Глава 49. Хасан

«Ты у меня под кожей»

Автор стиха: Паола

Ты у меня внутри, ты часть меня,

Ты в сердце у меня, ведь ты же слышишь!

Нет без тебя ни ночи и ни дня,

Ты будто бы во мне тихонько дышишь…

Ты у меня под кожей, как вино,

Пьянящее до сладкого безумья.

Да и тебе, наверно, повезло,

Что я люблю тебя до полоумья.

Старалась не сдаваться долго я,

Себе я говорила: стоп, родная!

Но как же я противиться могла,

И отрицать всё то, чем я живая…

Не слушаю я голос по ночам,

Живу назло его предупрежденьям.

Тобой в душе зажжённая свеча

Согреет сердце сладким наважденьем.

Пожертвую я, чем бы ни пришлось,

Чтоб, наконец, с тобой мы были рядом,

И чтобы отговорок не нашлось,

Беру тебя под кожу нежным взглядом.

И пусть в ушах опять звенят слова:

«Опомнись, и взгляни на всё иначе!» —

Гудит от наставлений голова,

Но для меня они так мало значат.

Ты у меня под кожей, ты внутри.

Лишь мысли о тебе дают мне силы,

И каждый раз на звёзды ты смотри,

Когда я говорю тебе: «Любимый!»

Я знаю, и довольно хорошо,

Что мы с тобой душой и сердцем схожи,

Да ведь иначе быть и не могло!

Ведь я же у тебя теперь под кожей…

____________________

Оделся в поло и джинсы, стою в спальне, поправляя свою причёску, и смотрю на мирно спящую Катю. Её бедро эротично выглядывает из-под одеяла, а красные отметины, оставленные мной на молочной коже, говорят о том, что ночь у нас была, более чем жаркой. На мгновение замер, на безмятежном лице птички. Не окажись она в тот момент в лесу, возможно, мы и не встретились бы вовсе. Выйдя из оцепенения, я нахмурился, и уже покидая спальню, думал:

«Странные, однако, мысли лезут в голову. Что это, сентиментальность? А может, глубина моих чувств к девушке, на которую, ранее, проходя мимо, не обратил бы своего внимания?».

Нет. Всё-таки, это сентименты. Она меня меняет… подняла со дна моей тёмной души давно забытые чувства, оставшиеся в далёком-далёком детстве, когда была мама… её тепло и любовь, и запах материнских рук, несравнимый ни с чем, его не перепутаешь! И тут, появляется маленькая Катя, и делает то, что не удавалось никому, влюбляет меня, здорового мужика, повидавшего не один десяток женщин. Катя совершенно сбивает, вроде, я вижу её всю, и в то же время не могу прочесть до конца. Для меня так и остаётся тайной, чем она меня пленила? Хрупкостью своих форм? Своей скромностью? Своей чистотой? Я себя уже не впервой, засыпаю своими же вопросами. Твою мать, девочка, ты перевернула мой мир с ног на голову, куда не повернись – везде ты… Меня буквально выдернуло и вернуло в реальность, прикосновение тёплых рук, обвивших мой торс, я почувствовал, как к спине, прильнуло обнажённое тело. И вдруг понял, что всё это время стоял в спальне, взявшись за дверную ручку. Настолько глубоко я никогда не уходил из реальности.

– Хасан, – тихий голос моей птички после сна звучит очень эротично. Оторвавшись от ручки, развернулся к ней, не разрывая её мягких объятий.

– Доброе утро, маленькая птичка, – сонное лицо при виде моего озарилось улыбкой. Пальцы тянутся, к её точеным скулам и уже ласкают бархатную кожу. – Разбудил? – поинтересовался.

– Нет. Сама проснулась. Хотела тебя обнять перед уходом.

– Ты же уже обняла, – усмехнулся я, выдохом через нос, заправляя светлую прядь взлохмаченных волос.

– Ну, ещё немного, ладно?

– Ладно, – улыбка коснулась моих губ, собрав брови у переносицы, я смотрел на неё в свойственной мне манере, с прищуром.

– Я так сильно тебя люблю, что становится даже страшно, – выдала она, и её светлые брови чуть приподнялись и собрались у переносицы, от чего взгляд стал беспокойным.

– Что такое девочка? От чего такие мысли? – мой внутренний зверь пробуждается, укрывая маленькое тело, пряча в своих объятиях, скалится, твердя: «Она – моя!» Я убью любого, не моргнув глазом, кто только подумает причинить вред моей птичке. Реакция меня обескураживает, но я теперь знаю причину, чем взяла меня Катя. Так искренне меня никто не любил, ни одна женщина и это её: «Я всё равно тебя люблю!». Чёрт! Я трижды могу быть сильным, могу поставить многих на колени! Но слова Кати, шлифуют мою огрубевшую душу, я чертовски нуждаюсь в ней.

– Не знаю, возможно, от того, что счастье моё оборвалось, когда умер сначала дедушка, а спустя год, от переживаний скончалась и бабушка. Мама нашла своё счастье, и я совсем осталась одна, закрылась в себе, из-за занятости, растеряла друзей. Не хочу тебя терять, – с надрывом вырвались из горла Кати последние слова.

– Прекрати, маленькая. У нас всё будет хорошо, – прижал к себе нагое тело, поглаживая ладонью ложбинку на пояснице. – Посмотри на меня, – она оторвалась от моей груди, задрав голову. – Ну что такое, почему глаза на мокром месте?

– Ну вот такая, тебе попалась плакса, не повезло, – трясущимися губами проговорила она, и пару слезинок скатилось по её лицу, – запрокинув голову, я рассмеялся, успокоившись, перевёл взгляд к лицу Кати.

– Хасан! – она смотрела на меня с восторженным взглядом, куда только девалась её расстройство… – Я впервые слышу твой смех, ты вообще понимаешь?

– Судя по твоей улыбке, я тебя впечатлил.

– Конечно впечатлил! – и снова прильнула ко мне, пряча своё лицо на моей груди. – Ты такой родной… такой родной, – бормотала, вдыхая аромат моего тела. – Я уже никак не представляю жизни без тебя.

У меня даже малейшего шанса не было, чтобы не влюбиться, в маленькую птичку. Что она творит с моей душой…

Мягко оторвав от своего тела, заглядываю в зелёные омуты, говорю:

– Ты у меня под кожей.

– А ты в моих тоненьких венках, мой, родной…

«Да уж, лучше и не скажешь, прозвучало, как клятва…», – подумал я.

Спускаясь по ступенькам, прибывал в хорошем расположении духа. Мне навстречу вышла новая экономка. Виктория.

– Доброе утро, – поздоровалась она, улыбнувшись. Я не привык показывать внутреннее своё состояние кому-либо, поэтому со своими подчинёнными всегда собран и всегда их работодатель.

– Доброе утро, Виктория. Вы уже ознакомились с домом?

– В общих чертах, уверена, что справлюсь. Спасибо, что пригласили на работу.

– Пожалуйста. Мне нравятся уверенные люди, главное, помните, что платят Вам по достоинству, исключительно за Ваш профессионализм. Экономка— это не надзиратель. Ваша предшественница была уволена за превышение должностных обязанностей и оговор. Имейте это в виду.

– Я Вас поняла.

– Отлично. Сходите на кухню, скажите, что я жду свой кофе, как обычно, на террасе.

* * *

Покончив с утренним напитком, шёл к машине, водитель с помощником меня уже ждали.

– Поехали, – сказал я на ходу и запрыгнул в салон на пассажирское место, Сизый сел напротив меня. – Давай папку, это же по Агате? – спросил я у Андрея, вытянув руку.

– Да, вот держи, – ответил, передав мне чёрную папку. Открыл, читая содержимое в ней.

– Ты ведь уже изучил, чиста она, как я думаю?

– Да, всё нормально, дом куплен на её кровные деньги, ей досталась часть наследства и от покойного мужа, оставалась квартира, всё продала и на врученные деньги купила себе два года назад жильё в Подмосковье. Не знаю, может, какие воспоминания связанные, поэтому выбор пал на ту местность.

– Умгу… вижу-вижу, – листая дело об её наследстве. – Ну, хорошо, что наши подозрения не оправдались, иначе сложно думать, зная, что предатель жил в моём доме, – просмотрев все копии документов, за ненадобностью, скинул папку на сиденье.

– А ты знал, что у неё сестра есть, и они не общаются? – спросил Сизый.

– Нет, так глубоко не думал рыть, но теперь, тщательней подойду к выбору домашнего персонала. Скажу так: не удивлён, что она с родственницей не поддерживает связь. Да и это лишнее, к чему мне ещё и об этом думать. Не могу до сих пор понять, как я, человек, который, так хорошо разбирающийся в людях, не заметил, что в доме такую змею пригрел? И ведь она один раз проявила себя.

– Зря всё-таки, что ты тогда её не уволил!

– Да-а, зря, но поздно об этом думать, время упущено.