Глава 46. Катя

Я всё-таки, решилась поехать к себе, в пригород, пока Хасан на работе. Сидя в машине, смотрю на мелькающий за окном пейзаж. Мандражирую, сама не понимаю отчего.

– Не переживайте, Катя, – я вскинула голову на Павла, сидящего напротив меня.

– Настолько заметно? – поинтересовалась, смущённо улыбнувшись. – Если спрашиваешь, выходит, так и есть, – и ответила на свой же вопрос.

– Вам есть о чём переживать?

– Да нет, какое-то внутреннее состояние…

– Пройдёт.

– Пожалуй, – я вновь повернула голову к ветровому окну, глядя на то, как пролетают огромные билборды и мелькают высокие деревья. «Скоро осень», – подумала я. Люблю осень и жёлтые листья, но больше зиму, хрустящий снег и морозный день…

Спустя три часа, я прибыла в населённый пункт, где провела своё детство и до определённого времени была счастлива. Наша машина повернула на узкую улочку, ведущую к моему дому. Нервно вздохнув, я вышла из салона, после того как водитель припарковался вблизи моей калитки. Паша, вышел первым, открыл передо мной дверь, предложив руку. Так необычно, я не привыкла… эм… не знаю, как правильно подобрать нужное слово для характеристики, не привыкла быть в центре внимания. Нашла тоже время об этом думать. Вдруг услышала, звонкий голос своей соседки. Выглядываю из-за широких плеч Павла, смотрю как баба Таня сначала демонстративно поправила на себе домашнее, голубое платье, а затем сложила руки на груди. Приятно было видеть, что она его носит, ведь пошила его я. Со стороны смотрелось комично: щуплая женщина с воинственным видом задавала вопросы молчаливым здоровякам.

– Это что за бравые хлопцы к нам пожаловали и по чью душу будете? Если к Соколовым, то там никого нет, съехали они.

– Баб Тань, – подала голос, выйдя из-за плеча охранника.

– Катя, ты, что ли? – соседка с прищуром смотрела на меня, точно не веря своим глазам. – А ну, поди ближе, что-то у бабки плохо со зрением.

«Вот выдумщица», – подумала, улыбаясь, и как же я была рада её видеть.

– Здравствуй, баб Тань. Скажешь тоже, у тебя не было проблем со зрением, ты и очки-то не носишь.

– Ой, и вправду ты, Катюша! – кинулась меня обнимать, говоря при этом: – Вот ты как уехала, так и село зрение-то, впору очки заказывать. Кто ж так делает… ну ладно, прошлое ворошить, ответь мне другое, – разжав свои тёплые объятия, смахнула набежавшие слёзы радости. – Деточка, а ну-ка, скажи, что за амбалы с тобой? – строго спросила она, не заботясь о том, что её прекрасно эти самые «амбалы» слышат.

– Это со мной, баб Тань.

– Вижу, не слепая. Куда ты вляпалась, милая?

Я улыбнулась, мне было приятно, что обо мне есть, кому беспокоиться.

– Никуда, баб Тань, честно.

– Никуда? – буравя меня строгим взглядом, пытаясь прочесть, вру или нет.

– Да, правда, никуда. Ты же меня знаешь лучше, чем кто-либо.

– Знаю, Катя, но мало ли, вот так попадётся какой-нибудь гад охмурит, и… Так, ладно показывай своего суженого, который из этих? – заострив на них свой пронзительный взгляд.

– Его здесь нет, он на работе.

– Как так?

– Ну, вот так, – развела руками.

– Ишь, ты, какая важная птица, на работе он. Мог бы и найти время в своём плотном графике.

– Я его не предупреждала что поеду, спонтанно получилось, да и не поехал бы Хасан. Занят очень, баб Тань.

– Ох уж мне этот Хасан, доберусь я до него!

– Давай не будем моего мужчину обсуждать, – сказала я.

– Защитница. Любовь всем голову дурной делает. Ладно, оставим его, не будем обсуждать, как просишь. Пока не будем, – предупреждающе, подняла вверх указательный палец.

– Понятное дело. Столько раз говорили с тобой об этом, и ты снова за своё.

– Это потому, что переживаю за тебя, – я прильнула к ней, крепко обняв.

– Спасибо, баб Тань, я очень ценю.

– Ну, будет-будет. Идём чаем тебя напою, – теперь я вытирала набежавшие слёзы, действуя аккуратно, чтобы не размазать нанесённый мейк.

– А Вероника дома?

– На учёбе в техникуме. Никого нет, пошли давай, – махнула она зазывающим жестом.

– Да, идём, – улыбнулась, и мы направились к её дому, расположенным рядом с моим.

– Ну что встали истуканами, идём чаем напою, – остановившись, баба Таня обратилась к Паше и водителю Илье.

– Не положено, – отозвался мой охранник.

– Это там у вас не положено, людей чаем поить, а здесь всё положено. Это ж надо такое придумать, людей за воротами держать.

– Павел, Илья, идёмте, нехорошо отказывать, – переглянувшись, они последовали за нами.

Гостеприимная соседка накрыла на стол, подала чай в фарфоровых кружечках с блюдечками.

– Я как чувствовала, что гости приедут вот, наготовила, – несла в руках, две тарелки пирожков, уложенных горкой. – С вишней и с мясом, ещё тёплые, ешьте на здоровье, – уложила перед нами две тарелки с пирожками.

Мы ели, и разговоры вели в основном обо мне, баба Таня спрашивала, а я обо всём, что в голову шло. Гостеприимная женщина подливала мужчинам ещё чай. Но тут хлопнула входная дверь и все повернулись в сторону входа. Паша встал.

– Паш, ты что… присядь, – всё никак не свыкнусь, что меня постоянно охраняют. Лично я считаю, не к чему это, но Хасана переубеждать – бесполезное занятие.

– Ой! Здрасьте!

В комнате показалась Вероника. В коротенькой юбке, и топике обтягивающим её не маленькую грудь.

– Ника, а ты что так рано?

– А у нас препод заболел, отменили пары. Ба, а это кто у нас в гостях? – пуская слюни на Павла, спросила, не поворачивая головы.

– Катя приехала.

– Какая ещё Катя? А… а при чём здесь она. Я спрашиваю, что за парни в нашем доме? – растягивая улыбку перед Пашей. – Я Вероника, – сказала, протягивая ему ладонь для знакомства. Мой охранник лишь кивнул.

– Ника!

– А? – мотнув высоким хвостом, повернулась в мою сторону, оторвавшись от Паши. – Катя?! – удивлённо воскликнула. – Ну ничего себе, какая ты стильная… обалдеть! – подойдя ко мне, стала пробовать материю моего платья на ощупь. – Я всегда говорила, что одежда меняет людей, – хотелось сказать, что некоторым это не поможет, но удержалась. Какая бестактность, хорошо не полезла ощупывать на мне бельё. Бабушка посмотрела осуждающим взглядом на свою внучку.

– Присядь, Вероника.

– Я тоже хочу чай. Нальёшь, ба? – взмахнув своими разноцветными, пушистыми ресницами. Кажется, я не успеваю за трендами, вроде только были ещё просто чёрные. И зачем я заострила своё внимание на её ресницах?

– Сама не справишься? Чай, не маленькая уже, – баба Таня встала и пошла на кухню готовить Нике чай.

– Эм… Кать, а мы с тобой чё-то раньше не ладили, – стала накручивать палец на свой хвост и вдруг, как засмеётся. – Если честно и сама не знаю, почему. Ты вроде меня недолюбливала, да?

– Я? – возмутилась на сомнительные предположения Ники.

– Ну ладно, я на тебя зла не держу, – отмахнулась она, потянувшись за пирожком.

Мягко говоря, я была удивлена. Не собиралась с ней спорить или тягаться словесно. Так как я человек спокойный, не люблю громких всплеском. Для чего растрачивать себя на таких, как Вероника…

– Слушай, ну ты конечно молодец, вот тихоня, всё шуганная по школе ходила, а вот на те здрасьте, отцапала себе папика. Мне ба, что-то там рассказывала, я не поверила, ну мало ли куда ты умыла, – она говорила с набитым ртом, было противно слушать её бредовые речи ещё и с полным ртом.

– Катя, если желаете, мы можем уйти, – подойдя ко мне, тихо сказал Павел. Он с водителем не мог не слышать всё то, что говорила Ника, мы все находились в одном пространстве.

– Да, пожалуй, пойдём, надо зайти домой проверить всё, и кое-что взять из личных вещей.

– Как скажете, Катя, – я встала, поправив свой наряд, обратившись к вошедшей в комнату с чайной парой, соседкой:

– Баба Таня, пойду я.

– Кать, уже уходишь? Толком и не поговорили.

– Я вам звонить почаще буду, мне правда пора, домой ещё зайти надо.

– Ладно, иди, детка, раз надо, храни тебя Господь.

– Спасибо, – но я только вышла, как за мной выбежала Вероника.

– Погоди, Кать! – я повернулась к ней. – Послушай, может, ты меня позовёшь к себе, когда вы вечеринку будете устраивать? Ну, там познакомишь меня с другом своего пап…

– Замолчи, пожалуйста, тебя неприятно слушать, у нас нет ничего общего с тобой! Папика у меня тоже нет, и вечеринки мы не устраиваем! – оставив с открытым ртом Нику, развернулась и пошла к своему дому, вспоминая с какой стороны козырька, я спрятала запасной ключ.