Задача 8. Провести работу над ошибками

Мне казалось, что разглядела на лице Гэли улыбку, услышала вздох Дженнет и даже в голосе Мэри, в очередной раз позвавшей Вьера не было прежней обреченности.

– Они близко, – прошептал вдруг Крис.

– Что? – не поняла я.

– Демоны, – едва слышно ответил рыцарь и оглянулся.

Тьма тут же показалась мне враждебной, словно после его слов что-то изменилось.

– Откуда… – Я облизала губы. – Откуда ты знаешь?

– Знаю. Не спрашивай как, не спрашивай почему, иногда мне кажется, я и вправду головой ударился, и все вокруг лишь сон.

– Нет, – воскликнула я.

И Гэли посмотрела на меня, но от вопросов воздержалась. Предположение Оуэна привело меня в ужас. Сон? Представить, что ничего не было? Что я никогда не встречала ни Криса, ни Альберта, никогда не видела тени демона в человеческих глазах, никогда не бывала в остроге, не нарушала данное слово, не становилась клятвопреступницей и не болела коростой?

Нет. Не хочу! И пусть о последнем с радостью забыла бы, от всего остального я отказываться не намерена. Стоило только это понять, как тревога отступила, а непролитые слезы сами собой высохли. Я была пока еще жива. И пусть слово «пока» мне не нравилось, в этой жизни не всё происходило согласно нашим желаниям, уж это-то я усвоила крепко.

– А может, это потому что я сам почти демо… – Не дав договорить, я закрыла его рот рукой. Некоторые слова так и должны остаться невысказанными.

Оуэн накрыл мою руку своей, поцеловал пальцы, опустил вниз и встал.

– Крис? – позвала я с тревогой.

– Тебе нужно противоядие. И ты его получишь, – пообещал он, отворачиваясь. Без его теплых прикосновений сразу стало холодно. – Сколько времени прошло? – спросил он громко.

– Времени? – ответила Мэри. – Смотря что брать за стартовую отсечку. Луны…– Она испуганно подняла глаза к дыре на потолке. – Глаза Дев уже выстроились в ряд, – произнесла она, так толком и не ответив на вопрос Кристофера. – Парад лун начался.

И я поняла, что это правда. Не знаю, откуда пришло это знание, но он было сродни чутью Муньера. Мы знали, что время настало. И понятия не имели, что надо делать. И мало того не были уверены, будем ли делать это вообще.

Оуэн быстрым шагом направился куда-то во тьму.

– Нам велели ждать здесь! – крикнула ему вслед Дженнет.

– Да, но вы не учли, что некоторые из вас могут не дождаться спасения, – не оборачиваясь ответил Оуэн. – Да и потом, я никоим образом не мешаю вам ждать на месте, не так ли?

Мы еще слышали его голос, но силуэт рыцаря уже скрылся во тьме. Девы, как же я в ту минуту жалела, что не могу вскочить и последовать за ним. Ну что стоило коросте выбрать мое сердце, а еще лучше голову? Думаю, бегать, я бы и без нее смогла.

Что-то глухо звякнуло, а следом за звуком на землю в шаге от моей грязной юбки упала колодезная цепь. А спустя миг по ней спустился человек, одна половина лица которого была изуродована.

– Как знал, что не послушаются, – попенял магистр Виттерн, придерживая цепь, по которой с куда меньшей ловкостью сползала вниз глава Магиуса. – Вы слишком неугомонные для этого.

– Подвалы Райнера и не таких исправляли, – отдуваясь, заметила мисс Ильяна. Женщина ступила на землю и поморщилась, то ли от собственной неловкости, то ли от того, что вспомнила, что стало с упомянутыми подвалами, а то и с самим Райнером.

– А где…? – Гэли растеряно подняла голову, но по цепи, еще недавно бывшей неотделимой частью колодца, больше никто не спускался.

– Александр Миэр ищет обходной путь, – ответил учитель.

– Он не маг, а там демоны! – испуганно воскликнула подруга.

– Демоны, – помрачнел Йен Виттерн. – Я бы с радостью сказал, что их не существует, но не могу. Скажу лишь, что с вашим отцом двое наемников, из тех, кому не страшны даже богини, в основном потому, что они в них не верят. А еще он увешан чирийским железом с ног до головы, и, честно говоря, стоимость его экипировки наверняка превышает готовой бюджет Академикума. – Он вздохнул от тоски по несбыточному. – Увы, я не могу приказывать Александру Миэру, а вот вам, барон Оуэн, или как вас теперь надлежит называть? Ваша светлость, герцог Муньер? Вернитесь, Кристофер. Я знаю, далеко вы не ушли.

– А что еще вы знаете? – Из черной непроглядной тьмы появился Оуэн и замер на границе тусклого круга свет, не торопясь приближаться.

– Я знаю, что независимо от того откуда вы прибыли и что совершили, вам нужна помощь.

– Вьер! Кажется, он не дышит! – выкрикнула вдруг Мэри, и магесса поспешила к ней.

– Он жив, – спустя одну томительную минуту сказала Ильяна Кэррок. Частично из-за тьмы, частично из-за загораживающего женщину магистра Виттерна, я едва могла разглядеть ее склоненный силуэт. – Но это ненадолго нужно как можно скорее доставить его к целителю и…

– Отойди от него, – резко сказал Кристофер.

– Что? – не поняла Мэри. – Что происходит?

Мердок едва заметно шевельнулся, подаваясь вперед, Дженнет промолчала, а Гэли, которая видела все участников назревающего конфликта, переводила взгляд с учителей на Оуэна и обратно.

– У него сломано, как минимум, три ребра, ключица и плечо. Плюс обширная гематома справа, а еще… – деловито перечисляла глава Магиуса, совершенно не обращая внимания на напряженных мужчин.

– Не трогай его, – Крис повысил голос, завел руку за спину и обхватил ладонью рукоять ножа, что был убран за пояс.

Милорд Виттерн встал.

– Что с вами молодой человек? – магистр с тревогой смотрел на Оуэна. – Вы меня в чем-то подозреваете? – Его светлая кожа казалась почти белой, а шрамы на лице почти черными, словно угольные штрихи. Мисс Ильяна переместилась чуть дальше, ко второму раненому и теперь склонилась над Альбертом.

– Магистр, – позвала Мэри, и Йен Виттерн посмотрел на девушку. – Магистр, а как же сетка? Вы нам сказали, что сетка никого не выпустит, – ее голосе слышалось напряжение. А еще подозрение. – Никого, но вы тут.

Хороший вопрос. Очень хороший, а еще мне казалось, что я что-то вспомнила. Вернее должна вспомнить. Что-то связанное с магистром нашего курса.

– Я имел в виду, что сетку не сможет миновать ни один из учеников. Для этого она и была создана. Учеников, мисс Коэн, а не учителей, – ледяным тоном ответил магистр. – Что с вами со всеми?

– А с вами? – вопросом на вопрос ответил Крис. – Что с вами произошло с той минуты, как мы оставили вас на полу ангара?

– Ничего, что было бы достойно вашего внимания.

– Тогда почему от вас несет падалью Разлома?

На этот вопрос учитель ответить не смог. А я ощутила пустоту внутри. Возможно, это был голод. Или короста. Но тем не менее… Не взирая ни на что на Йена Виттерна я рассчитывала. Мы рассчитывали.

Что могло произойти за те несколько часов, после того как мы покинули Академикум? Ответ: все что угодно. Мог ли демон завладеть магистром? Конечно. Вряд ли учитель вел такую же праведную жизнь и был так «дорог» князю, как Цецилия…

Мысль о степнячке заставила меня оглядеться. Глаза давно привыкли к темноте, и я могла видеть почти всех, путь некоторые напоминали лишь тени в сером сумраке. Всех, кроме целительницы.

– Думал, вопрос о моей принадлежности к вражеским силам мы уже прояснили. К чему опять эти подозрения? – Йен Виттерн сделал шаг вперед и тихо произнес: – Я последний, кто стал бы отмахиваться от чужого чутья, но позвольте спросить, вы уверены?

Мы посмотрели на Кристофера. Не знаю, как остальные, а я ему верила. Безоговорочно. И в тоже время, молила Дев, чтобы больше никто не заметил легкую неуверенность на его лице. Да, его назвали Муньером, попутно наделив способностями, а рассказать, как ими управлять, забыли.

– Подумайте, возможно, в вас говорит не столько предчувствие, сколько Запретный город? Вы знаете, как он влияет на людей, а уж с вами произошло столько всего.

Учитель многозначительно замолчал, одна половина его лица выражала сочувствие, а вторая навсегда застыла в злой гримасе.

– Наконец-то хоть кто-то стал задавать правильные вопросы, – раздался посторонний голос, и одновременно с этим я ощутила пламя. Не зерна огня, которые так и ластятся к рукам. Я услышала сухой треск трущегося огнива, а потом вспыхнул факел, за ним второй, еще и еще. И через несколько минут пространство вокруг нас осветило несколько десятков факелов, которые держали в руках одержимые. Лиа, Арирх, мальчик в потертой куртке, девушка с сухим букетом полевых цветов, приколотым к платью, рыжеволосая…

«Они близко», – сказал Крис и оказался прав.

Чего ни он, ни я, да и никто другой не мог предположить, это, что мы окажемся в зале. В самом большом зале, который мне доводилось видеть. Он был даже больше церемониального помещения ратуши Сиоли, больше чем бальный зал в Кленовом саду, больше чем зал отрезания от силы жриц, и даже больше чем каретный двор Льежа. Он был настолько велик, что его стены и потолок продолжали тонуть в темноте, несмотря на огонь факелов.

Я увидела вздымающиеся ввысь колонны, и мужчину в черном пальто. Он шел к нам легкой походкой человека, не обремененного проблемами. Невысокий, но широкоплечий. Я бы даже сказала, основательный, пусть эта основательность не вязалась с простоватым лицом. Барон Эсток, глава промышленной палаты, первый советник Князя, отец Алисии. Той самой ученицы, что огрела Магистра Виттерна в ангаре. Тот самый, что стал первым советником князя после гибели предыдущего на дирижабле десять лет назад в Эрнестали.

Что он здесь делает? Приехал присоветовать князю что-то полезное в трудные времена?

– Может быть, нам все просто немного притормозить? – спросил он голосом доброго дядюшки. Хорошо спросил, так и хотелось кивнуть в ответ. – Остановиться пока не натворили еще больших бед? – Он переложил факел из одной руки в другую и грустно улыбнулся, совсем, как нянька Туйма, когда застала меня за вылизыванием банки из-под меда. – Разве вам мало того, что уже произошло? – Я подняла взгляд на Криса и поразилась выражению несвойственной ему брезгливости, словно рыцарь смотрел на калеку на паперти, что надеется выпросить медяк, демонстрируя неприглядную культю. – Молодые люди запутались, им нужна помощь целителей, поесть и отдохнуть, в конце концов.

– Будь ваша воля, я бы уже давно отправился на отдых, – сказал Кристофер. – Вечный.

– Молодое поколение понятия не имеет о хороших манерах, – с легкой грустью попенял барон Эсток, останавливаясь в нескольких шагах от Оуэна.

Я оперлась руками о пол. Кожу кольнули обломки, под камешками и пылью виднелся голубой в желтых прожилках мрамор. Сейчас подобный не купишь ни за какие деньги, так как карьер по добыче «солнечного мрамора» остался на Тиэре. А это значит, что этот зал был построен до образования Разлома. Не знаю за сколько «до», но уходящие к потолку колонны уже успели потрескаться. А ведь уверяли, что этот камень вечен. Одни жулики кругом, как говаривала маменька. Вон чуть дальше на голубом мраморе пола видны какие-то выбоины странной формы, словно кривые солнышки с толстыми лучиками. А если присмотреться, то рядом колонами небесный цвет камня резко темнел, а ко второму ряду колонн возвращал свой легендарный голубой цвет. Казалось, что кто-то взял кисточку с черной краской и провел ломаную линию через весь зал.

Я поняла, что малодушно предпочитаю разглядывать что угодно, только не смотреть на демонов, только не видеть отблесков огня в их глазах. Это был даже не страх, это была беспомощность, и я очень не хотела, чтобы они ее увидели. Взгляд зацепился за что-то. Я присмотрелась, у первого ряда колонн лежал потускневший обруч. Верховный символ власти, которому место на княжеском челе, а не на пыльном полу.

– Что вы тут делаете? – резко спросила герцогиня, поднимаясь на ноги.

Мисс Ильяна торопливо стаскивала каменные обломки с куртки Альберта. Один из камней был достаточно большим, чтобы сломать кузену пару ребер, и магессе пришлось напрячься, чтобы сдвинуть обломок. Было в этом что-то неправильное…

– Исполняю свой долг в отличие от Трида, – в добродушном голосе советника послышался металл. Барон Эток был кем угодно, только не добряком, за которого его принимали. – Похоже, жижеет герцогская кровь.

– И в чем ваш долг? – спросил Кристофер. – Служить тьме?

– Служить первому роду. Просто служить, – не стал юлить советник, а лишь разыграл искренне удивление: – Вы и меня в чем-то подозреваете?

– Отнюдь, – скопировал его тон Оуэн, – насчет вас я полностью уверен.

Мой взгляд то и дело возвращался к брошенному обручу. А ведь, когда я увидела князя около первого гнезда Астеров, то узнала не сразу. Узнала по рукояти легендарного меча. Узнала, только по символу власти, и никак иначе. А если бы при нем не было оружия? А если бы известный на всю Аэру меч валялся здесь в пыли, так же как и обруч?

Я ощутила резкое покалывание в пояснице, и поняла, что ноги онемели полностью. Короста уже начала свое победоносное восхождение по позвоночнику. Нам миг стало трудно дышать, а перед глазами все потемнело. Неужели все? Я умру на мраморном полу, слушая перепалку с демонами? Нет, не хочу.

Я заставила себя открыть глаза и поднять голову и посмотреть на изуродованное лицо Йена Виттерна. Почему он никогда не носил маску?

– И где же тот, кому вы служите? – спросила Гэли, тревожно оглядываясь.

В голове зашумело, так и хотелось лечь на каменный пол закрыть глаза и больше не подниматься. Но вопреки всему я продолжала сидеть. Мысли в голове звенели словно колокольчики, наподобие тех, которыми маменька вызывала Аньес, нашу беглянку с Верхних островов. В Зимнем море много островов, в том числе и Проклятые.

– Они всегда такие? – иронично уточнил первый советник у Йена Виттерна, опуская факел к земле.

– Почти.

– И как вы с этим справляетесь? С их мнительностью?

А ведь магистр был с экспедицией на Проклятых островах, именно там он лишился лица. Так же как и князь, пусть и при других обстоятельствах.

Как-то раз Тара назвала князя старым. «Ровесник милорда», – ответила на это жрица, имея в виду Йена Виттерна.

Я даже затрясла головой, пытаясь изгнать из головы эту мысль, пытаясь прекратить этот звон. Затрясла так, что едва не упала на пол от головокружения. Говорят, перед смертью перед глазами человека мелькает вся его жизнь. Врут, потому что перед моими мелькала какая-то чепуха, связанная то с магистром, то с князем. Даже из смерти у меня ничего путного не выходило.

«Я не такой затворник, каким меня мнят», – сказал князь в библиотеке.

В глазах снова потемнело. Но мысли-картинки продолжали мелькать, словно карты в руках у гадалки. Я вспомнила человека, что как-то летел вместе со мной на дирижабле. Высокий мужчина, прятавший лицо в шарфе, я то и дело ловила на себе его взгляды, но списала это на то, что кроме нас на судне больше никого не было. А сколько еще таких незнакомцев, я встречала и даже не удостаивала взгляда? Если так, то почему запомнила этого? Почему именно за него зацепился мой взгляд художника?

«Князь посещал Академикум и Льеж совсем недавно, на дни Рождающихся Дев. Это я знаю совершенно точно, так как сам организовывал работу охраны», – сказал как-то учитель.

Йен Виттерн и князь Аэры… Карты в колоде, которые сменяют друг друга.

– Девы, я никогда не видела их вместе, – произнесла я, встретилась с растерянным взглядом Мэри, и тут же сама для себя добавила: – Это уж чересчур.

Да, это было слишком. Предположение, что Йен Виттерн и князь Аэры, лица которого уже десять лет никто никогда не видел, князь который носил маску – один и тот же человек, отдавало безумием. Затворник прятал лицо, а магистр Виттерн выставлял увечье напоказ.

И все же было в этой мысли что-то, какое-то разумное зерно, которое все еще ускользало от меня. И вместе с тем, что-то не сходилось, но я пока не могла понять что.

Скоро я просто упаду. Нужно подумать о чем-то хорошем, не хочу, чтобы мои последние мысли были о князе или милорде Виттерне. Лучше буду думать о Крисе, найду его взглядом и не отведу его до самого конца. Буду думать о любви.

Вот Цецилия тоже любила. И до сих пор любит, невзирая ни на что… Стоп. Если кто и может опознать князя, то это именно она. Я же опознала Криса. От влюбленных глаз не скрыться ни за маской, ни за личиной.

Я все же отвела взгляд от Криса и снова оглядела зал, невзирая на сгущающуюся перед глазами тьму. Степнячки нигде не было. Ее не было именно сейчас, когда она могла расставить все по своим местам. Впрочем, кажется, все это скоро перестанет меня волновать. Девы, как же хотелось закричать, заплакать, затопать ногами, а еще позвать Криса и еще раз ощутить прикосновение его сильных рук. А еще лучше все это разом.

Я закрыла глаза, зал исчез и тут же появился перед мысленным взором снова, но на этот раз на мраморе не было трещин и выбоин. На этот раз в нем стояли другие люди, другие маги, они словно чего-то ждали.

Вот и бред уже начался.

Мысли метались в голове, словно ночные мотыльки, а по позвоночнику полз холод. Пламя на ближайшем факеле качнулось, и я открыла глаза, но это была не магия, это Лиа качнула рукой и улыбнулась. Черноглазый Арирх не сводил взгляда с Йена Виттерна. С магистра почти все не сводили глаз. И только рыжеволосый демон уделял куда больше внимания мрамору колонн, чем происходящему.

– Крис, – позвала я и поразилась, насколько слабым был мой голос.

– Послушайте, молодой человек… – Йен Виттерн сделал шаг вперед.

– Стой на месте, кто бы ты ни был, – приказал Оуэн. И этот приказ очень не понравился учителю, он не привык, чтобы ему приказывали.

– Очнитесь, в вас говорит Запретный город.

– Способ проверить человека на принадлежность, как вы сами выразились, к вражеским силам за последние несколько часов совершенно не изменился, – раздался спокойный голос Мэрдока.

Я обернулась. Сокурсник вставал на ноги. Одни Девы знали, чего это ему стоило. Он старался не опираться на поврежденную ногу, но, увы, ему это не удалось. Мэрдок качнулся, словно опора мостков на реке, но выстоял. Всего на миг по лицу Хоторна пробежала судорога боли, а потом оно снова стало непроницаемым. Девы, спасать Аэру собрались несколько полумертвых учеников, два пришельца непонятно откуда и степная целительница. Самих бы кто спас.

– Прошу, милорд. – Он протянул Йену Виттерну нож из черного металла. Только мой несостоявшийся жених мог таким любезным тоном предложить человеку порезаться.

– Вы плохо выглядите, Хоторн, – мягко сказал учитель. Это собственно все, что он успел сказать, потому что в этот момент очнулся Альберт.

– Я предпочитаю, чтобы меня трогали полностью обнаженные леди, – недовольно сказал кузен, приподнял голову, разглядывая главу Магиуса, лезвия на железной руке щелкнули. – И я предпочитаю женщин, а не тварей Разлома. – Его голос звучал до странности ласково. До странности, потому что вместе с последним словом железные пальцы вошли в грудь женщине.

Но вскрикнула отнюдь не Ильяна Кэррок, закричала Гэли, и магистр Виттерн обернулся. Глава Магиуса качнулась, когда кузен вытащил лезвия из ее груди.

Учитель бросился назад. Должен был броситься. Мое зараженное коростой воображение даже успело нарисовать картинку героической гибели Альберта от рук магистра, но в действительности, тот остался на месте.

«А Йен Виттерн бы бросился», – пришла еще одна беспокойная мысль.

Мисс Ильяна не упала, не закричала и даже не умерла. Она выпрямилась, и ее глаза залила тьма. Еще один демон…

В Академикуме четыре с половиной одержимых, – так сказала та тварь, что сидела в Этьене. И видимо, не соврала. Этьен Корт, магистр Олентьен, Алисия Эсток, Ильяна Кэррок и… Кто эта половина? Гэли? Не демон, но и не человек, раз работала на тварей Разлома. Очень может быть.

В изящных пальцах главы Магиуса появился нож. Она схватилась за металл, а не за магию и это тоже было неправильно. Кухарка всегда хватается за черпак, писарь за перо, рыцарь за меч, а маг за зерна измерений. Это как рефлекс, сперва ты тянешь руки к огню и лишь потом осознаешь, что именно сделал.

Глава Магиуса попыталась полоснуть Альберта по шее. Но сталь на полпути встретилась с железной кистью, что успел выставить кузен. Кистью, на пальцах которой не было видно ни одной капли крови магессы.

– Нет, – закричала Джннет, бросаясь к Альберту, черная рапира со свистом рассекла воздух, а на кончиках пальцев сокурсницы начали собираться зерна изменений. Лезвие в руках главы Магиуса затанцевало словно живое, а затем раздался грохот. Он отскочил от стен, ударил по ушам и прокатился по залу подобно грозовому раскату. Что-то ударило Ильяну Кэррок в спину. Магесса упала на пол, как сбитая метким ударом мяча статуэтка на ярмарке. Казалось, я даже слышала треск ломающихся костей.

– Видят Девы, это желание недостойно жрицы, но я так давно хотела это сделать, – услышали мы голос. Что-то упало на пол. Предмет закрутился на светлом мраморе и замер в десяти шагах от Йена Виттерна. Разряженный несколько секунд назад в спину магессе метатель.

Дым от выстрела еще не успел развеяться, как цепь звякнула, по ней быстро и с неожиданной ловкостью спустилась Аннабэль Криэ. Она даже не уронила второй метатель, что держала в затянутой в перчатку руке.

– Простите за неурочный визит, но ваша компания в мобиле была столь живописна, что я не смогла побороть искушение и не последовать за ней сюбда.

Ильяна Кэррок попыталась приподнять голову, но с перебитым позвоночником это было неосуществимо. Демон не давал ей умереть, не давал истечь кровью от повреждений сосудов, он даже приглушал боль, но, как я уже говорила, твари Разлома, вселяясь в людей, вынуждены играть по нашим правилам. Человеческие слабости, становились их слабостями. Они могли бегать с ножом в боку или улыбаться с ожогами лица. Но вряд ли могли танцевать без ног. И вряд ли могли поднять голову с перебитым позвоночником.

– А мы еще задавались вопросом, кто мог изменить расписание и отправить нас в путешествие по Запретному городу без обратного билета, – покачал головой Мэрдок.

– Ответы на самые сложные вопросы, обычно лежат на поверхности, – произнесла герцогиня, ее магия, не успев собраться, рассеялась.

Серая жрица подняла второй метатель и направила его прямо в лицо Йену Виттерну. Не знаю, кто удивился больше, он или мы? Я даже тряхнула головой, полагая, что мой бред стал более качественным.

– Кто ты такой? – четко спросила Аннабель Криэ.

И я поняла, что ошиблась. Не в том, что приняла Йена Виттерна за князя, я полагала, что только Цецилия может опознать затворника. Говоря о князе, это было более чем справедливо. Но существовала еще одна женщина, которая могла узнать не правителя, а магистра. Не зря же у него на столе стояла миниатюра юной баронессы Стентон. Ох, не зря. Не знаю, что между ними в настоящем, но у них было общее прошлое. И это прошлое сейчас заговорило устами серой жрицы.

– Кто ты такой? – повторила вопрос женщина.

– Йен Виттерн, если вы запамятовали, к вашим услугам, мисс Криэ.

«Йен Виттерн назвал бы ее Аннаби», – пришла разумная мысль.

– Магистр Виттерн в Академикуме, – отрезала Аннабэль. – Он никогда не покинул бы своих учеников, тем более, сейчас, когда они так нуждаются в помощи.

– Даже для того чтобы спасти других? – поинтересовался тот, кто притворялся Виттерном, теперь я была в этом уверена. – Кажется, я уже бегал именно за этими? – спросил он иронично.

Я услышала тихий смешок, обернулась. Лиа улыбаясь, качнула факелом. Показалось, или круг одержимых стал уже?

– Даже для этого. Спасти несколько человек или спасти несколько сотен? Для Йена выбор очевиден. Для него, не для тебя. – Метатель приблизился к лицу. – В третий раз спрашиваю, кто ты такой?

Не знаю, чтобы он ответил, возможно, ради разнообразия сказал правду. Но его прервал скрип, долгий и протяжный, так стонет старая рассохшаяся карета, которую выкатили из сарая, где она тихо и мирно дожидалась участи, быть порубленной на дрова для камина. Я снова ощутила огонь, новые языки пламени, новые факелы и увидела открывшуюся в конце зала дверь. Только что там был непроглядный мрак и очертания колонн, а сейчас узкая полоса света осветила стену и каменную конструкцию, которая больше всего напоминала кресло. Или трон, который окружали какие-то полуразрушенные скульптуры.

– Ну-ка отошли! – рявкнула Дженнет, глядя совсем не в конец зала, а на обступивших Альберта демонов. Кузен потирал грудь и даже попытался подняться, но тут же со стоном упал обратно. Хотя нет, не со стоном, а с ругательством.

Но все кроме них смотрели только на открывшуюся дверь, даже всхлипывающая над Вьером Мэри повернула голову к появившемуся в зале Александру Миэру в сопровождении двух наемников с факелами.

– Я не вовремя? – иронично уточнил мужчина, держа в руке отнюдь не нож и не меч, он держал в руке раскрытое лезвие, подобным папеньку по утрам камердинер бреет, вот только у этого лезвие было черного цвета.

– Отец, – закричала Гэли, – сзади!

Она увидела то, чего не заметила я, да и никто в зале. За спиной мистера Миэра в неровном свете факелов угадывалась невысокая тень, силуэт мальчишки, которому совершенно нечего было тут делать. Но вряд ли того, кто сидел в юном теле, можно было назвать ребенком.

– Я сказала, отошли! – повторила приказ Дженнет.

Все случилось быстро. Мальчишка шагнул к ближайшему наемнику, Ильяна Кэррок стала перебирать руками, пытаясь ползти словно краб. Барон Эсток опустил факел, едва не тыкая огнем в лицо Альберту.

И мы не выдержали. Слишком много напряжения скопилось в этом зале. Мальчишка оскалился, словно звереныш. Гэли призвала воздушную волну, Дженнет заставила огонь пробежаться по древку факела первого советника, прямо к мужским пальцам…

К тому, что произошло дальше, никто из нас оказался не готов. Магия, не успевшая даже набрать силу, не успевшая послушно скользнуть по заданному вектору и ударить с заданным коэффициентом, просто выскользнула из пальцев и упала на пол. И не просто упала, зерна изменений словно прилипли к небесному мрамору, как прилипает к темному крепу кошачья шерсть или древесная стружка. Только магия – это не шерсть, а мраморный пол – не юбка старой Туймы. Зерна изменений упали на пол и растворились в нем, как растворяется щепотка соли в мясном бульоне. Солнечные прожилки голубоватого камня вспыхнули, словно угольки и…

Гэли и Дженнет рухнули на пол одновременно. Девы, я даже на миг забыла, что не могу ходить. Попыталась вскочить, ощутила, как впились в тело ледяные иглы коросты, и едва не взвыла от боли, как горный волк в полнолуние Эо. Смогла сдержаться и вместо крика, просто перекатилась по полу, приподнялась на руках. Не знаю, на кого была похожа в этот миг, да и мне было все равно, потому что в этом зале происходило что-то неправильное.

Гэли повалилась на колени и ее ладони прилипли к полу, словно прибитые гвоздями. Подруга взвизгнула, дернулась, пытаясь вырваться, но солнечный мрамор держал ее крепче капкана.

Кузен попытался подхватить падающую Дженнет, но то ли сил не хватило, то ли магия, что тянула девушку книзу, была настолько велика, что они упали вместе. Альберт обратно на спину, а герцогиня сверху. Ее ладони прилипли к полу по обе стороны от головы железнорукого. Ладони, призвавшие магию…

Я ощутила под пальцами одну из тех странных выбоин, так похожих на солнышки с лучиками. Ох, это были никакие не солнышки и не лучики. Это были отпечатки рук. Точно таких же ладоней, как у Дженнет и у Гэли.

– Гэли! – закричал Александр Миэр, бросаясь к дочери, одновременно с Мэрдоком. Наемник, что стоял справа, почувствовал движение за спиной и развернулся к мальчишке-демону, обнажая черный клинок.

И в этот момент рука Аннабэль Криэ дрогнула. Жрица нажала на спусковой крючок, так и не дождавшись ответа на вопрос. Раздался грохот свинцового заряда. Магистра и жрицу окутал дым. Мужчина был быстр, стремителен, как молния в грозу. Только что метатель смотрел ему прямо в лицо, а спустя миг свинцовый шар ушел в пустоту, задел одну их колонн, выбивая крошку из мрамора, и исчез в темноте. Серая вскрикнула, когда магистр выкрутил ей кисть, заставляя руку в перчатке бросить оружие. Второй метатель полетел на пол. Гэли продолжала биться, как пойманная в силки птица, а вот Дженнет лежала спокойно, глядя в глаза Альберту, а кузен не сводил взгляда с герцогини.

Светлые прожилки на мраморном полу вспыхнули в последний раз и погасли. Раздался свист, звук удара, а потом я увидела, катящийся по полу круглый предмет и даже не сразу поняла, что это такое. Голова мальчишки, что подбирался к одному из наемников. Худенькое тело еще продолжало стоять, а голова, снятая с плеч, чирийский клинком, медленно катилась по солнечному мрамору. Чуть удивленное лицо сменяли пегие волосы. Тело пошатнулось и рухнуло к ногам мужчины, а тот деловито вытер клинок о брюки. Голова прокатилась мимо Мэрдока, который смог сделать всего несколько неуверенных шагов к плачущей Гэли, а потом вынужден был опуститься на пол. Она покатилась прямо к Кристоферу, который остановил ее движение носком сапога. Слава Девам, я видела лишь затылок мертвого мальчишки. А вот барон Эсток смотрел прямо в застывшие глаза, из которых вытекала тьма. Возможно, именно это послужило спусковым крючком для демонов, возможно, напряжение довлело не только над нами, а возможно, они получили неслышный для людей приказ, который прозвучал только в их головах, но на этот раз не выдержали одержимые.

На миг перед глазами снова сгустилась тьма, я опять увидела зал и людей, но на этот раз они стояли на коленях. Ушей коснулся далекий заунывный голос, то ли поминальную справляли, то ли милостыню просили. Один удар сердца, тьма развеялась, а я увидела перед собой Лиа. Одержимая улыбалась, старательно растягивая губы, словно хищная лысая кошка. Я отшатнулась. Вернее попыталась, но горничная схватила меня за плечо, притянула к своему лицу, будтоно намереваясь поцеловать вот этим вот своим широким издевательски улыбающимся ртом. Гул в голове усилился, а лицо Лии заволокло туманом, туманом, который был только в моей голове.

Сколько мне осталось жить? Секунды? Минуты? Вряд ли больше. Ничтожно мало, а я боюсь девчонку, пусть та и одержима. Что мне может сделать демон? Неправильный вопрос. Что еще мне может сделать демон? Если бы могла, я бы рассмеялась. Угрозы тварей Разлома впервые показали мне… Нет, не смешными, а попросту несостоятельными.

Я вернула Лиа улыбку и сама схватила ее за руку. Девы, какие слабые у меня пальцы. И, тем не менее, мне удалось ее удивить, девушка скривилась от отвращения, что меня только обрадовало. Но это был всего лишь миг, а затем горничная, рыча, как собака, впилась зубами мне в кисть. Раньше, я никогда не задумывалась какие острые у человека зубы.

Мы потеряли равновесие и упали на солнечный мрамор, факел откатился в сторону. Оказавшаяся сверху Лиа подняла голову, с ее губ капала моя кровь.

Я слышала, как закричала Дженнет, как ругался Альберт. Одержимая навалилась сверху, и мне не сразу удалось ее скинуть. Ноги в этой битве участвовать не собрались. Все, что я могла, это выгнуться и отчаянно оттолкнуть одержимую. И даже слегка удивилась, когда это удалось. Я скинула себя Лиа, перевернулась, приподнялась на руках. И в этот момент девушка набросилась на меня сзади, повалила, схватила за волосы, оттянула назад, заставляя задрать голову, а потом толкнула обратно, едва не наваливаясь на затылок. Я ударилась лбом о солнечный камень.

Шум в ушах стал оглушающим, темнота снова сгустилась. Мраморный пол исчез и появился снова. Сквозь гул пробился далекий голос: «А теперь все вместе». Голос, который когда-то звучал здесь. Голос, который прорвался сквозь века, сквозь остервенелый визг Лиа, которая снова потянула за волосы и снова ударила меня лбом об пол. И еще раз. По губам потекло что-то теплое.

– Ну что же вы все липните к моей Иви! – услышала я голос Криса и даже не сразу поняла, в каком из двух залов, прошлом или настоящем, он звучит. – Отцепись от нее!

Тяжесть тут же исчезла. А я с досадой попеняла богиням на свою беспомощность. Сколько еще раз он будет вынужден меня спасать? Скольких демонов отбросит? И тут же сама себе ответила, столько, сколько потребуется, так же как и я на его месте.

– Ивидель, –позвал Крис, перевернул меня на спину и помог сесть. Он даже успел большим пальцем стереть кровь с моих губ. Каким мягким было это движение, каким мимолетным. Миг нежности среди хаоса. Миг, который грубо прервали. Лиа налетела на рыцаря со спины и впилась зубами в ухо, словно голодная кошка. Ее одержимость оставляла девушке все меньше и меньше человеческого. Оуэн вскочил, завертелся на месте, а потом все же оторвал горничную от себя, надеюсь не вместе с ухом. Оторвал и отбросил второй раз. Девушка налетела спиной на колонну. В руке Кристофера сверкнул сталью нож, а через миг лезвие вошло одержимой в живот.

Безволосая Лиа только рассмеялась. Видимо, было что-то смешное в полоске стали под ребрами. А может, и не в этом, а в том, что не успел ее смех стихнуть, как моему рыцарю накинули удавку на шею. Демонов всегда забавляет какая-нибудь пакость. Я увидела тонкий черный жгут на светлой коже, услышала хрип, который ударил по ушам сильнее крика.

Оуэн взмахнул руками, пытаясь дотянуться до напавшего со спины мужчины в черном плаще. Дотянуться до Арирха, а когда это не удалось, попытался схватиться за удавку, просунуть пальцы под жгут и глотнуть хоть немного воздуха. Но улыбающаяся Леа с ножом в животе, схватила Кристофера за руки, а Арирх сильнее затянул удавку, и хрип оборвался. Кристофер пошатнулся, зацепился за что-то ногой и стал заваливаться назад на душившего его мужчину.

Мой рыцарь падал так медленно. И так неотвратимо. Я знала, что когда он упадет, все будет кончено. Они просто навалятся на него, набросятся сворой, как шакалы на раненую добычу и разорвут на части. Вместо того, чтобы умереть, я увижу, как умрет Кристофер.

Нет! Не хочу! И не буду! И пусть я не могу сражаться, не могу двигаться, ничего не могу, даже призвать огонь... Вернее могу, но это будет иметь определенные последствия. А почему я до сих пор думаю о последствиях? Понятия не имею, но именно сейчас в эту минуту перестану. Обещаю. Что мне терять? Ничего, кроме рук, которые скорей всего прилипнут к полу и станут такими же бесполезными, как и ноги. Ну и пусть! Знаете, когда нечего терять, когда отбрасывается все лишнее и ненужное становится очень легко принимать решения. Становится очень легко, не оглядываться.

Арирх сделал шаг назад, и коленом толкнул Криса, чтобы не упасть вместе с Оуэном. Крис дернулся, качнулся вперед… И зерна изменений привычно собрались в моей руке и отправились в полет.

– Ивидель, нет! – услышала я предостерегающий крик Мэрдока. Девы, кому-то еще было дело до того, что я творю.

Кисти рук мгновенно налились тяжестью, словно на каждое запястье повесили по ведру с водой. И этой тяжести невозможно было сопротивляться. Я тут же повалилась вперед, ладони коснулись солнечного мрамора. По светлым прожилкам камня побежали искорки. Срывающаяся с пальцев магия впиталась в мрамор, как вода в губку. И не просто впиталась, она будто стремилась туда, как река, которая всегда стремится к морю. Она уходила в камень вся, не получалось послать ни одной капли, ни одного зернышка к Арирху и Лиа, чтобы отвлечь их от Кристофера. Я хотела спалить черный плащ демона, хотела раскалить нож, что торчал из живота горничной, чтобы выжечь ее изнутри, сплавить мышцы, обуглить кости, пусть тогда попробует посмеяться…

Но ты предполагаешь, а Девы отмахиваются от твоих замыслов.

И все же, светящийся мрамор отвлек демонов от Криса. Пусть на миг, но они замерли, заворожено глядя на огненные прожилки под ногами. Оуэн упал на колени, Арирх склонился к нему, снова затягивая жгут, и в этот момент мой рыцарь вдруг резко запрокинул голову назад и ударил затылком одержимого прямо по носу. Демон не выпустил удавку, но чуть ослабил ее, позволяя Крису вдох. Всего лишь один глоток воздуха, но именно он и стал решающим. Продолжающая сжимать его руки Лиа удивленно вскрикнула, когда Оуэн сам обхватил ее запястья, словно не хотел, чтобы это прикосновение заканчивалось. Он перестал дергаться, перестал обращать внимание на демона за спиной, он смотрел только на девушку. Смотрел так, как никогда. Смотрел так, словно сейчас эта девушка с обожженного головой была для него самым важным, тем от чего невозможно было отвести глаза.

Веселость горничной куда-то улетучилась. Она разжала пальцы, больше не желая прикасаться к рыцарю, не желая удерживать его руки.

– Прочь! – повторил Крис, и я едва узнала его голос. Он был совсем другим, он пробирал до самых костей, как зимний ветер в ущелье, что способен свести с ума кого угодно. Я словно слышала его не ушами, а чем-то иным, чем-то сидящим глубоко внутри. И не только я. Его слышал демон. Слышал не просто слова, он слышал приказ, которого нельзя ослушаться, а только беспрекословно подчиниться.

И демон повиновался. Тварь Разлома выглянула из глаз Лиа и не смогла спрятаться обратно, она выплеснулась чернотой на светящийся от магии мрамор, а потом… Она втянулась в камень, почти так же, как и зерна огня. Но не в светящиеся прожилки, а в черную ломаную линию, что тянулась через весь зал и заканчивалась у каменного трона с обломками странных скульптур, напоминавших зверей.

Арирх выпустил из рук удавку и отступил. На его лице был написан даже не страх, там были горечь и отвращение. А еще узнавание. Словно он знал, что так и будет, словно видел такое не раз.

– Стоп! – услышали мы знакомый голос. – Всем остановиться.

Я подняла голову и увидела как тот, что называл себя Йеном Виттерном, выпустил из рук колодезную цепь, что свисала из дыры в потолке, которой старательно и без всякой магии душил Аннабэль Криэ.

Странно, но ни один из демонов не схватился за зерна изменений. Ни один. А посему, они точно знали, где мы находись, знали, чем это чревато. Поведение мрамора было сюрпризом лишь для нас, учеников первого потока.

– Остановились! – повторил мужчина с половинчатым лицом.

Что было такого в его голосе, что заставляло нас повиноваться ему даже сейчас? Не знаю. Возможно, мы слишком привыкли исполнять приказы, привыкли настолько, что не видели для себя другого выбора. А может, мы были слишком напуганы тем, что происходило и сами были рады взять передышку.

Серая жрица, хрипло дыша, упала к ногам одержимого. Одна половина лица мужчины все еще была обезображена шрамами, которые мы не раз видели на уроках магистра Виттерна, а вторая была скрыта черной маской. Демон перехватил мой взгляд, поднял руку к лицу и одним движением смахнул черную маску на пол. Смахнул вместе с наложенной на нее чужой личиной. Его лицо больше не напоминало нашего учителя, но и на лицо затворника оно мало походило, может быть потому, что мы не знали, как тот выглядит. Мало кто, мог похвастаться тем, что видел правителя без маски после крушения дирижаблей, князь уничтожил все портреты, как и зеркала.

Мы смотрели на высокие скулы, тонкие черты лица, светлые ресницы, обрамляющие серые глаза, на сжатые в ниточку губы. Мужчина притворявшийся Йеном Виттерном был куда красивее магистра.

– Кто бы знал, как мне надоело таскать эту тряпку, – проговорил Северин Рейт Эрито сто двадцать пятый князь Аэры. – Нам обоим надоело, – закончил демон, прозванный в народе затворником. – Что вы так смотрите, леди Астер? Поражены? Этот трюк стар как мир, но признаюсь, было забавно слушать, как вы живописали «магистру Виттерну», – он скупо улыбнулся, – то, что происходило в Академикуме, и несомненно ждали помощи. Ваше разочарованное личико мне нравилось гораздо больше сегодняшнего.

Крис закашлялся, потер шею, на которой осталась багровая полоса и хрипло проговорил:

– Черт, оказывается, я уже привык, что подобные царапины заживают почти мгновенно.

Лиа лежала прямо перед ним, из раны на ее животе на мрамор текла густая, почти черная кровь. Покинувший ее тело демон не успел залечить эту рану.

– Ничто не длится вечно, особенно магия. И особенно любовь, которая позволила этой девчонке нарушить закон и запустить внутрь человека столько зерен изменений, что они не только не убили его, но и штопали несколько дней, – покачал головой князь и с презрением повторил: – Пресловутая любовь, такая непонятная и нестабильная. Поспорим, что она не сможет это повторить?

– Что ты знаешь о любви? – прошептала я.

– Да уж побольше вас всех вместе взятых.

Я услышала всхлип, повернула голову и увидела, как Мэри со слезами на глазах, пыталась оттащить за ногу Ильяну Кэррок от бессознательного Вьера. Глава Магиуса, единственная, кто не отреагировал на приказ князя. Она ,кажется, жаждала не просто укусить тиэрца, она хотела сожрать его целиком. Как быстро с твари Разлома слетела притворная человечность, как тонкая вуаль с дамской шляпки.

– Как только перестанешь призывать изменения, магия этого места тебя отпустит, – с каким-то странным сочувствием произнес барон Эсток.

Я обернулась, первый советник князя возвышался над Мэрдоком. Сокурсник припал на одно колено и, так же как и я, пытался оторвать ладони от пола. Девы, я даже не успела ощутить чужие зерна изменений, как мрамор поглотил их.

– Это всех касается, – добавил князь и, понизив голос, добавил: – Спокойнее, Сэрра.

Я проследила за его взглядом и увидела незнакомую девушку с бумажным цветком, которая деловито постукивала по ладони широким лезвием ножа, у нас в Илистой норе похожим кухарка орудовала. Это выглядело бы скорее смешно, чем угрожающе, если бы одержимая не стояла над Дженнет и не смотрела на нее как на праздничную индюшку, которой нужно перерезать горло. За те несколько секунд короткой схватки демоны развлекали не только нас с Кристофером.

– Мы же не хотим лишить один из самых древних родов наследницы? – спросил затворник, а один из демонов с факелом рассмеялся. Видимо это шутка только для одержимых.

– Будто вам не все равно!? – выкрикнула Гэли, как раз тогда, когда я собрала зерна изменений и заставила их рассеяться. – Будто вам есть дело до кого-либо!

Я попыталась оторвать руки от пола и зашипела от боли, когда это удалось. Кожа на ладонях была красной и припухшей, как у прачки. Поразительно, насколько равнодушной оставил меня этот факт. На полу остался едва заметный след от ладоней, словно я приложила их не к мрамору, а к замерзшему стеклу.

– Только мне и есть дело, – констатировал затворник и оглядел зал с колоннами с таким видом, словно только сейчас осознал, где находился. – Иногда, думаю, что только я один думаю о будущем, а остальные просто…

– Живем? – спросил Александр Миэр, и я поразилась злости в его голосе.

Не знаю, к чему она относилась. К дочери, которая, все еще стояла на коленях и не могла отнять рук от солнечного мрамора? К князю, который развернулся и медленно зашагал к каменному сидению? К наемникам, что прижимали к земле рыжеволосую одержимую? Или к самому себе, к своим рукам, которые сжимали черных клинок и дрожали? Сжимали, но никак не могли нанести решающий удар матери своего ребенка.

– Вы просто жрете, спите и плодите себе подобных, – без всяких эмоций ответил затворник.

– Именно это и есть – думать о будущем. – Отец Гэли выпрямился и, словно приняв какое-то решение, опустил нож.

– Это красивые слова. – Князь остановился, посмотрел на валяющееся у колонны золотое украшение, на миг задумался, а потом небрежно подобрал обруч, как горожанин поднимает мелкую монетку, вроде и не к чему, но оставлять в грязи жалко, и прямо вот так с нитями пыли водрузил на голову. – А ваши действия говорят об обратном. То, что вы здесь, говорит об обратном.

– Мы здесь, чтобы закрыть Разлом, – спокойно, словно за светским обедом произнес Мэрдок. Мой несостоявшийся жених тоже собрал магию, оторвал ладони от мрамора и встал рядом с Кристофером, пошатнулся, но устоял.

– Вот именно, – не стал спорить затворник, остановился у трона и словно с легким сожалением, коснулся рукой головы одной из скульптур, так похожей на сову.

Государь нарочито вздохнул, а потом взял что-то лежавшее поперек каменного сиденья. Свет факелов отразился от черного кончика, пробежался по клинку и отскочил от светлой стали основания. Клинок первого рода. Клинок лишь наполовину закаленный во тьме Разлома. В последний раз я видела, как он вогнал его между пластин железной кошки Вьера. Князь взвесил оружие в руке, а потом вдруг развернулся и со всего маха ударил по обрубку шеи каменного зверя, что лежал у изножья сидения. Точно ударил, словно проделывал это не раз. Брызнула каменная крошка. – Вот именно, – повторил затворник, опустил клинок, сел на трон и иронично поинтересовался: – Как вы думаете много на Аэре демонов?

А я вдруг ощутила маленькую огненную искорку в правой ступне, она как укол чересчур длинной булавкой заставила меня вздрогнуть.

– Мне плевать, – ответил Альберт. Дженнет наконец смогла взять под контроль магию и подняла руки. По непонятной причине сокурсница не торопилась подниматься на ноги. Хотя почему по непонятной? По очень даже понятной, но несколько неожиданной.

– Десяток? – продолжал спрашивать демон на троне, и обвел взглядом зал и стоящих вокруг одержимых с факелами. – Два? Три?

И словно повинуясь приказу, который мы не слышали, из тьмы выступили еще одержимые. Еще и еще. Разных возрастов, разного пола, разной комплекции, в разной одежде, но все с одинаковыми черными глазами.

– Три десятка? – продолжал спрашивать князь, а они продолжали появляться.

Демонов было столько, что я задумалась, кого именно затворник просил остановиться. Нас? Или все же их? Да три десятка одержимых придушили бы нас как кутят без всякой магии.

– Не будем гадать, – продолжил князь. – Буду откровенен, на Аэре нас пятьсот сорок три души.

– Ох! – вырвалось у Мэри и она отпустила ногу мисс Ильяны.

– У вас нет души! – выкрикнула Гэли, ее зерна изменений растворились в звучащей в голосе ярости, и подруга потрясла руками, словно схватилась за что-то горячее.

– Уверены? – уточнил барон Эсток.

– Не будем углубляться в теологические споры, – взмахнул рукой одержимый на троне. – Называйте, как хотите.

– Больше пяти сотен тварей! – пораженно сказал железнорукий и помог Дженнет встать. Девушка с бумажным цветком на груди отступила на шаг в сторону, но нож убирать не спешила.

– Всего пять сотен, – поправил его князь. – Всего. Скажите мне, это стоит того, чтобы рисковать Аэрой и жизнями всех людей?

– Что за чушь вы несете? – грубо сказала герцогиня. – Мы как раз защищаем Аэру и людей.

– Поясните, – попросил Мэрдок.

– Поясняю, – спокойно ответил затворник, так спокойно, словно у него каждый день требуют ответа ученики Академикума. – Вы знаете, что будет, когда Разлом закроется?

– Эра станет целой, – ответила я, едва не проглотив последнее слово, потому как огненная искорка перебралась на вторую ступню.

– Уверены, леди Астер? А что, если все будет не так? Что если Тиэра все же раздавит Аэру? Кажется, так предсказывали ваши богини? Представьте, что предсказание сбылось. Ведь после того, как вы завершите ритуал пути, назад не будет, переиграть эту партию не получится.

– Мы… мы… – начала едва не плача Мэри. – Когда мы закроем Разлом, демоны исчезнут!

– Вряд ли, – скучающе ответил князь. – Мы не снежинки, чтобы исчезать под первыми весенними лучами солнца. Мы просто потеряем связь со своим миром, потеряем надежду увидеть родных, но не умрем. Если Аэра уцелеет, уцелеем и мы. Но такой исход маловероятен, и мы не хотим рисковать вашим, а теперь уже и нашим миром. Поэтому повторяю вопрос: вы думает о будущем?

– А если это правда? – сказал вдруг Дженнет. – Тиэра раздавит Аэру, там много железа и вообще… предсказание богинь.

– Это вранье, – раздался тихих голос, но мы его услышали, а Мэри так и вовсе опустилась на пол глядя на очнувшегося Вьера, даже глава Магиуса замерла, то ли утомилась, то ли училась ползать о сломанным позвоночником. – Они сами и придумали это предсказание… демоны. Разрежь яблоко, а потом соедини обе половины обратно, разве одна разрушит другую? Нет. А насчет железа… Оно всегда было там, – его голос был едва слышен, – в земле. Не из воздуха же мы его взяли. Металл есть и на Аэре.

– Ничего не берется из ничего, – повторила я одну из самых важных основ магии.

– Вот именно, – сказал тиэрец. – Вот именно. Закончите ритуал…

– Но… – начал Мэрдок, – мы не знаем…

– Вы уже на месте и вы уже начали. – Вьер не пытался встать, не пытался даже поднять голову, словно у него уже не было на это сил, но в его голосе ясно слышалась улыбка. – Наставники были правы, как только ты попадаешь в нужное место, то понимаешь это сразу.

– В нужное?– с сомнением переспросила Дженнет.

– Вы в зале стихий! – вдруг сказала Аннабэль Криэ.

А рыжеволосый демон неожиданно рванулся из рук оного из наемников. Мужчина выругался и вопросительно посмотрел на Александра Миэра, тот кивнул и наемник перестал удерживать одержимую.

– Серьезно? – уточнил Крис. – А что было там? – Он посмотрел наверх. – Подделка?

– Ну, зачем так грубо, – попенял князь, не выражая, впрочем, особого беспокойства. – Там тоже зал. Именно в нем десять родов принесли магическую клятву верности первому князю. Они, кстати, доверяли правителю куда больше чем вы, раз позволили создать зеркальные стены, которые до сих пор реагируют на кровь. – Затворник снова поднял меч.

– Согласно древним текстам, – ответила Аннабэль Криэ, – зал, где приносили присягу, сам по себе артефакт.

– Запретить что ли, учить женщин читать? – иронично спросил сам у себя затворник.

При слове «женщин» я зашипела, так как огненная искорка превратилась в огненную спицу и пронзила ногу до колена. Девы, что это? Короста? Что-то иное?

– Вы правы, безграмотными проще управлять и они не задают вопросов, лишь радостно бегут туда, куда укажешь. Нужно будет подумать, под каким соусом это преподнести, – задумался барон Эток. – Например, одна из женщин перечитав передовицы Эренстальского вестника, твердо уверилась, что конец света неминуем и наглоталась снотворных порошков. Или еще хуже, напоила этими порошками детей, вред от грамотности на лицо…

– Принося клятву, глава рода давал князю право видеть себя в стене в любое время, в любой момент. Это был знак доверия, знак того, что ты не замышляешь дурного.

– Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи, – продекларировал вдруг тонким голосом мой рыцарь, словно передразнивая кого-то, кого я не знала.

– Но согласно пятой описи настоятельницы Отречения Лурдес Молчаливой, видеть князь мог, только пока стена оставалась целой, – закончила серая жрица.

– Надо их сжигать, – констатировал затворник.

– Описи или настоятельниц? – поинтересовался Арирх.

– Я еще не решил.

– А целой была только стена Муньеров, – прошептала я. – И как только род возродился…

– Они смогли его видеть, – закончила Дженнет. – Не удивительно, что эти стены разбили и растащили на камушки.

– Вот, как они узнавали, где ты. – Я схватилась за бедро, внутри которого разливалась огненная боль. В голове снова зазвучал голос одержимого: «Благодарю вас, леди Астер, за то, что выманили из норы этого пришлого…»

– Браво, – серьезно сказал князь. – Могу представить вас к княжеской награде.

– Они тянут время, – прошептал Вьер. – Время… его почти не осталось…

В кои-то веки я была с ним абсолютно согласна. Огненный ручеек продолжал растекаться внутри правой ноги.

– И опять верно. Тянем, – вздохнул затворник и устроился на каменном сиденье поудобнее, словно зритель в театральной ложе. – Ну, давайте, закрывайте ваш Разлом.

И мы замолчали. Замолчали все разом, как толпа на главной площади Льежа, готовящаяся внимать глашатаю, зачитывающему приговор. Тишина и взгляды, которые мы бросали друг на друга, ища поддержки и не находя ничего кроме растерянности.

– Ну, – поторопил нас государь и качнул лезвием, – Я-то никуда не тороплюсь, а вот вы…

Ручеек огня превратился в речку, которая подхватила меня и стала бить о камни.

Я не сдержала стона.

Все обернулись. И демоны и люди. И даже рыжая, князь, и Аннабэль…

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, но боль, в которой я сгорала, отчетливо виднелась на моем лице.

– Иви! – Я скорее угадала по губам, чем услышала голос Кристофера.

Лицо рыцаря показалось мне круглым, как белая Эо, как ее отражение в замковом пруду, что расплывается от одного неосторожного движения.

Огонь поднялся по венам вместо крови, и стон все же превратился в крик. Все смешалось перед глазами, я едва осознала, что падаю… Что упала, когда затылок обожгло болью, когда я ударилась им об пол.

Я кричала, а кто-то кричал вместе со мной, кто-то пытался меня поднять.

Воздух в легких кончился, я больше не могла кричать, но могла слышать голос Дженнет, который то появлялся, то пропадал, заглушаемый огненной болью.

– Степнячка говорила… Зелье отсрочило смерть… Но сделало ее крайне мучительной... И долгой.

– Насколько долгой? – кажется, затворнику и в самом деле стало интересно.

Боль заставила меня выгнуться дугой, и любопытство князя казалось почти кощунством.

– Несколько часов… дней…

Герцогиня говорила что-то еще, но я уже не слышала. Огонь влился в позвоночник, перед глазами сгустилась тьма. Сгустилась и тут же развеялась. Жаль, что боль не спешила следовать ее примеру, боль продолжала накатывать волнами, она отталкивала тьму.

Я снова видела зал с колоннами, снова видела людей. Но совсем иных. Они стояли, кто на коленях, кто на четвереньках, двое лежали. Но у всех без исключения руки касались мрамора, а их магия вливалась в пол, заставляя его светиться. Их было пятеро… Нет, шестеро. Еще один стоял в центре с мечом в руках.

Боль дошла до основания черепа, дошла до головы, ввинчиваясь так глубоко, что казалось еще немного и голова лопнет. Еще немного и я исчезну. Исчезнут воспоминания, исчезнут мечты, исчезнут надежды, слезы. Исчезнет любовь, исчезнет все, что было мной, было Ивидель Астер. Это было обидно. Наверное, поэтому я все еще цеплялась за жизнь, за то, что от нее осталось, даже за видения. Мне было так страшно закрыть глаза, ведь неизвестно, открою ли я их снова. А если открою, то где?

Огненная боль вскипала внутри меня, она шипела, бурлила, жгла, а потом просто выплеснулась наружу, как вода из переполненного котелка. Зерна изменений собрались на кончиках пальцев, кисти тут же отяжелели и прилипли к полу. Боль снова накрыла меня с головой, тело выгнулось. Я снова кричала, и этот крик звенел в ушах множеством голосов. Они грохотали, и от этого грохота дрожал пол, дрожали пальцы и даже пламя, что срывалось с пальцев и впитывалось в мрамор. Огня было много. Очень много, больше, чем в воды в Зимнем море.

Это был огненный хаос, огненный грохот. И среди всего этого безумия, я вдруг ощутила чужой взгляд и встретилась с чужими глазами. С чужими и знакомыми одновременно. Они были светлыми, совсем, как у Альберта, совсем, как у первого змея. Его ледяной взгляд резал, словно чирийская сталь.

– Прочь, – проговорил он одними губами, а его руки по-прежнему лежали на камне у нас под ногами. – Пошла прочь! Беги отсюда! Беги! – Он почти кричал.

Мраморный пол разошелся трещиной возле его ног, и возле ног того, что держал меч. А потом из этой трещины, из этого провала стала изливаться тьма. Люди из прошлого вскочили на ноги и разбежались в разные стороны. Боль в очередной раз захлестнула меня, а тьма захлестнула мраморный зал. Человек с мечом оглянулся, и в отчаянии воткнул меч в черную расползающуюся пропасть, вогнал железо в глупой, невозможной, а главное, бесполезной попытке остановить тьму.

Он еще не знал, что тьму не остановить, что если она вырвалась, то накроет тебя с головой. Как меня, когда я все-таки закрыла глаза. Тьма окружила со всех сторон, спеленала, словно младенца и убаюкала, укрыла непроницаемым пологом от боли. Я была готова поблагодарить ее за то, что она есть. Тьма есть. Боли нет. Это уже было так много. Это уже было благо.

Если такова смерть, то она была милосердна, чтобы там не говорили Дженнет или Цецилия, чтобы я не слышала... А я слышала! Сперва отдаленно, словно чье-то бормотание за закрытой дверью. Слышала неразборчивые крики, которые казались мне такими незначительными.

– Астер!

– Что она делает?

В этих криках не было ни силы, ни смысла.

– У нее магический срыв!

– Прекрати! Пусть она прекратит!

– Нет! Выверни это место наизнанку, кузина!

– Она сейчас тут все разнесет!

– Отойдите, я дала слово, что прекращу ее страдания, если дело обернется плохо. А ее, а она мои…

– Я тебе эту черную железку знаешь куда затолкаю?

Просто звуки, как крики птиц по утрам.

– Сделайте что-нибудь!

– Что?

– Что угодно. Или вас вполне устроит братская могила? – последнее несомненно спросил Крис, его голос я узнаю даже на смертном одре. Он один говорил так, словно предлагал всем не умереть, а выпить кинилового отвара.

– Могила меня бы вполне устроила, – произнес напряженный голос, а потом последовал хлесткий приказ: – Олентьен!

Голос двоился, словно приказ отдали два человека одновременно. Олентьен – еще одно пустое слово.

– Давай сюда! Да не эту степную принцессу, а инъектор! Живо!

Я ощутила укол в шею, но он был таким далеким, таким неважным по сравнению с огнем, что разливался по венам. Комариный укус, не более.

– А если это не поможет? Если уже поздно?

– Что ты молчишь?

– Обдумываю вариант с общей могилой.

– Никогда не бывает поздно! Никогда! – Я ощутила легкое, как перышко прикосновение, и оно парадоксально оказалось куда весомее слов. – Никогда, слышишь, Ивидель! А если ты собралась спалить тут все, то начни с меня. Начни с нас с тобой!

«Нас» – какое хорошее слово.

Начни с нас с тобой…

Спалить тут все…

Если вас устроит братская могила…

У нее магический срыв…

У нее… С нас… Начни…

Слова оказались не такими уж и бесполезными, не такими пустыми. Они как заряды метателя ударялись о темноту, об огненную пелену боли. Один удар за другим.

Ивидель…

Нас…

Срыв…

Я услышала хрип и поняла, что он мой собственный. Ощутила жар и тяжесть в руках, ощутила чужое прикосновение. Голоса рывком приблизились, словно кто-то наконец распахнул дверь и стащил с моей головы черную тряпку. Я открыла глаза и вернулась в зал с колоннами, в зал с потрескавшимся мрамором, туда, откуда меня унесла огненная боль. Я все еще ощущала ее в спине, на кончиках пальцев, в коленях и ступнях. Девы, я снова чувствовала ступни.

– Ну как там на том свете, Астер? – услышала я голос Дженнет. – Как богини?

– Тебе привет передавали, – прошептала я, глядя в синие глаза. Одной рукой Кристофер обнимал меня, а во второй сжимал уже знакомый иньектор. За его спиной стоял Мэрдок. Гэли сидела с другой стороны и сжимала мое плечо. Ее пальцы были холодны как лед.

– Тебе не сбежать от меня, Ивидель, даже к вашим богиням, – прошептал Кристофер.

– Скорее вас ждут мои соотечественники в Разломе, – сказал князь.

Я оглядела зал, в интерьере которого произошли некоторые изменения. Затворник по-прежнему сидел на каменном троне, а вот пол, стены, колонны и даже потолок были расписаны огненными росчерками.

– Астер превратила зал стихий в драгоценную шкатулку, – констатировала Дженнет.

– Я? Но... Что случилось? – Я попыталась приподняться, но тело оказалось вялым и непослушным, словно очень долго лежишь в одной позе, а потом не можешь вернуть подвижность суставам.

– Не хотите поблагодарить, леди Астер? – спросил Арирх.

Я перевела вопросительный взгляд на Оуэна, но тот не спешил ничего объяснять.

– Иви, ты… – быстро заговорила Гэли. – Ты призвала столько магии!

Подруга смотрела со страхом. Все они так смотрели, и Мэрдок и Мэри, Дженнет и даже демоны, а вот во взгляде Альберта читалось одобрение. Только Рыжей, казалось, не было особого дела до того, что происходило в зале стихий, да Александру Миэру, который смотрел только на нее. Я увидела их всех и даже магистра Олентьена, а еще пропавшую Цецилию, которая помогала подняться на ноги Аннабэль Криэ. Я увидела их всех разом.

– Никто никогда не призывал столько зерен изменений, – добавила Мэри.

– Она все сделала правильно, – неожиданно сказал Вьер, открывая глаза, и девушка бросилась к тиэрцу. – Разлом – это рана на теле нашего мира и чтобы его залечить, нужна магия, – он явно повторял чужие слова, правда, голос парня становился все тише и тише. – Теперь я понимаю, что это значит… нужно чтобы вы все… все…. – Что булькнуло у него в горле и парень потерял сознание не договорив.

– Вьер! –Мэри склонилась к его лицу.

– Восхитительно, – высказался затворник, и его голос словно вернул нас обратно, заставив вспомнить кто мы и чем тут занимаемся. Еще минуту назад мы стояли все вместе, напуганные и непонимающие, а одно презрительно брошенное слово расставило все по своим местам, раскидало по разные стороны баррикад.

Мы все еще были в зале стихий.

Разлом все еще не был закрыт.

Демоны все еще занимали тела людей.

– Кто будет лечить Эру? – иронично уточнил затворник. Мы промолчали. – Никто? Я почему-то так и думал.

Возможно, стоило его послушать, стоило сделать шаг вперед, призвать зерна изменений и продолжать напитывать ими стены, вот только… Мы толком не знали, что нужно делать, напитаем, а дальше? А еще, на это не так-то просто было решиться. Только безумец бросается в бой, не думая о последствиях. Мы были не безумцами, мы были всего лишь детьми, недавно выбиравшимися из-под родительской опеки, а от нас требовали ни много ни мало спасти мир.

– Когда же все это кончится? – непонятно у кого спросила Дженнет.

– Если только захотите, то прямо сейчас, – ответил ей барон Эсток, но герцогиня сделала вид, что не услышала. – Итак, мы на исходной позиции, но поскольку мы начали диалог…

– Диалог? – Гэли вздрогнула, словно он ее ударил. – Диалог?! – Она отпустила мою руку и вскочила на ноги. Александр Миэр кивнул одному из наемников, и мужчина встал рядом с девушкой, как бы невзначай покачивая черным мечом.

Крис помог мне сесть. Я ощущала себя бесконечно слабой, словно пролежала без сознания не несколько минут, а несколько недель... Но Девы, я снова чувствовала себя живой, хотя что-то подсказывало, это ненадолго. Возможно хищная улыбка князя, или оружие, что стало мелькать в руках одержимых.

– Да, мисс Миэр, он самый. И я предлагаю его продолжить.

– Что вы предлагаете? – недоверчиво уточнил Мэрдок.

Я огляделась, на первый взгляд в рядах демонов ничего не изменилось, а вот на второй… Нигде не было девушки, которая еще недавно демонстрировала Альберту поварской нож.

– Мистер Миэр, я предлагаю вам возглавить службу выдачи патентов и торговых разрешений Аэры, – быстро проговорил барон Эсток, отступая от Гэли и наемника.

– Всего-то? – криво улыбнулся отец подруги, его взгляд снова вернулся к рыжеволосой женщине.

– И эту проблему мы тоже решим, уверяю вас, – добавил первый советник.

– Не демоны, а торгаши, – услышала я шепот Мэрдока.

– Любую проблему решим, только за бокалом шерри и в тепле.

– Любящие комфорт торгаши, – поправился он и перехватил нож с чирийским лезвием.

– Интересно, что вы предложите мне? – спросил Кристофер. – Ничего, что я интересуюсь, раз уж у нас диалог?

– А чего ты хочешь? – на полном серьезе уточнил первый советник. – Денег? Так их теперь у тебя больше, чем у меня. Титул? И тут тебя ваши богини не обидели. Прекрасную деву? Так ты держишь ее в руках. Любой из людей многое бы отдал, за женщину, которая будет смотреть на тебя так, как леди Астер смотрит на тебя. Так что тебе нужно?

– Я потому и спрашиваю, что самому ничего в голову не приходит, а шерри, я особо не люблю, – деловито сказал Кристофер, а герцогиня выставила вперед черный клинок, не сводя взгляда с одержимого с факелом в руке, что обходил ее и Альберта по широкой дуге. Пока по широкой

– Жизнь, – неожиданно сказал князь. – Ты получишь жизнь, если прямо сейчас возьмешь на руки жену и покинешь этот зал.

– Жену? – одновременно спросили Мэрдок, Кристофер и Гэли, даже рыжеволосая обернулась.

– Что-то я не помню, чтобы они приносили клятвы перед лицом богинь, – прошептала Аннабэль Криэ и как бы невзначай отошла от бывшей главы Магиуса, одержимая оскалилась, это перебитый позвоночник ей позволял. Цецилия осталась на месте, на щеке степнячки горело алое пятно от удара. Заметив мой взгляд, она коснулась лица и со злостью посмотрела на Олентьена.

– Демоны редко считают нужным изображать джентльменов. Особенно когда им нужно, чтобы ты молчала.

Я схватила Кристофера за плечо, жест вышел испуганным.

Я вспомнила отрывочные голоса, что звучали в темноте, пока меня окружал огонь, вспомнила инъектор в руках у моего рыцаря и все поняла. Пока затворник носил личину Йена Виттерна и был шанс нас одурачить, той, что могла опознать Северина помогли исчезнуть. Магистр Олентьен помог, а когда обман раскрылся, когда понадобилось противоядие, их вернули. Вернее вернули инъектор, а степнячку так, за компанию. Они не учли только одного, что появиться Аннабель Криэ. Этого никто не учел…

И тут я, наконец, осознала, что короста… Ее больше нет! В свое оправдание могу лишь сказать, что боль еще вспыхивала в теле, пусть это и были всего лишь одинокие искорки, соображала я еще не очень быстро, а жаль.

Кристофер успокаивающе положил свою ладонь поверх моей, поднял инъектор на уровень глаз, взвесил, а потом вдруг сказал:

– Держи! – и протянул Мэрдоку. – Тебе тоже не помешает уколоться. И тебе, – он посмотрел на плачущую Мэри, которая не сводила взгляда с противоядия.

Демоны дали нам настойку из семян лысого дерева. Осталось лишь понять, почему они это сделали? Почему-то этот вопрос казался мне очень важным. Испугались магии, что я призвала в беспамятстве? Но она же впиталась в мрамор, заставляя его гореть, но и только. Разлом от этого совершенно не спешил закрываться. По сути, здесь мои зерна изменений не могли причинить никому вреда.

И все же демоны меня спасли. И не только меня.

Я смотрела, как Мэрдок приложил инъектор к руке, нажал, поморщился, а потом передал Мэри. Мысли толкались в голове, как покупатели на базарной площади, вроде и много, а все бестолковые.

– Не пугайте, леди Астер, – по-своему истолковал мою растерянность затворник, – а то у нее снова огонь потечет по венам. И мы снова будем наслаждаться праздничными огнями. Я, конечно, соскучился по силе Первого змея, но не настолько. – Он переложил меч из одной руки в другую и продолжил скучающим голосом: – Где-то когда-то этот мужчина назвал эту женщину своей, и она согласилась с этим. – Он перевел взгляд с Криса на меня. – А богини услышали. С этого момента вы стали принадлежать друг другу.

– У вас это так просто? – спросил Оуэн сжимая мою руку. Слава Девам, не стал спрашивать, как расторгнуть брак. А то бы я ответила: никак.

– У нас просто, – ответил ему Арирх, приближаясь к Мэрдоку, сокурсник тут же развернулся к одержимому. – А людям обязательно нужна запись в городской книге регистрации, да звон брачных колоколов в часовне Дев, тогда как самим богиням вся эту шелуха без надобности.

Дженнет не сводила взгляда с медленно обходящего колонну одержимого, Альберт сделал шаг вперед, загораживая девушку, его стальные когти-пальцы щелкнули друг об друга. Наемник, что еще оставался рядом с Александром Миэром оглянулся и нахмурился. До этого мне казалось, что за его спиной стоял еще один демон с факелом, но сейчас там уже никого не было.

– Так ты согласен? – уточнил князь и тут же сам себя поправил: – Вы согласны? Я дарю вам жизнь, вы уходите. Все просто.

– Надолго ли? – Кристофер обнял меня одной рукой. – Как только мы выйдем отсюда, твои серые псы затравят нас как бешеных волков.

– Не затравят. – Затворник коснулся пальцем сидящей на троне каменной совы. – Мы заключим сделку. Такую же сделку, как мы заключили с Первым змеем. Ни один из нас никогда не тронет ни тебя, ни твоих потомков, а кто тронет, тот поплатится жизнью.

– Ух ты! – воскликнул Альберт, и приближавшийся к ним с Дженнет одержимый остановился. – А можно мне тоже самое, но еще титул и принцессу в придачу? Нельзя? Почему-то я так и думал.

– Не слушайте его, – раздался тихий голос Мэрдока. – Демонам верить нельзя.

– Мы всегда выполняем условия сделки, – парировал Арирх.

– А знаешь, почему они меня слушают, а не закрывают Разлом? – Затворник щелкнул пальцами по крылу еще одной фигуры, по очертаниям напоминавшей орла. – Потому что они до сих пор не уверены, что это им настолько необходимо. Да и потом, ты не забыл, что по преданию для ритуала нужны не только они, но и я? А поскольку я не собираюсь вам помогать… – Он развел руками, в левой все еще был зажат меч, черно-стальное лезвие смотрело в потолок. Показалось или светящиеся прожилки на голубом мраморе потускнели? – Торгаши здесь не только мы. Твои друзья тоже не собираются уступать ни монетки. И правильно делают. Почему бы и не договориться о приемлемых для обеих сторон условиях капитуляции, раз уж последняя неизбежна.

– А может, мы все еще можем выиграть? – Крис извиняющее посмотрел на меня и поднялся на ноги. Рыжеволосая демоница тут же обошла колонну и встала напротив. – Я могу просто изгнать…

– Каждый раз одно и то же, – по-стариковски вздохнул Арирх

– Можешь попробовать, – согласился затворник, но боюсь, что мы знаем о том, что ты можешь, а что нет, гораздо больше.

Я услышала шорох, повернула голову и увидела Ильяну Кэррок, увидела, как из ее глаз изливалась тьма, как она стелилась по голубому мрамору, как метнулась в сторону далеких дверей, как замерла, когда ломанная черная линия, так похожая на трещину посреди зала, ожила. Что-то шевельнулось в ее глубине, или мне просто так показалось из-за светящихся искорок. Тень демона на миг остановилась, словно в раздумьях, а потом ринулась к черной линии и тут же растворилась в ней.

Глава Магиуса… Теперь уже настоящая магесса вздохнула и положила голову на мраморный пол. Серая жрица бросилась к раненой женщине, от ее недавнего торжества не осталось и следа. Она упала на колени и положила руку на щеку Ильяны, а та вздохнула, как смертельно усталый человек.

– Наглядно, – прокомментировал увиденное барон Эсток.

– Теперь моя очередь демонстрировать силу, – тем же скучающим тоном проговорил князь, поднимаясь с трона. Он сделал всего два скользящих шага, и его рука легла на шею склонившейся над Вьером Мэри, в одной руке девушка все еще держала инъектор. – Но сперва ответь на вопрос, герцог Муньер, – новый титул Кристофера из уст затворника прозвучал как ругательство. – Как думаешь, успею я свернуть шею этой девчонке, – он погладил сокурсницу по волосам, и та вздрогнула, – до того, как ты изгонишь… нас? – Он взмахнул рукой с мечом, словно предлагая оглядеться.

Крис не ответил.

– Беда молодого поколения в самонадеянности, – попенял барон Эсток, а в следующий миг, я ощутила прикосновение чужой руки к плечу.

– Мы уже уничтожали род волка, – сказал стоящий надо мной Арирх, при желании я могла бы потрогать край его черного плаща.

– Если понадобится уничтожим снова, и пусть Муньер вернется, – князь схватил Мэри за волосы и дернул на себя, заставив запрокинуть голову. – Опять. Пусть… Мы убьем его снова. Будем убивать до бесконечности. А разве могли бы мы это сделать, будь он на самом деле таким всемогущим? Могли бы мы победить, если он мог изгнать всех демонов щелчком пальцев? – Затворник прижал лезвие своего меча к горлу сокурсницы.

А я тут же вспомнила развалины Серого чертога, где последний Муньер дал последний бой. У любой силы есть предел. Ничего не берется из ничего – это закон.

– Ваша сила, молодой человек, – пояснил Арирх, сильнее сжимая мое плечо, во второй руке одержимого сверкнула сталь, – это колодец. Образно говоря, глубокий, наполненный водой колодец. Но воду из него вы можете доставать только по одному ведру.

Арирх не приставлял мне нож к горлу, но его рука на моем плече выглядела не менее красноречиво. Особенно в свете того, что рыжеволосая в два шага оказалась рядом с Гэли и будто случайно коснулась ее руки. Подруга вздрогнула.

«Это не твоя мать!» – хотелось сказать мне, – «не обманывайся, не смотри на нее полным тоски взглядом».

Но, конечно, не сказала, потому что будь я на ее месте, сама вела себя точно так же. Или даже хуже.

– Кого будешь спасать, герцог Муньер? – спросил князь.

Я услышала стук, словно что-то упало, повернула голову на звук, но ничего не видела. Ничего, кроме валяющегося на мраморе потухшего факела. Но ведь кто-то держал его в руках?

– Какая из женщин тебе дороже? Какую ты будешь спасать первой? – продолжал спрашивать государь. – А может быть, сперва спасешь себя? – Один из демонов, по виду похожий на булочника, словно невзначай оказался за спиной Оуэна и я едва слышно выдохнула. Опасность, что грозила моему рыцарю, пугала куда сильнее, чем хватка стальных пальцев на плече.

– Впечатляюще, – оценил новую расстановку сил Кристофер. – Только я этого… – Он посмотрел на Аннабэль Криэ. – Я этого не делал. Я еще не настолько хорош. Даже жаль… Так что там насчет сделки?

– Вы это серьезно спрашиваете? – уточнил первый советник.

– А я похож на шутника? – Кристофер сложил руки на груди, все его внимание было приковано к барону и государю, словно не было ни Арирха ни «булочника», словно не было ни стали ни огня у них у руках. – Заключим сделку, и я отстрою такой же громадный дворец, как этот ваш Первый змей.

Воспоминания о разрушенном замке Муньров сменилось воспоминаниями о Кленовом саде, о его светлых залах, об оранжерее, арочных проходах и кабинете отца с картами на стенах. Я ощутила острую тоску по дому, по своим покоям, прозванным цветочными, по светлому будуару матушки. И пусть мы с Ильбертом родились в Илистой норе, выросли мы все же в Кленовом саду. Первый змей наверное испытывал схожие чувства, когда сменил один дом на другой.

Один дом на другой… Почти, как костюм.

Тоска по дому была испорчена воспоминанием о том, как Арирх оказался внутри меня, как занял мое тело.

Один дом на другой…

– Не стоит, – тихо проговорил Мэрдок, его черный нож все еще был зажат в руке, а взгляд не отрывался от барона Эстока.

– Не верь демону, – повторила слова Вьера Цецилия и непонятно кого попросила: – Пожалуйста.

– Как я уже сказал, сделку с Первым змеем мы соблюдали и соблюдаем до сих пор, леди Астер не даст соврать. – Затворник опустил свое половинчатое лезвие, и Мэри не сдержала облегченного вздоха.

Ильяна Кэррок не шевелилась, ее остановившийся взгляд был устремлен куда-то очень далеко. Дальше, чем может видеть человек. Девы!

Первый змей…

Сделка с демоном…

Я закрыла глаза, и на этот раз перед мысленным взором появилась Илистая нора, я слишком много думала о ней в последнее время. О ней и о легендарном предке. О бревенчатых стенах, о Высоком мысе, о который разбиралась своенравная Илия, разделяясь на два потока, на Ил и Лию. О мысе, на котором мы стояли с Мэрдоком, а тот спросил:

«Как думаете, от чего он здесь прятался?»

«Прятался? — не поняла тогда я».

«Текущая вода, — он взмахнул рукой. — Самый лучший магический изолятор, ее не в силах преодолеть две трети зерен изменений…

«А одна треть в силах. — Я дернула плечом, не имея понятия, почему меня обидело высказывание сокурсника. — Он не прятался, иначе зачем ему было впоследствии строить Кленовый Сад и переселяться в него?»

Хороший вопрос. Я почти всегда задавала хорошие вопросы, но мне почему-то никто не спешил на них отвечать.

– Не так ли, леди Астер? – уточнил затворник.

«Демонам верить нельзя», — сказал Хоторн.

«Сидел Змей в своей норе, как сыч», – сказала как-то на занятии Мерьем и была права. Они все сидели. Муньер в Сером Чертоге, змей в Илистой Норе, князь в Первом форте. Они имели дворцы, а сидели в норах.

А потом предок вдруг очнулся и построил Кленовый Сад, стал снова посещать балы и приемы, получил аудиенцию у князя. Опала, которая, по сути, была лишь на людских языках, кончилась.

Что же случилось с героем траварийской битвы, которой заявлял нескольким очевидцам: «Они придут за мной».

Кто «они»? Что изменилось? Почему он перестал прятаться в Илистой норе? «Они» пришли?

– Леди Астер? – на этот раз меня окликнул Арирх, пальцы на плече сжались.

– Он прятался от вас, – произнесла я вместо ответа. По сути это и был ответ и по тому, как замер князь, было видно, что он его понял. – Первый змей никогда не был образцом добродетели и не мог рассчитывать на заступничество богинь, – при этих слова Альберт хохотнул. – Он надеялся, можно сказать, на чудо. Он верил, что текущая вода, отражающая две трети зёрен изменений, оградит его и от демонов, а потом… Он вдруг перестал бояться. Почему? – Я понимала, что говорю слишком быстро, но остановиться уже не могла. – Не потому ли, что бояться уже было нечего, все самое худшее с ним уже случилось. Вы завладели героем траварийской битвы, надели его тело, как костюм. Демонам верить нельзя, – повторила я чужие слова. – Да, вы всегда выполняли условия заключенного договора, но в нем не было ни слова о том, что нельзя использовать того, кто ее заключает. Ведь по сути, это же не смерть, не так ли?

– Все. Я решил. Слишком башковитых женщин будем топить в Зимнем море. И желательно в юном возрасте, так как их ум явно происки демонов.

– Как скажете, государь, – как ни в чем не бывало вставил барон Эсток.

– Вы завладели Первым змеем, – повторила я и попыталась подняться, но ноги, к которым вернулась чувствительность, подвели, и я едва не повалилась обратно на мраморный пол.

– Это правда? – уточнил Кристофер.

– С Муньером такого не случится, – торопливо заверил Оуэна первый советник, а Альберт снова рассмеялся, стоящий напротив него и герцогини одержимый, чем-то напоминающий писаря в потрепанной одежде и фуражке, словно на пробу взмахнул факелом, пламя описало сияющий круг. – Волк нам недоступен, поэтому он не боялся жить в Запретном городе...

– Поэтому вы и уничтожили его род, – закончила Дженнет. – Ничто не раздражает тебя как тот, кому ты не можешь приказать, знаю по себе.

– Поймите, вам, – барон Эсток смотрел только на Кристофера, – совершенно нечего опасаться.

– Время! – выкрикнула Мэри, и князь выругался, дернул ее за волосы, а потом оттолкнул от себя. Сокурсница упала на Вьера.

– Парад лун! – Цецилия указала рукой на потолок, светящиеся прожилки которого почти потухли. Указала на дыру через которую в зал стихий заглядывали звезды.

«Беги!» – сказал мне Первый змей.

«Закройте Разлом», – попросил тиэрец.

«Предлагаю сделку» – произнес князь

«Время», – выкрикнула Мэри.

Время было самым важным, что я услышала…

– Парад лун почти закончен, – рассмеялся затворник. – Было приятно поболтать.

– И что? – жалобно спросила Гэли, – уже все? Теперь нас просто убьют?

– Не просто, а… – начал Арирх.

– Если бы вы хотели нас убить, вы бы давным-давно это сделали, – громко произнесла я и протянула руку Крису. Он обхватил мои пальцы, помогая подняться. Голова закружилась, я пошатнулась, но тут же ощутила, как Мэрдок подхватил меня под локоть. Я выпрямилась. Кто бы знал, как это приятно, смотреть своим врагам в глаза, а не снизу вверх.

– Вы могли убить нас сразу, – произнесла я, глядя в светлые глаза затворника. – Вы могли убить нас в Академикуме, могли просто оставить в Запретном городе, могли убить в Льеже, в Эрнестали…

– Придушить в колыбели, – продолжил кузен и вдруг резким движением выбил факел из руки «писаря».

– Вы могли полностью исключить даже призрачную возможность того, что Разлом будет закрыт. – Цецилия так же как и я не отрывала взгляда от затворника, в моем была злость, а ее тоска. – Но не сделали этого.

– Придется это исправить, – ответил государь, и из его голоса исчезли все эмоции, он стал походить на ледяной ветер чирийских гор, что пробирает до костей. Настоящий голос демона, а не человека.

Игры кончились. Как и разговоры. Я знала, что сказала что-то не то, что-то неправильное. И затворник отдал приказ, которого мы не слышали. На этот раз первыми атаковали демоны.

Рыжая развернулась и ударила Гэли. Подруга упала прямо под ноги Мэрдоку, и тот не успел подхватить девушку. Мы все ощутили призванные зерна изменений, и ладони Гэли снова прилипли к мраморному полу. Я лишь краем глаза уловила черный росчерк, когда один из наемников Миэра взмахнул клинком. Оуэн успел оттолкнуть меня в сторону, прежде чем железо со свистом рассекло воздух между нами. Я снова упала на мраморный пол, подняла голову. Глаза мужчины были полностью залиты тьмой, означающей, что пока мы тут вели светские разговоры, демоны добрались и до него. Это длилось всего лишь миг, а потом из груди мужчины вышло черное лезвие нанимателя, тьма тут же выплеснулась из глаз одержимого. Александр Миэр выдернул свое оружие из спины наемника.

– Своеобразный способ увольнения, – заметил похожий на булочника демон.

Мертвый наемник еще только начал падать, а одержимый уже ринулся к Кристоферу. Освободившаяся от человеческого тела тьма исчезла в черной трещине посреди зала. Рыжая вцепилась в Гэли, словно торговка в воришку, который увел у нее кошель с дневной выручкой. Вцепилась когтями в спину и шею, вцепилась так, будто хотела разодрать в кровь. Вцепилась так, что Мэрдок выругался, а он никогда не ругался. Демон похожий на булочника скрестил клинок с ножом Оуэна, лезвие последнего выглядело до смешного маленьким, по сравнению с лезвием одержимого. Где-то за спиной слышался звон оружия, где-то там применила магию времени Мэри… Ошибка, но как трудно сдержаться и не повторить ее.

Я коснулась пояса, но там уже давно не было рапиры, только с десяток пузырьков с компонентами да средство для чистки серебра, непонятно зачем привезенное из дома.

Черный клинок мертвого наемника лежал в пяти шагах от меня и я даже представила, как хватаю его, как… Представлять всегда легче, чем действовать, потому что на деле стоит мне коснуться чирийского железа, как руку обожжет болью и вряд ли я смогу терпеть ее достаточно долго, чтобы воспользоваться оружием.

Лихорадочные размышления были прерваны самым бесцеремонным образом, кто-то схватил меня за волосы и потянул вверх, заставляя подняться на непослушные ноги, заставляя цепляться за штаны, камзол, рубашку… Я, наконец, встала и посмотрела в светлые глаза.

– Женщина должна уметь молчать, – тихо попенял затворник и оттолкнул меня к одной из колонн, – особенно пока мужчины решают важные вопросы.

– Это не вопросы, – нашла в себе силы возразить я. – Это представление. – Я зажмурилась, потому что противник Кристофера вскользь задел рыцаря лезвием по бедру, ткань штанов стала быстро пропитываться кровью. И все же я заставила себя упрямо продолжить: – Это спектакль, к тому же дурно поставленный.

– Так что же его не смотришь? – рявкнул государь прямо мне в ухо.

Я открыла глаза и тут же отвернулась, предпочитая смотреть куда угодно, только не во тьму Разлома, которая заполнила его глаза.

Кристофер все еще стоял на ногах, два лезвия скрестились, как два взгляда.

Мэрдок пытался оторвать рыжую от Гэли. Мистер Миэр что-то прокричал, отдавая приказ живому наемнику.

– Мама, – заплакала подруга. – Мамочка!

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Рыжая замерла, и ее глаза стали таким же зелеными как у дочери.

Миг, который стал причиной всех дальнейших событий. Миг, за который произошло многое.

Мэрдок воспользовался заминкой и все-таки сумел отшвырнуть рыжую. Он сделал это рывком, не глядя, и демоница упала прямо под ноги Кристоферу и его противнику, которые сошлись в смертельном танце. Звякнула сталь, послышались ругательства. Но еще до того, как мой рыцарь вместе с одержимым упали на пол, Оуэн успел отдать приказ:

– Прочь! – произнес он голосом, которому невозможно не повиноваться.

И демон послушался. Жаль только не тот. Рыжая вздрогнула и из ее глаз брызнула тьма, она выплеснулась на мраморный пол, она льнула к нему, стелилась, как дым от фабричной трубы, стремясь к нарисованной на мраморе трещине. А спустя секунду, тьма слилась с тьмой и демон исчез.

Крис упал, на него сверху повалился одержимый, клинок демона был нацелен прямо в голову моему рыцарю, но удар неожиданно отбил Александр Миэр. Оуэн сбросил с себя «булочника».

– Я твой должник, парень, – прохрипел отец Гэли, глядя на упавшую на пол рыжеволосую и на плачущую дочь. Подруга смогла собрать свою магию, смогла оторвать руки от пола и теперь дула на красную кожу ладоней, словно камень ожег их. По мрамору разбегались светящиеся искры.

– Смотри, – потребовал князь, – вряд ли тебе когда-нибудь доведется увидеть подобное. Не хочешь поучаствовать в постановке? Может, выберешь того, кого мы возьмем следующим? – спросил государь, оттаскивая меня от колонны.

Сперва я увидела валяющуюся черную рапиру герцогини. Потом саму Дженнет, которая запрыгнула спину похожему на писаря одержимому, закрывая ему глаза, а Альберт в это время вогнал свои пальцы-лезвия в живот демону. Без всякого, впрочем, толка.

– Нет, они не годятся, – по-своему истолковал мой взгляд затворник. – Может, твоего несостоявшегося жениха? Кстати, барон Астер знает, что ты не собираешься исполнять его волю и уже, если можно так сказать, расторгла помолвку?

– Вы не возьмете Хоторна, – прошептала я, когда государь подтащил меня к каменному трону.

– Почему? – спросил он, без особого любопытства.

– Потому что, если бы вы могли, вы бы его давно вязли. Но вы не можете. А знаете почему? Потому что это Мэрдок скорее застрелится, чем совершит подлость и сделает себя уязвимым для вас. У него свои правила чести и они куда более строгие, чем у остальных. – Я споткнулась о безголового каменного волка и устояла, только схватившись за трон, в который сел затворник.

Аннабэль Криэ медленно отступала от Арирха.

– Заткнись, иначе я… – Князь поднял свой клинок.

– Вы ничего не сделаете, – перебила я, глядя на черное лезвие, – даже сейчас, – я бросила взгляд на Криса, который толкнул одержимого и тот полетел прямо на Гэли, которая склонилась над лежащей матерью, – вы осторожничаете. А ведь вы уже победили! Уже! – выкрикнула, когда он поднес кончик клинка к моему лицу. – Но демоны все равно бегут. – Я вспомнила валяющийся у стены факел. – Вы бежите, кто-то даже предпочитает вернуться в Разлом, а не… Интересно, чего вы боитесь?

Я замолчала, потому что затворник коснулся клинком моей щеки.

– Я много чего боюсь, девочка. Страх полезен, он помогает выжить.

Поверх его плеча я увидела стоящую сбоку от трона Цецилию. Степнячка была единственной, кто не принимал участия в стычке, демоны словно забыли про нее.

– Вы боитесь не закрытия Разлома, – едва слышно проговорила я. – Не только закрытия Разлома, а чего-то еще…

– А знаешь, я на тебе женюсь, – князь убрал лезвие от моего лица.

– Вы… вы все-таки просите моей руки? – дрожащим голосом спросила я. Дрожащим не от страха, а от смеха. Более неподходящих слов в данной ситуации придумать сложно.

– Чему ты удивляешься? – Он повернул голову и посмотрел на целительницу, и я поняла, что знал, что она там стоит. – Министры давно уговаривают меня обзавестись наследником. Они уже даже согласны видеть княгиней чужестранку. Думаю, моему новому выбору они только обрадуются.

– Но я же…

– Ты уже замужем? – иронично уточнил он и вдруг рявкнул: – Заканчивайте балаган!

И в этот момент все изменилось. Во второй руке одержимого, что сражался с Кристофером, вдруг появился нож и не просто появился, а затанцевал, ластясь к рукам, как летний ветерок. Демон рывком поднялся, оттолкнув Гэли и, даже не обратив на подругу внимания, поднялся, словно танцор, исполняющий замысловатое па. Я ничего не успела сообразить, как лезвие клинка столкнулось с оружием Оуэна, а сам демон оказался у него за спиной и приставил нож к горлу моего рыцаря.

– Только посмей открыть рот, – прошептал похожий на булочника мужчина. – Не успеешь произнести и звука.

И снова магия против железа, что окажется быстрее, помнится именно в такое положение когда-то поставил меня Альберт.

– Иногда мои ребята любят поиграть и зачастую переигрывают в угоду некоторой театральности, – словно извинился за своего подданного князь. – Но вернемся к вашему замужеству, о котором никто не знает. Как сказала наша уважаемая жрица, вы не приносили обетов в храме богинь. Да и потом, – он улыбнулся и посмотрел на Кристофера, – вдовам не запрещено вновь выходить замуж.

– Нет, – прошептала я и увидела стоящего на одном колене Мэрдока и точно такой же нож у его горла, только держал его барон Эсток. – Все, что угодно! Все, что вы хотите, только не убивайте его… их.

– Мы уже вели подобный разговор, леди Астер, – грустно сказал князь.

– И вам было что-то нужно от меня? – в безумной надежде, я уцепилась за это воспоминание. – Вы хотели от меня незаполненный вексель, хотели, чтобы я сказала «да»…

– Да, было нужно. Видишь ли, я скучал по силе змея. Ну, что ты так смотришь. Да, тогда твоего легендарного предка взял именно я. До сих пор помню ощущение танцующего в пальцах огня. С ним ничто не сравнится, даже металл. Вижу, что ты понимаешь, о чем я. Поэтому, – он усмехнулся, – я так хотел тебя. Твою силу. Хотел, чтобы ты пришла и сказала «да»… Но теперь твое согласие уже не имеет значения. И сила змея мне не достанется. Муньер умрет. Вам нечего предложить мне, леди Астер.

– Рад бы тебя утешить, да нечем. Муньер умрет в любом случае.

Мистер Миэр подхватил на руки лежащую на полу рыжую, передал ее наемнику, тот сразу отступил к двери. Битва действительно была проиграна, и не нужно быть стратегом, чтобы это понимать. И все же отец Гэли не ушел, он поднял клинок и сделал шаг к Крису. Но из-за колонн тут же вышли двое одержимых и очень красноречиво преградили ему дорогу.

Мэри всхлипнула, оторвала руки от светящегося пола.

– Нет!

– Можешь повторять это сколько вам угодно, моего решения это не изменит. Муньер умрет. Не хочешь поговорить об остальных? Нет? А я хочу. Они отправятся в тюрьму, в ссылку, замуж или на плаху.

– Я не выйду за вас замуж, предпочитаю плаху.

– Уверена? А что скажешь, если плаха будет ждать не тебя, а скажем, графа Астера? Или твоего брата? Матушку? Кажется, ты уже давала богиням обещание выйти замуж за нелюбимого в обмен на жизни родных? Что ты так смотришь, словно у меня выросла вторая голова? Удивляешь осведомленности? Знаешь, это было так забавно, слушать все то, что ты рассказывала Йену Виттерну. Забавно и немного утомительно, какие только глупости не волнуют молодое поколение.

– Демоны ничем не лучше.

– Поясни.

– От вопроса закрытия Разлома мы перешли к обсуждению замужества.

– О последнем ты, Ивидель, знаешь чуть больше, чем о закрытия Разлома. Или думаешь, что знаешь, не так ли?

«Так, – хотелось ответить мне. – Именно так».

Мы ничего не знали о закрытии Разлома и о том, какой ритуал не завершили предки. Но кое-кто знал. Например, тот в чьи черные глаза я сейчас смотрела. И тот, кто был пленником этой черноты. Вот если бы могли спросить…

Пораженная внезапной мыслью я вгляделась во тьму и заговорила, но не с демоном, а с тем чье тело он надел. Когда Гэли закричала: «мама», ее услышали. Возможно, есть шанс и у меня. У всех нас.

– Мы не знаем, но знаете вы. – Я оперлась о каменную голову змея. – Помогите нам, государь, – попросила я. – Помогите пока не поздно. – Я бросила взгляд на дыру в потолке, луны все еще были там. Пока были.

– Видит тьма, я пытался сохранить им жизнь. – Князь встал и схватил меня за плечо. – Никто не сможет сказать, что я немилостив.

«Он предусмотрителен и не более», – сказал как-то кузен о затворнике. И оказался прав.

– Арирх!

– Государь? – тут же откликнулся одержимый, у его ног неподвижно лежала жрица.

– Не разговаривай с этой тварью, Ивидель! – закричал Альберт.

Я повернула голову и увидела, что кузен и герцогиня тоже проиграли свой бой. Железнорукий лежал на полу, его держали сразу двое одержимых. А тот, что походил на писаря, прижимал к себе Дженнет, нарочито грубо прижимал, не давая вырваться, чему немало способствовал нож у ее бока.

– Я никуда не сбегу, – процедила герцогиня.

– Позвольте вам не поверить, – ответил одержимый в фуражке.

Демоны действительно перестали играть с нами. И пусть многие из них сбежали, осталось еще достаточно, чтобы научить уму разуму нескольких учеников.

– Чересчур правильного орла в каземат, железнорукого и волка убить, с остальными поступайте по своему усмотрению, – отдал приказ затворник.

– А леди Астер? – Арирх перевел взгляд на меня.

– А леди Астер отправиться в мои покои. Завтра я торжественно «верну» ее родным и как ее спаситель попрошу руки.

– Позволено ли мне будет узнать о судьбе мисс Цецилии? – Еще один краткий взгляд на этот раз на степнячку.

– А мисс Цецилию вышвырни вон, убей, возьми себе. Мне без разницы, лишь донеси до нее мысль, что она больше никогда не увидит своего Северина. – Имя правителя демон произнес с нескрываемой насмешкой. И пусть он говорил одержимому, но предназначались эти слова степнячке.

– Конечно, ты же нашел себе новую жертву, – проговорила целительница, когда Арирх шагнул к ней. – Пусть так, я уйду, но сперва… Северин, – позвала она, и государь едва заметно дернулся, – поцелуй меня на прощанье, – закончила женщина, шагнула к трону и повторила просьбу: – Один поцелуй. – А потом закрыла лицо руками.

Я едва слышно вскрикнула, потому что затворник с такой силой сжал мне предплечье, словно хотел сломать.

– Не в моих правилах отказывать в последнем желании, – проговорил затворник равнодушно. Цецилия опустила руки и сделала еще один шаг, оказываясь почти вплотную к нам. Ко мне. И пусть она смотрела только на князя и пусть в ее глазах смешивались отчаяние и надежда. Но руки… Ее ледяные пальцы коснулись моих. Я ощутила гладкость стеклянного пузырька и сжала ладонь.

– Осторожнее! – скорее по привычке, нежели по необходимости выкрикнул Арирх. Уверена, он повторил это предупреждение мысленно, но ведь так трудно удержаться, будучи человеком. Люди были пленниками демонов, но и демоны были пленниками людей. – Она передала Астер какую-то склянку!

Князь дернул меня за руку и отшвырнул в сторону. Я едва смогла устоять на ногах. Арирх тут же бросился вперед. У меня был миг, до того как одержимый вывернул мне кисть и заставил разжать пальцы. Пузырек упал мужчине на ладонь.

– Что там? – спросил затворник.

– Какая-то гадость, – ответил Арирх, выдернув пробку и понюхав горлышко.

– Средство для чистки серебра, – честно ответила я.

– Неважно, – потеряв интерес к пузырьку, демон швырнул его в сторону. Раздался звон стекла, и светлая жидкость разлилась неподалеку от неподвижной руки Вьера.

– Хотела отравить меня? – деловито поинтересовался затворник без всякой злости, а скорее с каким-то одобрительным интересом.

Цецилия не ответила.

– Хорошая попытка. А все хорошее обычно принято вознаграждать. Ты просила поцелуй? – Князь схватил степнячку за руку и притянул к себе. – Что ж ты его получишь.

Он обхватил затылок целительницы рукой и прижался к губам молодой женщины.

– Меня сейчас стошнит, – честно предупредил Альберт.

Это был нарочито грубый поцелуй, предназначенный причинить боль, нежели доставить удовольствие. И не только степнячке. По подбородку целительницы потекла темно- коричневая капля. Я даже подумала, что демон ее укусил, а потом…

Князь отпрянул.

– Что ты натворила?! – выкрикнул он, и коричневая жидкость окрасила его губы.

Я коснулась пузырьков на поясе. Их количество не изменилось. Изменилось наполнение, на том месте, где был прикреплено средство для чистки серебра, теперь находился другой пузырек. Когда Цецилия передала его, у меня был лишь миг, один удар сердца, для того чтобы поменять сосуды.

Когда надежды не осталось, она все-таки решилась…

Целительница успела набрать в рот вытяжку из коры лысого дерева…

Вложила мне в пальцы пустой пузырек…

А я спрятала его, не зная, что он пуст…

В тот момент, я думала, что она передала мне яд в надежде, что демоны ничего не заметят. Тщетно, они всегда все замечали. Передала свое бремя. И теперь мне предстояло «отравить» князя. Сделать то, на что она не смогла решиться.

Я приняла ее дар. Успела поменять пузырьки, очень боясь, что в последний момент гладкое стекло выскользнет из пальцев. Не выскользнуло…

Но я недооценила Цецилию. И Князь недооценил. Она все же решилась отравить своего Северина. Набрала яд в рот и поцеловала князя, отравив их обоих.

Поступок на грани фола.

Затворник сделал шаг назад, его глаза налились тьмой Разлома, а потом она выплеснулась на мрамор. Тьма демона поползла по полу, на миг замерла на краю трещины, словно раздумывая, а потом втянулась в ломаную черную линию. Еще один демон ушел.

Князь упал на четвереньки и замотал головой, словно никак не мог проснуться, стряхнуть с себя остатки кошмара. Цецилия пошатнулась и медленно осела на пол, словно это ее не держали ноги, а не меня.

Похожий на писаря демон вдруг опустил нож, который прижимал к боку Дженнет. А потом и вовсе отступил. Герцогиня тут же бросилась к Альберту, расталкивая удерживающих его демонов, но те смотрели только на князя и даже не отреагировали на ее удары.

Дрожа всем телом, государь поднял голову, его глаза были светлыми, почти прозрачными и в этой прозрачности без труда читались боль и растерянность – обычные человеческие эмоции.

– Убирайтесь! – прохрипел князь. Теперь уже настоящий князь. Он протянул дрожащую руку Цецилии. Степнячка схватила его ладонь и вдруг разрыдалась. – Я сказал, убирайтесь! – повторил свой приказ государь, словно еще сохранил право приказывать демонам, и в устремленном на Арирха взгляде я видела отражение этой уверенности. – Или отправитесь обратно в Разлом.

Одержимые смотрели на затворника, и на какой-то миг мне даже показалось, что они сейчас склонят головы и тихо произнесут: «Как скажете, государь». Привычки трудно изжить. Но они все же смогли сдержаться.

– Убирайтесь или я скажу Муньеру, что именно он может сделать с вами. В отличие от него я знаю, предел его силы. Уверен он не откажется его проверить.

Демонов все еще было больше, они все еще могли победить, но почему-то колебались. Арирх отступил первым, развернулся и направился к высоким дверям. Его шаги были отчетливо слышны в установившейся в зале тишине, а фигура в черном плаще отчетливо видна на фоне светящегося мрамора. Стоило хлопнуть высоким дверям, как остальные одержимые сорвались с места. Оружие исчезало, факелы падали один за другим. Крис выпрямился, когда лезвие исчезло от его горла. Барон Эсток исчез еще раньше.

– Интересное решение, – произнес, поднимаясь с пола Альберт. – И как мы сами до него не додумались. – А потом неуверенно добавил: – Государь?

– Приказывайте! – Мэрдок стоял чуть покачиваясь, но все же стоял.

Цецилия продолжала плакать, продолжала смотреть только на своего Северина.

– Я еще не потерял это право? – утонил князь. Покачал головой и добавил, ставшее уже привычным, даже скорее привычно-безнадежным: – Надо закрыть Разлом.

– Я слышала это столько раз, – прошептала Мэри. – Уже и не верю, что это возможно. Государь, – позвала она и протянула мужчине противоядие, – вам нужно. Вам и ей, – она посмотрела на плачущую Цецилию.

– Благодарю, мисс Коэн, – хрипло ответил князь, взял инъектор, поднес к руке степнячки и нажал. Раздался тихий щелчок, почти неслышный из-за всхлипов целительницы. – Вы просили о помощи, леди Астер? – Спросил он, прикладывая инъектор к своей шее. – Считайте, вы ее получили. – Он отстранил Цецилию и посмотрел по очереди на каждого из нас. На меня, на Кристофера, на светящийся мрамор у него под ногами и скомандовал: – Руки на пол, молодые люди. Нам нужно вернуть сюда магию. – И, подавая пример, положил ладони на камни.

Зерна изменений скользнули в мрамор. Светлые прожилки вспыхнули. Их свет прошелся по залу от одной стены до другой, от подошв сапог до дыры в потолке.

– Астер уже делала так, без особого толку, – заметила Дженнет и тут же замолчала под взглядом светлых глаз.

– Вернуть? – переспросил Кристофер подходя ко мне. – Что-то я не помню, чтобы одалживался.

На этот раз рыцарь не стал помогать мне подняться, а сам опустился на пол. Поднял ладони и внимательно посмотрел на них, словно сидел впервые в жизни. Мрамор вокруг нас светился, он горел почти весь, за исключением черной ломаной линии, так похожей на трещину посредине зала. Я устало прислонилась к плечу Оуэна и закрыла глаза. Всего на миг.

«Беги», – сказал мне Змей и побежал сам. Побежал по коридорам к Илистой норе. Бежал, а пол под его ногами дрожал. Он бежал и боялся даже оглядываться. Этот сон преследовал меня многие годы, и сейчас, стоило только закрыть глаза, я снова оказывалась в том коридоре…

Базальтовые стены…

Преследователь…

Шестеро магов на земле…

Расползающаяся по полу тьма…

И дрожащий пол…

И дрожащий мир…

Я открыла глаза и посмотрела на затворника.

– Вы не одалживались, – согласился князь, – а вот наши предки…

– Что? – услышали мы голос. Пришедшая в себя Аннабэль Криэ приподнялась, поморщилась и растерянно переспросила: – Что происходит?

Мэри тут же бросилась к ней. По какой-то причине дочь столичного травника боялась возвращаться к Вьеру, боялась даже смотреть на него, боялась понять, что возможно, тиэрец уже мертв.

– Так куда исчезает сила тех, кого отрезают от магии? – невпопад спросила я у жрицы, и та отвела глаза. – Ничего не берется из ничего, ничего не исчезает в никуда, – повторила я главный магический закон Аэры. – Ритуал предков. – Я вспомнила зал отречения, вспоминая девушку, которую отрезали от силы, вспоминая треснувший под ней пол. Словно увидев все это вместе со мной, князь кивнул. Цецилия вытерла слезы и вопросительно посмотрела на Северина. – Ритуал наших предков, – повторила я. – Они не закрывали Разлом. Они его открыли.

– Нет! – выкрикнула Гэли. – Этого не может быть! Невозможно!

– К сожалению, возможно, – затворник вздохнул, и мрамор под его руками вспыхнул ярче. – Предки… Они этого не хотели, не планировали. Они…

– Они кого-то отрезали от силы? – спросила я и схватила Кристофера за руку, ища поддержки. – Но кого? Кто мог быть настолько силен, что во время ритуала треснул не только камень в этом зале, а сама Эра?

– Людей, – печально ответил мне государь. – Всех тех, кто обладал силой, но не использовал ее, не мог, не умел или боялся. Шестеро не самых сильных, но самых родовитых магов Эры решили, что неиспользуемый дар – это расточительно. Зачем крестьянину, что сажает горох дар огня? Правильно, незачем, тем более, что он и сам махнул на него рукой. Решение отрезать простолюдин от силы и забрать ее себе казалось простым и логичным. Магия в умелых руках принесла бы куда больше пользы, чем в руках пахаря, который рано или поздно спалит поле пшеницы, и это в лучшем случае, – торопливо объяснял затворник, с тревогой глядя на дыру в потолке.

– Что-то мне подсказывает, что этих самых крестьян они спрашивать не стали, – прокомментировал услышанное Альберт.

– Конечно, не стали, – ответил ему вместо затворника Оуэн. – Молодцы ваши предки, даже обидно, что я до этого сам не додумался. – А я вспомнила, что он говорил мне нечто подобное. Казалось, это было так давно, сто лет назад в сгоревшей библиотеке. – Теперь я понимаю, почему твоему предку, – он посмотрел на Мэрдока, – зашили рот. Я бы тоже зашил.

– Девы! – воскликнула Гэли. – Значит, богини не наказывали тиэрцев? Значит, они никого не наказывали? Богини ничего не делали, это все мы?

– Какая музыка для моих ушей, – раздался тихий голос Вьера. И Мэри заплакала, на этот раз от облегчения. – Но спешу утешить, богини наказали всех. И нас и вас. Они наказали людей демонами.

– Так во всем виноваты предки? – уточнила Дженнет, не торопясь опускаться на пол и призывать магию.

– Не я должен отвечать на этот вопрос. Меня там все же не было, – пробормотал Вьер и замолчал, когда Мэри упала ему на грудь, чем едва не отправила беднягу к богиням, видимо, чтобы задал интересующий всех вопрос лично.

– К их чести, они пытались все исправить, – князь передернул плечами. Я видела насколько он наряжен, видела, как он устал и все же… Он больше нам не приказывал, он отвечал на вопросы, и за одно это я была ему благодарна. Он не заставлял, он хотел, чтобы мы сами приняли решение. – Они пытались бороться с порождениями тьмы, изобрели яд.

– Они изобрели коросту, которая поражает одного члена семьи, всегда одного, – произнес Оуэн.

– В каждом роду всегда должен быть защитник, тот, кто будет неподвластен демонам, – грустно сказал князь.

– Зараженные коростой умирают! – выкрикнула Дженнет и Альберт положил ей руку на плечо.

– Короста очень легко лечится, – парировал затворник, и в его голосе все-таки прорезалось нетерпение. Мрамор под его руками сиял, обрамляя светом валяющийся рядом половинчатый клинок, и казалось, оружие украшено россыпью драгоценных камней. – Вернее, лечилась. Лысые деревья были очень распространены.

– Ключевое слово «были», – прошептал Мэрдок и все же опустился на одно колено.

– Да, – не стал спорить князь, – Уничтожать можно не только людей. – Он тоже посмотрел на Хоторна. – Наши предки ошиблись.

«Мы хотели, как лучше» – сказал Первый змей в моем видении. Или в бреду.

– И теперь вам предстоит решить, исправлять ли эту ошибку? Но решать надо прямо сейчас. Сию минуту. – Затворник все же повысил голос, так как время уходило, убегало от нас, как серебристая лента реки. – Чтобы закрыть рану на теле мира, нужно вернуть то, что они взяли, вернуть…

– Магию, – закончила я.

– Но ведь… – впервые я видела герцогиню такой растерянной. – Они были магами и до ритуала.

– Были, – подтвердил князь. – Но не настолько сильными, как стали после.

Дженнет в замешательстве отвернулась.

– Значит, наши предки банальные воры? – спросил Хоторн. Князь не ответил, но сокурсник и не нуждался. Он несколько раз сжал и разжал руки и произнес: – Я не вор. – И с этим призвал зерна изменений.

Руки парня тут же отяжелели, их притянуло к полу, словно они были отлиты из свинца. По мрамору побежала яркая волна, на фоне которой трещина по центру стала казаться еще чернее.

– Но… – начала герцогиня, когда Альберт надавил девушке на плечи, заставив опуститься на пол. Та повиновалась, но скорее от растерянности.

– Но Вьер почему-то предпочел взять на ритуал кузена, а не меня. – Я тоже посмотрела на свои ладони и заметила, что они дрожат.

– Не думал, что ты будешь ревновать, кузина, – ответил железнорукий.

– Важна не магия, а кровь. Кровь тех, кто открыл Разлом, – сказал князь и тоже остановил взгляд на моих ладонях. – Кровь змея текла в ваших жилах всегда, а вот магию вы одолжили.

«Мы это начали, мы это и закончим», – было выложено на полу зала в сером чертоге Муньера.

– То есть я перестану быть магом? – спросила Дненнет и ее голос сорвался. – Но так нечестно! Кажется, я встала не на ту сторону.

– Именно поэтому ты и договорился с Альбертом. – Я повернулась к Вьеру. – Ведь ему будет так просто отдать то, чем он никогда не владел, а маг… А я могла бы и заартачиться.

– Не смей говорить за меня! Ты ничего не знаешь! – Вьер попытался встать, приподнялся, но у него из носа потекла кровь. – Я был магом, но Разлом отнял у меня силу. И знаешь, что самое плохое, он отнял ее не сразу, а постепенно, смакуя, словно вино. Эта отсрочка породила во мне надежду, что все обойдется, что возможно на этот раз все будет иначе. Когда я прибыл сюда, зерна изменений еще повиновались мне. Я даже смог поступить в Магиус. Но однажды проснулся и понял, что пуст, как бурдюк из-под вина в пятничный вечер…– Он закашлялся и замолчал. Никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. – Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.

– Он закашлялся. И никто не произнес ни слова, пока его хриплое дыхание не возобновилось. – Так что не говори мне, что я не знаю, каково это… отдать часть себя.

– Но ты знал, на что шел, – сказала я. – Знал, а мою силу ты хотел забрать, не спрашивая разрешения, совсем как вор. Ты не дал мне право выбора.

– Зато право выбора даю вам я. Здесь и сейчас, – твердо сказал затворник и напомнил: – Время! Решайтесь, или мы по-прежнему будем жить с демонами. Они вернутся. Они всегда возвращаются.

«А демоны то же самое говорили о Муньере» – подумала я.

Я зажмурилась, вспоминая демонов, вспоминая Арирха, как он едва не убил нас Гэли, желая завладеть инъектором с ядом из коры лысого дерева. Вспоминая, как Мистер Миэр смотрел на рыжеволосую. Вспоминая сгоревшего в своей лавке мастера Гикара. Вспоминая Клариссу Омули. Вспоминая, как демон занял мое тело на дирижабле, как сделал его чужим, вспоминая боль...

– Не хочу, чтобы они возвращались, – произнесла я и собрала в ладони зерна изменений. Кисти рук знакомо потяжелели.

– Даже поиграть, как следует, не успел, – попенял Кристофер, и его рука легла на мрамор рядом с моей. Наши пальцы соприкоснулись.

Я не ощутила никакой магии, но мрамор под его ладонью вдруг вздрогнул, словно где-то там подпрыгнул великан.

Князь перевел взгляд на герцогиню. Девушка закусила губу. Я думала, что все же отдаст приказ. Или начнет уговаривать, но затворник не сделал ни того, ни другого, вместо него с Дженнет заговорил Мэрдок.

– Разве у тебя нет ничего кроме магии? – спросил ее сокурсник.

– Разве тебе хочется всю жизнь прятаться, как Первый змей? – мягко спросил Альберт и коснулся ее ладони. Девушка вздрогнула. – Если мы не закроем Разлом, демоны победят. Снова. А мы будем обречены, он перебьют нас по одному. Кто-то утонет в тарелке с супом, кто-то подавится вишневой косточкой, чья-то кухарка перепутает крысиный яд со специями…

– Ненавижу, когда мне говорят правду, которую я не желаю слышать! – Дженнет зажмурилась и призвала магию.

Когда ее пальцы коснулись мрамора, тот вспыхнул так ярко, что я зажмурилась. Мир исчез в ослепительном сиянии, что обжигало глаза даже сквозь веки. Все исчезло и только рука Кристофера рядом с моей оставалась реальной. Одна вспышка сменяла другую, еще и еще, но… ничего не происходило.

– А что-то помимо цветомузыки будет? – спросил Оуэн.

Я открыла глаза и тут же снова зажмурилась. Яркий свет резал глаза, не давая ничего толком рассмотреть. Я различала только фигуры, кто-то сидел на полу, как Дженнет и Альберт, как князь и Цецилия, Мэрдок, Крис, Мэри... Кто-то ещё стоял, как Гэли, ее отец, оставшийся в живых наемник. Кто-то лежал, как Вьер и серая жрица.

– Что не так? – прокричал Хоторн, – почему это не работает?

– Работает, – также громко ответил князь, а я удивилась тому, что они оба пытались перекричать свет. – Просто силы не хватает. Нашей силы слишком мало.

– Мало? – воскликнула Дженнет и попыталась оторвать ладони от мраморного Пола.

– Да, Разлом – пасть голодного чудовища, и нам надо его насытить.

– Чем? – спросил Мердок, – что ещё мы можем ей отдать?

– Всё! – ответил вдруг Альберт. – Мы должны отдать ей всё. Я, конечно, не маг, но… – Он положил руки на пол рядом с ладонями герцогини.

– А я маг! – выкрикнула Мэри, посмотрела на Вьера, и с её ладоней потекло время.

– И я! – Добавила Гэли, опускаясь на пол. Ветер, сорвавшийся с её пальцев, заставил пол в очередной раз дрогнуть. Снова раздалось низкое гудение, оно нарастало с каждой секундой с каждым ударом сердца.

Александр Миэр опустился на колени вслед за дочерью, бросил оружие на вспыхивающий мрамор и точно так же опустил ладони на камень. Наемник повторил его действия, разве что, перед этим осторожно положил рыжую и смачно выругался.

– А я маг… был магом, но у нас на Тиэре говорят, что бывших магов не бывает, – прошептал Вьер и с усилием перевернулся на живот.

На пол брызнула алая кровь, но, тем не менее, тиэрец положил ладони перед собой и, словно этого было мало, уронил голову на светящийся мрамор. Последний коснулась камня целительница, при этом степнячка не сводила взгляда с князя, и если бы он прямо сейчас предложил ей прыгнуть в Разлом, она и не подумала бы возражать. В какой-то степени я ее понимала.

Свет вспыхнул в последний раз. Низкое вибрирующее гудение оборвалось, словно звук встретился со светом и проиграл последнему в силе. Мрамор вдруг перестал дрожать, и… Я даже не сразу увидела, так как нестерпимо яркий свет продолжал резать глаза. Чёрная трещина посреди зала стала расширяться, разрастаться в разные стороны. Тьма, словно перекрашивала сияющий мрамор в чёрный цвет. Когда трещина дошла до неподвижно лежавшей Ильяны Кэррок, коснулась ее. Бывшая глава Магиуса качнулась, а потом тело женщины просто упало во тьму, которая тут же покрыла его с головы до ног, как болотная жижа, оставленный в трясине сапог.

Тьма бежала по мрамору, горящие прожилки гасли одна за другой. Вот чернота коснулась ноги мертвого наёмника, а через миг мужчина тоже канул в темноту.

– Чёрт! – произнёс Крис, но тьма осталась глуха к ругательствам другого мира. Она поглощала камень за камнем, она разрасталась, как поставленное кухаркой тесто. Каменный трон провалился во тьму абсолютно бесшумно. Так же без единого звука она поглотила каменные фигуры у трона, змея, орла, сову и последним безголового волка.

«Беги!» – сказал Первые змей, и я чуть не последовало данному много веков назад совету. Что-то прокричала Дженнет, запричитала Мэри. Я забыла, как дышать, когда тьма подобралась прямо к моим ладоням. Ещё миг и она коснётся кончиков пальцев, а потом я упаду её плотную черноту…

В отчаянии я подняла голову и успела увидеть, как князь оторвал ладони от пола, который под его руками уже стал чёрным. Поднял и посмотрел на расползающуюся по коже тьму. Встряхнул кистью, а потом в отчаянной, но такой понятной мне попытке, схватил свой клинок и одним движением вогнал его в трещину, совсем как его предок. Жест на грани отчаяния, жест защиты, словно тьма была противником, которого можно сразить.

«По праву сильного», – вспыхнула надпись на клинке. И погасла.

Что-то загрохотало. Сперва вдалеке, а потом все ближе и ближе. На этот раз зал стихий вздрогнул весь. Тьма коснулась моего среднего пальца и ладони Кристофера. Странно, но чернота была холодной, как вода в ручье.

Мой испуганный крик потонул в грохоте. С потолка сорвался кусок мрамора, упал и разлетелся на множество осколков. Закричала серая жрица, а вместе с ней и Гэли. Тьма обхватила мою ладонь, и я поняла, что сейчас тоже закричу не хуже ярмарочного зазывалы. Второй кусок мрамора с потолка упал прямо в черноту и тихо исчез в ней.

Мрамор вспыхнул снова. Он вспыхнул везде, даже под тьмой, делай её почти прозрачной, почти невидимой. Третий осколок мрамора упал рядом с Кристофером, четвёртый – за моей спиной. Я ощутила жалящие уколы в шею и один весьма ощутимый в спину, когда осколки брызнули в разные стороны. На большее моего самообладания не хватило. Я собрала зерна изменений, заставив их рассеяться. С трудом подняла руки, стараясь стряхнуть с кожи тьму. Какой-то камень ударил меня в спину, едва не опрокинув во тьму, которая сейчас как никогда напоминала разлитые на полу чернила. Крис успел схватить меня за руки и прижать к себе.

Зал покрывался трещинами. Стены, пол, колонны – всё рассыпалось на маленькие кусочки, с потолка падали целые пласты. Казалось, мир вокруг нас разваливается на части. Я не хотела этого видеть, не хотела видеть нашего конца, пусть это было малодушно. Я уткнулась в грудь Крису, и тут...

Все кончилось. Вот так в один момент. Расползающийся под ногами пол замер, грохот затих. В первый момент даже показалось, что я попросту оглохла, такой пронзительной оказалась тишина.

Я подняла голову. Тьма, выжженная сиянием мрамора, исчезла, испарилась, как вода в забытом на очаге котелке. А ещё… Зала стихий больше не существовало. Не было ни потолка, ни пола, ни колонн. Остался только пол и светлеющее над нами небо, на котором белая Ио уже сделала первый шаг в сторону и нарушила ровный строй глаз Дев. Парад лун закончился.

Тусклый предрассветный свет померк, когда его загородил вытянутый шар дирижабля. Дверь гондолы открылась, и мы увидели Йена Виттерна.

– Почему мне всегда приходится бегать за вами? – непонятно у кого спросил учитель.

Я услышала тихий смех и с удивлением поняла, что смеялся Мэрдок.

Хоторн поднял покрасневшие ладони от усыпанного осколками пола. На потрескавшемся мраморе остались оттиски его рук. Как и мои. Как и Криса и всех тех, кто был сегодня в этом зале. Кто участвовал в новом ритуале.

– И пусть потомки гадают, что здесь произошло и почему вместо отпечатка руки в одном месте след железный клешни, – произнёс Альберт и тоже рассмеялся. Его смех, как всегда, напоминал смех сумасшедшего, правда, сегодня это уже никого не пугало.