87. Ну вот и все, Кристел

Кристел

Слабость по всему телу не позволяла пошевелить даже пальцем. С каждой секундой меня уносили все дальше, а плач Тамии становился все тише, причиняя душевные терзания.

«Боги, защитите бедную девушку. Она и так уже достаточно натерпелась. Не оставьте ее в этом аду, молю вас…»

За себя бы лучше молилась, скажете вы, да только я не могла не беспокоиться об этой измученной магиане, которую похитили еще ребенком и на протяжении десяти лет держали взаперти. Она росла одна, без тепла своей матушки, без поддержки отца и без защиты брата.

«Тамия практически ничего хорошего не видела в своей жизни… Я всем сердцем желаю, чтобы вы познали на себе ее страдания!» – рычала, проклиная герцога и короля.

– Ты сильна магически, – послышался вздох мужчины, который неспешно двигался вперед, удерживая меня на руках. – А это значит, что участь твоя незавидна…

Я мечтала дать ему отпор, пусть и словесный, но язык отказывался шевелиться. Поэтому все, что мне оставалось, это молча слушать гнилые речи герцога Ортье.

– Слабые не выдерживают обращения, – хмыкнул он, своими словами вызывая недоброе предчувствие. – Они мрут, как мухи, – продолжал его светлость, не замечая бури в моих глазах. – Но вот одаренные магически пополняют ряды мертвой армии и, судя по всему, ты станешь одной из них. Но знаешь, пусть лучше так, лучше стать нечистью, чем разделить участь сестры Неймана. Она ведь до сих пор все помнит: свою прежнюю жизнь, родителей, брата, а ты, когда превратишься в трупоеда, лишишься воспоминаний. Единственное, что тебе будет не давать покоя – это голод. Он постоянно будет преследовать тебя, поэтому иногда придется есть своих.

«Что ты такое говоришь, больной ублюдок?!» – закричала я, но на деле не произнесла ни звука.

– А ты как думала? – усмехнулся он, замечая мое учащенное дыхание, которое герцогу поведало о многом. – Я оставлю тебя в чаще. Ты слаба, не сможешь защитить себя. Хотя даже если бы и смогла, то ненадолго, так что можно было бы и магии не лишать. Стоит зубам нечисти вонзиться в тебя, как под кожу попадет их трупный яд. Если укушенный слаб, то он становится кормом, а если нет, то его жизнь продолжается, хотя, как по мне, существование нечисти сложно назвать жизнью.

Паника накатывала волнами.

«Он хочет превратить меня в мертвяка?! Хочет, чтобы я стала одной из болотников?!»

– Мне жаль, что так вышло, но ты сама выбрала свою судьбу, – продолжал отец Ксандера.

«Какую судьбу?! Разве я виновата в том, что полюбила его сына? Виновата, что выбрала его одного и хочу быть с ним?! – я понимала, что нужно взять себя в руки, нужно успокоиться и попытаться найти хоть какой-нибудь путь отступления. Но все, на что я была способна в данный момент, это мысленно кричать и звать на помощь.

– Недолго осталось, – и снова голос ненавистного мною герцога, которого не трогал тот факт, что совсем скоро меня будут рвать на куски. – Главное, чтобы ты превратилась как можно скорее. Твой запах изменится, и нечисть перестанет тебя жрать, тем самым ты сможешь хотя бы ходить на своих ногах, а не ползать, как некоторые из них.

«Боги… он больной! Больной на всю голову!» – захлебывалась я истерическим ужасом, никому не желая такой участи, которая была уготована мне.

Коридор, по которому меня несли, не заканчивался. Все тот же полумрак, все те же тускло светящиеся лампы, спертый воздух и ни единой души рядом.

– Ну вот мы и пришли… – произнес герцог, внезапно останавливаясь. – Не будем оттягивать прощание, – хмыкнул он, приближаясь со мной к стене, которая при нашем приближении пошла рябью.

«Что… нет! – заметалась я внутренне. – Нет! Нет! Куда ты меня тащишь?! Остановись! Я не хочу! Не хочу умирать!» – орала во все горло, да только жаль, что мысленно.

– Было велено заковать тебя в цепи, – вздохнул отец Ксандера, выходя со мной на руках в уже знакомой мне местности, при взгляде на которую тело пробила крупная дрожь. Хлюпающая жижа под ногами, обугленные стволы деревьев со скрученными ветвями, омерзительная вонь, разлившаяся в воздухе… Не думала я, что вновь сюда вернусь.

– Далеко не пойдем, – закряхтел герцог, опуская меня в грязь, которая мгновенно пропитала брюки и нижнее белье. – Облокотись сюда, – он пихнул меня к одному из стволов дерева, обвязывая талию и грудь веревкой, из которой мне не удастся выбраться, ведь я даже пошевелиться не могла. – Удачи желать не буду, – его светлость затянул узел покрепче, выпрямляясь.

Не знаю, как выглядела в этот момент, но одно точно могла сказать, что мольбы он не увидел в моих глазах. Я ненавидела его, ненавидела всем сердцем.

– Прощай, Кристел Товьер, дочь простого барона, – произнес равнодушно герцог, разворачиваясь и, хлюпая жижей под ногами, направляясь в темноту.

Я сидела ни жива, ни мертва. Дыхание было учащенным, сердце грохотало в груди, а все мысли сводились к одному…

«Я не хочу умирать! Не хочу умирать!»

По щекам потекли жгучие слезы.

Внезапно слух уловил шорох, а за ним жуткое подвывание. Секунда, между почерневшими деревьями показалась вспыхнувшая алым пара глаз. За ней еще одна и еще…

«Ну вот и все, Кристел… Вот и все…»