий хвост. Когда наношу тушь на ресницы, понимаю, что нахожусь в самом начале принятия неизбежного. Отрицание. Довольно долго я зависаю на этой стадии. Хорошо, что всю эту неделю я ни разу не столкнулась с Эмилем в университете. И даже, кажется слухи, о нас с ним, как о паре давно никому не интересны. Только Жильцова все ещё кидает на меня взгляды полные ненависти и придирается по пустякам. Почему она до сих пор так и не познакомилась с ним сама? Хотя меня это даже радует. Жильцова точно тот типаж девушки, которых предпочитают такие парни, как Эмиль. А это значит, что у них может закрутиться роман. Даже от одной мысли об этом я начинаю злиться. Пора признать, что он мне не безразличен. Но со стадии «отрицание» на стадию «принятия» так легко не перепрыгнуть, как бы мне этого не хотелось. Сегодня с утра преподаватель по психологии напоминает нам о том, что вечером после её последней пары мы можем подойти и показать ей план наших курсовых. Хорошо, что мне удалось насегодня подмениться на работе, поэтому я вовремя возвращаюсь в университет и спешу к нужной аудитории. Здесь практически весь курс, поэтому ждать придётся долго. Пока до меня дойдёт очередь, я успею почитать лекцию перед завтрашним семинаров. Устраиваюсь поудобнее за партой и открываю нужную тетрадь. Неожиданно, сидящий передо мной Пронин, оборачивается и кладёт на мою парту свернутый вдвое листок. Опять пытается подкатить? Парень будто читает мои мысли и тихо проговаривает: – Тебе просили передать. Я снова вижу его спину в сером свитере. Кто мне мог написать записку? И кто вообще их пишет в наше время? Разворачиваю листок и по почерку понимаю, кто это написал. Кристина. «Хочу поговорить. Это правда важно, Ань. Буду ждать тебя в 210 аудитории после того, как все это закончится». Ах, да я же её заблокировала во всех мессенджерах. Что же такого важного мне может сказать Жильцова? Любопытно. Спустя час я направляюсь к 210 аудитории. В коридорах вечером не привычно пусто и тихо. – Кристина, ты тут? – зову я девушку, заглядывая в тёмную аудиторию. Её пока нет. Наощупь нахожу на стене выключатель и включаю свет. Большая лекционная аудитория озаряется светом. Захожу внутрь с намерением подождать Жильцову. Как только дверь за мной закрывается, я слышу смех и громкий щелчок. – Эй! Кто там? Толкаю дверь, но она не поддаётся. – Кто там? – словно эхо слышу я из коридора. Это же голос Кретовой. – Кать, вообще не смешно! Открой дверь! Ударяю ладонью по деревянном полотну. – Посиди и подумай, как отбивать парней. Тебе разве мама не говорила,что это плохо? – говорит Жильцова. Всё понятно, две подружки просто развели меня как дуру. Наверняка, они там ждут за дверью, что я разрыдаюсь и начну их просить открыть дверь. – Да пошли вы обе! – громко говорю я и усаживаясь за парту. Уверена, что охранник пройдётся по коридорам перед тем, как закрыть главную дверь и выпустит меня. Эти две стервы не дождутся моей истерики. Спустя час я понимаю, что охранник точно не появится в ближайшие минуты, а мне совсем скоро захочется в туалет. Может написать в чат группы? Возможно кто-то ещё в университете и меня откроют? Хотя это плохая идея. Выставлю себя просто дурой перед всеми. Бессильно роняю голову на руки, перебирая в голове тех, кому я могу позвонить. Мама на дежурстве, подменяет заболевшего хирурга. Если она в операционной, я до неё не дозвонюсь. Да и срывать её с дежурства я не могу. Она должна спать жизнь людям, а не меня из заточения. Да и волновать её не хочу. Одна навязчивая мысль крутится в моей голове. Как бы мне это не хотелось, но о помощи я могу просить только Эмиля. И, спасибо, его сестре, у меня теперь есть его номер. Быстро нахожу нужного абонента и пишу сообщение: «Меня заперли в 210 аудитории. Нужна твоя помощь. Это Аня» Быстро нажимаю на отправку сообщения и, не моргая, смотрю на экран. Эмиль набирает ответ уже через секунду. «Еду»