Глава 53. Хасан

Закинув ноги птички на свои плечи и уперев напряжённые ладони по обе стороны от её головы, смотрел в искажённое страстью лицо, вколачивая член в горячее лоно.

Не помню, как мы ввалились в сам дом, а как оказались в самой спальне тем более. Помню, что я как сумасшедший, подобно голодному подростку, срывал с нас обоих одежду, которая сейчас раскидана по всей нашей спальной.

«Да именно так, рядом с ней иногда я себя чувствую подростком, несмотря на то, что я, здоровый бугай, и далеко не двадцатилетний юноша, это всё из-за птички», – думал я, трахая любимое тело.

– Я знал… – сбившимся дыханием озвучиваю свои мысли. – Знал, – по моему виску скатилась капелька пота, повиснув на заострённой в напряжении скуле. Двигая бёдрами, смотрел в приоткрытый рот и поплывший от вожделения зелёный взгляд.

– Ч-что знал? – со стоном, на выдохе, спросила Катя.

– Знал, что с тобой будет непросто.

– А со мо-ой непросто?

– Да-а…

– Но тебе нра… нравится, – сказала, и её пальчики легли на мои предплечья и прошлись по вздутым венам от напряжения.

– Ты чертовка с ангельским лицом, – сказал в губы и через секунду вгрызся в её рот, трудно назвать это поцелуем, но мне нравится так, хочу всю, и каждый раз…

Мы оба мокрые, рвано дышим, наши губы соприкасаются. Глаза в глаза, мои бёдра двигаются в быстром ритме, насаживая её на свой член.

– Ха-ас… я сейчас кон-чу-у… – от услышанного из моего горла рвутся низкие ноты. Приподнявшись, встаю на колени, подтягиваю Катю за ягодицы плотнее к себе и прокручиваю восьмёрку в лоне, задевая членом все чувствительные точки тугих стенок и результат не заставил себя ждать, Катя, откинув голову на простыни, громко кончила, я догнал её через пару фрикций…

Минут пятнадцать мы прибывали в экстазе, после чего, моя птичка, вставая с кровати, сказала:

– Я схожу в душ, а потом пойду приготовлю нам поесть. Ты со мной?

– Нет, – говорю, хватая её за лодыжку. – Мы ещё не закончили, утягиваю обратно, подминая её под себя, закинув над головой хрупкие руки, фиксирую её запястья своей одной.

– А как же поесть?

– Позже, – склонил голову, кусая за розовый сосок.

– А-ах!

– Самый вкусный сосочек, – оторвавшись от него, на котором появились красные оттенки после моих зубов, то же самое проделал и с другим сосочком, после чего отпустил, руки Кати, вставая на колени. – Повернись и встань на четвереньки, – сев на свои икры, в ожидании озвученной позы. Исполнительная птичка, тут же выполнила веленное. – Красивая, – сказал, оглаживая её ягодицы, круглой формы, – опустись грудью на простыни. – Хорошо. Попу выше и раздвинь ножки. – Да, вот так, – моя ладонь хлёстко опустилась на белоснежную кожу.

– Ай!

– Больно?

– Н-нет… неожиданно.

– Хорошо, – моя ладонь ещё раз опустилась на покрасневшее место. – Больно не будет, прислушайся к себе, закрой глаза, – ещё и ещё моя ладонь хлёстко опускалась на нежную кожу, до тех пор, пока я не услышал первый стон. – Вот так, моя птичка, подари мне ещё свои стоны, – моя ладонь вновь опустилась на её маленькую, но очень аппетитную попку. Член снова готов был трахать податливое тело, стоял колом. Склонившись, поцеловал каждую ягодицу, провёл средним пальцем по промежности, надавливая на клитор. – Катя-я… ты мегачувственная, кто бы мог подумать, что в маленьком теле таится такая страсть… ты снова мокрая, – стоны моей птички лишний раз, подтверждают мою правоту. Средний палец кружит на клиторе, а большой надавливает на колечко ануса. Облизываю покрасневшие места на ягодицах, став очень чувствительными после моих манипуляций и каждое прикосновение отзывается приятной дрожью внизу, заставляя мою птичку течь. Катя дёргается от соприкосновения влажного языка. А я дурею от её стонов, от того, как тело начинает бить мелкой дрожью. Тянусь рукой к прикроватной тумбочке, действую на ощупь. Извлёк из первого отделения лубрикант. Палец на анусе заменяет мой язык, это необъяснимо, мной движут внутренние инстинкты, когда ты не задумываясь, хочешь вылизать каждый сантиметр тела своей любимой женщины. Катя напряглась, но я не даю ей сдвинуться, плотнее притягивая к себе и ещё с большей страстью целую все её дырочки. Одной рукой вскрыл, тюбик, выдавив на пальцы смазку, оторвавшись от Кати, вытерев тыльной стороной ладони рот от собственных слюней, размазал лубрикант на тугом колечке, и на пальцы, вдавливая пока только большой палец в тугую дырочку.

– Хасан… что ты задумал? – она вновь напряглась, сжав мой палец внутри, не позволяя протолкнуться дальше. Блядь… а я уже представил на его месте свой член, как кольцо её попки будет сжиматься вокруг него.

– Нет, не сжимай, – сказал охрипшим голосом.

– Зачем, Хасан?

– Ты поймёшь, когда мой член окажется в твоей попке.

– Сан… я…

– Тише, не суетись, – одним движением я развернул её на спину, подтянув за икры на себя. – Кать… доверься, не бойся, я всё сделаю аккуратно, в этом деле главное не напирать, и не суетиться, от тебя требуется только расслабление. Справишься?

– Хорошо, я попробую, раз без этого никак, – я усмехнулся, сказав:

– Поверь, тебе очень понравится, – я вновь потянулся к тумбочке, достал презерватив, вскрыв зубами упаковку, ловкими движениями раскатал его на члене. – Упрись ступнями мне в грудь. Да, вот так, хорошо, и колени к животу, – я помог, сам стоял на коленях осторожными движениями пальцев разрабатывал нужный вход. – Ты такая красавица. Вот такая, без мейка, с растрёпанными волосами, обнажённая… с покрасневшими сосками от моих укусов, с бисеринками пота над капризно вздёрнутой губой. А твои изумрудные глаза ещё красивее, когда в них есть похотливый блеск, как сейчас, и я балдею от твоих светлых бровей, – тем временем я входил уже тремя пальцами, и скажу, что ни слова из вышесказанного, я не соврал.

– Хаса-ан…

– Что такое? Больно?

– Эм… ощутимо, но я не об этом. Я люблю тебя и каждое произнесённое тобой слово. Я даже не мечтала о таком как ты, точнее сказать, я, конечно же, мечтала, но не думала, что ты вот такой.

– Какой девочка? – спросил я, освободив пальцы и пристроив на их место возбуждённую головку члена.

– Это трудно описать… скажу только, что я не смогу жить без тебя и это не пустые слова. Ты веришь мне? – я остановился, не отводя своего взгляда от птички, поднёс пальчики её ног к своему рту, поцеловав каждый, после сказал:

– Верю, девочка, и ты всегда верь мне.

– Я верю, милый.

– Ты умница, а теперь расслабься самое неприятное, когда входит головка, нам обоим будет неприятно, здесь надо быть максимально осторожным, поэтому, не дёргайся. Хорошо?

– Мне с тобой ничего не страшно, я знаю, что ты никогда не причинишь мне боли.

– Так и есть, девочка, намеренно – никогда, – я миллиметр за миллиметром проталкивался головкой, пока она вся не вошла, – не скрою, выдохнул с облегчением. – Поверь, Катюш, – глядя, как её лицо исказилось гримасой боли, сказал:

– Это самое неприятное, дальше, будет только хорошо.

– Терпимо.

– Тс… теперь смотри только на меня и чувствуй своё тело, – я стал с большой осторожностью двигать бёдрами, заполняя Катю наполовину. – Кать…

– Ч-что? – её дыхание потяжелело после шестой фрикции.

– Ты как?

– Нормально…

– Что чувствуешь?

– Приятно, – ответила сглотнув.

– Сейчас будет лучше, расслабь попу, – оторвав её бёдра от простыней, удерживал одной рукой, сменив траекторию проникновения, двигался, проникая от частоты движений уже глубже. – Ну не молчи, птичка, – напряжение нарастало, мои предплечья уже блестели от пота. Я рыкнул, немного увеличив угол проникновения, и моя птичка застонала.

– А-а-ах…

– Да-да!

Я контролировал себя, но всё же позволил войти в неё немного глубже, насколько Кате было хорошо, слышал по её отрывистым стонам. Мой член себя чувствовал хорошо в расслабленном теле птички. Мы трахались, глядя в глаза друг другу, я видел, как расширяются зрачки, практически полностью заполнив изумрудную радужку. Стоны Кати заполняли спальню, мы в шаге от экстаза. Губы птички начинают дрожать и в этот самый момент я свободной рукой делаю лёгкий хлопок по напряжённому клитору, и Катя кончает, срываясь в оглушающий крик, я следую за ней, оставляя на её правом бедре несколько синяков и изливаюсь в презерватив. Какое-то время ещё удерживаю птичку в такой позе, пока её тело не перестало бить мелкой дрожью и она не обмякла в моих руках…