Глава 23

Двадцать три года назад

– Кто-то в обход меня банчит левой наркотой и это в моём городе? Я за что тебе плачу, идиот?!

Сорокапятилетний Михаил Артёмович Сиваков, по кличке «папа», худощавого телосложения и маленького роста, сидя за массивным столом, сощурив свои глаза, отчитывал прикормленного сотрудника милиции.

– В этом городе никто даже не дышит без моего позволения.

– Михаил Артёмович, это малолетки. Можете не беспокоиться, я на неделе решу этот вопрос.

– Ты, – тыча в него сигарой, зажатой между коротких пальцев, – если не возьмёшь и не приведёшь ко мне этих ублюдков, сошлю в такую дыру, лейтенант, что и не снилось, – обрезав кончик дорогой сигары гильотиной, принялся раскуривать, пуская клубы сизого дыма по кабинету. – Никита, тебе нравится твоя новая машина? – вкрадчиво спросил Сиваков, вопрошающе подняв густые брови.

– Нравится, – ответил молодой лейтенант с пересохшим голосом. Он боялся Михаила, не понаслышке зная о его жестокости и на что тот способен, но, несмотря на всё это деньги – главный аргумент для Никиты, поэтому и работал на «папу».

– Кажется, куплена на мои деньги, не так ли?

– Да, спасибо за щедрость, – а сам думал: «Я же отработал, за эту тачку посадил двух комерсов!» «Папа» хотел их бизнес, а Никита тачку. Вроде всё по-честному».

– Во-от! Я щедр, Никитос, да так и есть. Поэтому буду ещё больше поощрять за службу. А могу и отобрать у тебя всё… даже твою никчёмную жизнь, ты понимаешь это?

– Я всё сделаю, – его кадык заметно дёрнулся, понимая, что слова Сивакова не пустой звон.

– Сделай-сделай, а я скажу тебе спасибо.

– Разрешите идти? – Никита вытянулся в струну, словно стоял на плацу или в кабинете у своего руководства.

– Хм… – Михаил усмехнулся, от того что прикормыш, коим лейтенант являлся, испугавшись, отрапортовал. – Иди.

* * *

В очередной раз Хасан ушёл в самоволку, и, оказавшись на безопасном расстоянии, убедился, что никто за ним не следует, облегчённо поднял голову к небу, вдыхая воздух полной грудью. Казалось, что здесь, за пределами детдома, он чище. Никто бы не смог разубедить двенадцатилетнего мальчишку в обратном. Мальчику так не хватало матери… она была единственной, кто его любил. Хасан помнил мягкость её нежных рук, гладящих кудрявые волосы. Смерть матери была неожиданной, а отец никогда не присутствовал в жизни своего ребёнка, и он никогда не испытывал к нему никаких чувств, зная только, что отец отправлял деньги на их существование, прежде чем скончался в тюрьме, будучи бандитом. Хасан не хотел иметь ничего общего с ним, и с его именем. В этом возрасте дал себе обещание сменить отчество, как только получит паспорт. Жалел, что внешность сменить невозможно.

«Ты очень похож на своего отца, мальчик мой», – говорила мама при жизни.

* * *

Хасан, будучи совсем ребенком, оказался в детдоме, поскольку никто из его родственников не объявился, чтобы забрать его. Единственной родственницей, которую нашли, была престарелая тетка, которая категорически отказалась принимать племянника, сказав: «Мне уход нужен, а вы предлагаете мне заботиться о ребёнке, которого я никогда не видела. В детдоме ему будет лучше».

Парень часто сбегал из детдома, за что его били и заключали в тёмную комнату, от чего он злился и снова сбегал. Сегодня был именно тот день, который доказывал это: после того, как Хасан вдоволь насладился видом неба и насытил легкие кислородом, он направился на рынок. Там мальчик воровал, но никогда не брал у бабушек и женщин, поскольку для него это было табу, рылся исключительно в карманах мужчин. Иногда его замечали, и тогда он получал по шапке, а иногда ему давали монетку. Хасан часто дрался, как на улице, так и в детдоме.

На ворованные деньги он обычно покупал пирожков с капустой, наедался досыта, а на оставшиеся брал леденцы.

Весь день мальчишка бродил по улицам, а когда настал вечер, задумался о том, где бы переночевать. Знал, что старое место уже не подходит, в прошлый раз там его избили бездомные. Пришлось искать другое место. Шёл, осторожно оглядываясь, боясь встретить ментов. А конкретно одного из них, по имени Никита и другого по имени Егор. Они тоже не любили его, особенно когда пьяные. У них была неприязнь к нему, не раз арестовывали, закрывали в обезьяннике и издевались над ним, называя чуркой. Но это было безобидно в сравнении с тем, как те били его. Бьют так, что синяков не оставляют, книгой, боль адская.

«Здесь вроде никого и нет», – думал Хасан, глядя на заброшенное место, где стройка давно не велась, ресурсов не хватило застройщику, пришлось временно заморозить строительство. Мальчик именно туда и направился…

– Никит, давай уже валить отсюда, мы тут весь день сидим, тебя наебали, малолетки сейчас хитрые, сам знаешь. Скорее всего, тот, кто тебе слил это место, либо предупредил закладчика, либо как я уже говорил, просто-напросто наебал, вот и всё.

– Не гони. Я же закрыл стукача, ещё и прессанул, не-е… не мог он соврать. Тормози бухать, Егор, – опустил свой взгляд на пустую покатившуюся по бетонному полу бутылку из-под водки, которую напарник, случайно зацепил носков обуви.

– Да чё-то устал я. Начальник ещё требует доклад по делу что веду, а это чистой воды висяк, понимаешь? Ну, вот сам посуди, – заплетающемся языком начал плакаться Егор.

– Тс… я что-то слышал.

– Да это кошка или псина бездомная.

– Тихо сказал! Егор!

– Да молчу-молчу. Не, ну я, конечно, тебя понимаю, «папа» озверел и тебе приходится…

– Ну, раз понимаешь, – грубо перебил его лейтенант. – Тогда заткнись, ты тоже зарплату у него получаешь, так что, мы в одной упряжке.

– Хм… как и многие менты, – сказал расслабленный напарник, глотнув ещё водки из бутылки.

– Блядь… уже жалею, что тебя взял, харе бухать уже!

– Да, всё-всё, закончил.

– Возьмём ублюдка и вот тогда повеселимся и набухаемся, три шкуры сдеру с подонка. Хуевы наркоманы… – бубнил Никита. – Егор, спрячься, сюда кто-то идёт, – адресовал напарнику, а сам слился со стеной у входа.

Мальчик заглянул в дверной проём, повертел головой.

«Вроде никого», – подумал он, и уверенно шагнул внутрь, но не успел сделать и двух шагов, как его сбили с ног, он упал, ушибив лоб, и ударился носом так, что полетели мушки в заслезившихся глазах.

– М-м-м… – парнишка застонал от боли.

– Попался, сучёныш! – громко сказал лейтенант. Хасан повернул голову, чтобы посмотреть, кто его сбил. И тут заржал вконец опьяневший Егор:

– Это же наш бродяга, ты облажался, Никитос!

Резко развернувшись, сообразительный мальчик понял, что эти двое явно кого-то поджидали, моргая глазами, чтобы прийти в себя, начал с ходу:

– Я ничего не делал! Клянусь!

Хмурый лейтенант, уперев руки в пояс, вытянув неприятно губы, какое-то время сверлил лежачего, не обращая внимания на смех своего напарника.

– Так уж и ничего? – растягивая слова, поинтересовался стоящий.

– Ничего, – испуганным взглядом Хасан смотрел в удавий взгляд мента.

– Тебя сдал твой дружок наркоша, сказал, что закладчик ты, Хасанчик, банчишь дешёвой химией. На кого работаешь чурка? – мальчишка быстро стал соображать, понял, что попал, и не отмажется, этому менту не доказать, что он не имеет никакого отношения к каким-то наркотикам, никак не мог взять в толк.

«Кто мог сказать о нём такое? Скорее всего, мент блефует», – думал он, и рванул с места, попытался перехитрить двух продажных законников, но не смог, его схватили.

– По карманам давай шарь, Егор.

– Ничего здесь нет, – сердце маленького Хасана от страха готово было выпрыгнуть из груди.

– Говорю же, я ничего не делал, у меня ничего нет!

– Это что? Леденцы? – вывернув внутренние карманы, спрашивал мент.

– Да это конфеты, можете попробовать, дрожащим голосом ответил парнишка… – Признавайся, куда скинул наркоту, иначе, я тебе порежу.

– Да нет у меня ничего, я сюда переночевать пришёл! Сбежал снова из детдома! Я клянусь!

Никита понял, что он облажался, его действительно обвели вокруг пальца, но признавать не хотел, внутри закипала злость:

– Раздевай его по пояс, вяжи руки своим ремнём, – и вытащил из-за пазухи нож. – Неси бутылку, будем веселиться.

– Вот это я понимаю, – сказал Егор, схватил мальчика и стал стягивать его руки ремнём, не обращая внимания на умоляющие крики:

– Не делайте мне ничего, пожалуйста! Прошу вас!

Он продолжал свои действия, натягивая руки мальчика и крепя их к выступу на стене.

Наигравшись над маленьким Хасаном на протяжении нескольких часов, они ушли. Перед тем как уйти освободили его, бросив неподвижное и окровавленное тело на холодный бетон. Спина была испещрена тонкими ножевыми порезами. Он услышал, словно в тумане.

– Слушай, он хоть жив? лежит как мёртвый.

– Да хрен с ним, одним беспризорником меньше – одним больше. Уходим.

– Да ты прав, пошли.

Хасан не сможет забыть сказанного, ровным счётом, как и издевательства. Один резал кожу, а другой хлестал узким ремнём по ранам, а чтобы он не кричал, заткнули рот кляпом.

Через год Никита будет участвовать в поимке преступника. В процессе расследования он находит компромат на Михаила Артемовича Сивакова – самого преступника. Однако после успешного задержания, Никита получает повышение и уезжает в столицу, не узнав о том, что спустя много лет Егора, с кем они раньше так веселились изощрённым способом, найдут мёртвым в своём доме с глубокими порезами на спине и пулей между глаз.