Глава 36. Хасан

– Как же ты пахнешь… маленькая ведьма, – говорю, минуя зал, иду прямиков в спальную.

– Как? – спрашивает Катя, – в то время, когда я бросаю свою ношу на постель, её вопрос тонет в падении, у неё перехватывает дух, и она распахнутым взглядом смотрит на меня. Юбка, от её сарафана задралась. Неотрывно смотрю на стройные оголившиеся ноги до бёдер. Стаскивая со спины футболку отшвырнув её в сторону, скидываю обувь, штаны летят в другом направлении. Остаюсь в одних боксерах, через которые чётко видны контуры напряжённого члена. Отвечать на вопрос не тороплюсь, наблюдаю, как она с блеском в глазах спускается, блуждающим взглядом по моему телу, что мне, безусловно, льстит, и нравится её смелость. Ставлю одно колено на кровать, под моей тяжестью матрас чуть прогибается, от чего девочка в предвкушении задержала своё дыхание. Подбираюсь к ней, глядя в зелёные глаза и по-детски приоткрытые губки, гипнотизирую своим тяжёлым, карим взглядом. Избавил её от всей одежды, оставив в одних трусиках.

– Ты пахнешь животным желанием, вызывая во мне противоречивые чувства. Такая маленькая, – веду ладонью от её плеч к аккуратной груди, продолжая смотреть в глаза полные возбуждения, дотронувшись до острого соска, дразня его подушечкой большого пальца, перевожу свой взгляд на него, продолжая говорить:

– Такая хрупкая, – сжав до боли затвердевший сосок, чуть потянув его вверх. Катя выгнулась, подставляя свою грудь, под мучительные ласки моих ладоней, птичка издала стон, приоткрыв рот, в который хотелось ворваться языком. Я как ценитель женской красоты открыл для себя новые её грани, глядя на искажённое страстью лицо и тело птички. Она прекрасна в своей страсти, и очень горяча. Уверен, её трусики насквозь мокрые. Засмотрелся на растрёпанный вид белокурой головки и розовых щёчек, медленными движениями поглаживал её гладкую кожу.

– Волк влюбился в птичку… – сказал вслух, прежде чем осознал. Катя открыла затуманенные похотью глаза, сфокусировавшись на мне.

– А может, волк нашёл свою волчицу?

Чуть прищурив свои глаза, спросил:

– А ты, Катя, видишь себя волчицей? – она лежит на простынях, обнажённая, вся в моей власти, подрагивая от сексуального желания, изумрудный взгляд стал ещё темнее… сногсшибательная красота.

– Да, считаю, – недовольно поджала губы.

– Ты ранимая для волчицы, ты – птичка.

– У ранимой волчицы есть сильный и храбрый волк, который будет её защищать, – глаза Кати сверкнули, – я усмехнулся, от того, как она мыслит. Не очень-то комфортно, говорить и мыслить одновременно, когда вся кровь прилила к члену, поэтому сказал:

– Хочу трахнуть тебя. Встань на четвереньки, – птичка лишь приоткрыла рот от услышанного, но быстро исполнила то, что от неё требовалось. Молниеносным движением сняв боксеры, встал позади Кати. Пристроившись между ног, потянул на себя за бёдра, я сжал её нижние губки двумя пальцами, – так и знал, бельё насквозь мокрое, и, чёрт возьми, я не могу соображать, мозг стремительно перетекает в член. В нетерпении рву кружевную ткань, шире расставляя стройные ножки, пальцами скольжу по мокрой промежности, задевая клитор. Слышатся тихие, сладострастные ахи птички. – Маленькая ведьма… – хриплю, и одним толчком врываюсь в узкое лоно, прижимаю её чувствительными сосками к прохладным простыням, удерживая в такой позе, замираю на несколько секунд, даю мышцам лона привыкнуть к моему размеру, и только после, стал двигаться, сначала медленно, прислушиваясь к телу Кати.

– М-м-м… – ухватившись за края кровати, простонала она в простыни. Для меня это стало отмашкой, и я срываюсь на быстрый темп. Трахаю-трахаю-трахаю, слух улавливает только её стоны и моё тяжёлое дыхание. Смотрю, как соединяются наши тела, впиваюсь пальцами, раздвигая круглые ягодицы. Меняю темп… выхожу полностью и плавно вхожу, вновь выхожу и снова вхожу. Мне сносит голову напрочь, когда я вижу, как мой член блестит от соков Кати, и миллиметр за миллиметром погружается в узкую дырочку, каждой на нём веной, чувствуя тугие стеночки. Большим пальцем поглаживаю колечко ануса, предвкушая, что его я тоже трахну, только позже, а пока растягиваю её смазку по анальному колечку, осторожными движениями ввожу палец, не чувствуя сопротивления, она мне не препятствует. Рычу от того, что хочу птичку ВСЮ без остатка… И знаю, если кто-то посмеет тронуть моё – УБЬЮ!

– Са-ан… – Катя начинает кончать, сжимаясь вокруг моего члена кольцом, это первая волна, через секунду-другую, будет вторая, работая бёдрами насаживая зеленоглазую ведьму на свой член, глубже погружаю палец в анус, быстрее двигая им.

– Давай птичка, кончай.

– Са-ан… а-а-а-а-ах! – сильно сжимая узким лоном, приближая меня к разрядке, с хриплым рыком стиснув в ладонях её ягодицы, до побелевших костяшек, до спазмов в мышцах, до зубного скрежета, делаю пару жёстких толчков, и кончаю, выстреливая спермой в незащищённое лоно, и только после расслабил свои руки. Рухнув в постель, утягивая Катю с собой придерживая за талию, восстанавливая дыхание…

Она лежала на мне сверху, уперев подбородок в ладони и сложив их на моей груди, прикрыв глаза. Закинув одну руку за голову, поглаживал поясницу Кати.

– Не уезжай больше, прошу тебя, – произнесла птичка, не открывая глаз.

– Пока не планирую, – ответил, прогоняя неприятные воспоминания о последней поездке.

– Возьми меня с собой в следующий раз.

Приподнял голову, заглядывая снизу вверх в мои глаза, устремлённые на неё.

– Чего же ты молчишь? – задаёт мне вопрос спустя десять секунд моего молчания.

– Вот думаю, ты мне в наказание или в удовольствие дана? – протягиваю ладонь к её волосам и заправляю за маленькое ушко выбившуюся прядь.

– Я тебе в спокойствие, – улыбнулась мне, и, чёрт возьми, я ей верю, никогда, так хорошо себя не чувствовал, как здесь и сейчас…