Глава 3

После закрытия клуба ребята разбрелись по домам, а Андрей решил прогуляться – уж очень не хотелось запираться в четырех стенах, где сегодня как никогда казалось пусто. Он шел по улице, уговаривая себя, что просто гуляет, да только ноги сами понесли его к дому Вики, которая вряд ли успела уже вернуться домой, но он и не собирался к ней заходить. Хотя, можно было, под предлогом отдать кольцо, которое он натянул на мизинец правой руки. Просто отдать кольцо и уйти. Да только зачем? Она же его «выкинула». Это кольцо ей совершенно не нужно, так же, как и не нужна его любовь, которую она так отвратительно попыталась растоптать, пусть и не специально. И как ему было жаль, что у нее это не получилось…

Чтобы не маячить на улице, Андрей зашел в подъезд, где жила Вика, и поднялся на пролет выше ее квартиры. Здесь на площадке было окно, из которого прекрасно просматривался вход в подъезд. И присев на низкий подоконник, Андрей достал сигарету с зажигалкой и закурил. Он сделал первую затяжку, и взгляд сам собой упал на стену, где все еще красовалась нацарапанная ее ключом надпись «Андрей + Вика = Любовь». Эти невзрачные подъездные стены хранили свои воспоминания, о которых не так просто было вспоминать. Когда он провожал ее домой, то они могли еще часами стоять тут в подъезде, болтая и целуясь… Он прекрасно помнил, как первое время их встреч обжимал здесь ее стройную фигурку, наслаждаясь ласками любимых губ и не желая с ними расставаться. А ее тетя выбегала каждые полчаса и звала Вику домой. Когда же эй это надоело, она стала затаскивать в квартиру их обоих и поить чаем, нарушая такое желаемое уединение.

Это было лет пять назад, но он все помнил… помнил и скучал. Три года скучал по ее лицу, глазам, губам, волосам, которые она зачем-то отстригла… по ее телу… которое принадлежало не только ему…

Потушив окурок, Андрей достал новую сигарету и снова затянулся – последние два дня нервы были натянуты похлеще, чем струны на его гитаре. И тут он заметил, как к подъезду подошли двое – Вика и Артем, присутствие которого рядом с ней ему вдруг стало неприятно. Слишком много времени Артем сегодня провел с Викой, и слишком многое тому было позволено, в отличие от него самого. Из окна Андрей наблюдал, как они разговаривают. Вика пару раз смущенно улыбнулась, а потом Артем наклонился к ней и поцеловал в щеку, прикоснувшись рукой к лицу… Сжав кулаки, Андрей и не заметил, как сломал сигарету – черт, так ему и пачки до утра не хватит.

Наконец, Вика зашла в подъезд. Он услышал ее шаги на лестнице. Она подошла к квартире и зазвенела ключами. А потом послышались чьи-то торопливые прыжки по ступенькам, и через пару секунд перед ним возникла удивленная Алена, его поклонница, так и застывшая наверху лестницы:

– Ой, Андрей, а что ты тут делаешь?

Блин! Это ж надо было так попасть! Андрей заметил, что пролетом ниже стало тихо, но еще не слышал, чтобы открывалась и закрывалась входная дверь. Прекрасно! Лучшего способа сделать из него дурака и не придумаешь. Андреев хоть и много, да только не каждый будет здесь торчать. К тому же, стоит ему открыть рот, как у Вики не останется сомнений, какой именно тут Андрей. А говорить что-то было надо.

– Тебя жду, – сказал он первое, что пришло в голову, и встал с подоконника, а злость в нем решила, что ему все равно, о чем подумает сейчас Вика.

– Правда? – засияла девушка, поднимаясь к нему. – Ой, мне так приятно.

Снова зазвенели ключи. Открылась и тут же закрылась дверь, а следом щелкнул замок, и он остался один на один со своей «фанаткой».

– А как ты узнал, где я живу? – кокетливо спросила девушка, расплываясь в улыбке.

– Подсказал кое-кто, – просто решил ответить он, хотя до этой минуты этого совершенно не знал.

– А зачем ты пришел?

Зачем? Андрей и сам не знал ответа на этот вопрос.

– Да просто… хотел извиниться, что так грубо с тобой обошелся сегодня в клубе.

Девушка стала еще довольнее, хотя до этого он полагал, что довольнее уже было некуда.

И тут она кинулась к нему на шею и вцепилась губами в губы. Опешив, Андрей только смог взять ее за талию, чтобы попытаться отодвинуть от себя, но женская ласка сейчас оказалась весьма кстати. И он ответил, на мгновение, за которое пожелал держать в своих руках совершенно другую девушку…

Резко прервав поцелуй, Андрей сказал:

– Извини, но мне нужно уходить.

– Подожди, – Алена еще теснее придвинулась к нему и покрепче уцепилась за шею. – Я тут только квартиру снимаю и живу одна. Если хочешь, можешь зайти… кофе попьем.

Кофе? Если она и предлагала кофе, то только на утро, причем его еще нужно будет заслужить. А это ему было совершенно не нужно, тем более, сейчас.

– Мне завтра вставать рано. Может, в другой раз.

– Ну Андрей… – обиженно заныла девушка.

Применив чуть больше силы для женских рук, чем следовало, он оторвал ее от себя и развернулся к лестнице.

– Извини. Мне правда, нужно идти, – сказал он, опускаясь на ступеньку и все еще держа ее руки в своих, чтобы она снова за него не уцепилась

– Ну ладно. Тогда в другой раз, – согласилась девушка. – Я буду ждать.

И кокетливо подмигнув, она побежала вверх по лестнице.

Андрей спокойно выдохнул – он уже столько натерпелся от своих поклонниц, что всегда нервничал в их присутствии, ожидая что-то новое и удивительное. А девушки часто его удивляли своей напористостью и нескромностью. С этой ему, похоже, еще повезло.

* * *

Вика забежала в квартиру, да так и застыла в прихожей – что здесь делает Андрей?! Неужели, и правда, ждал эту… эту… Она раньше не видела тут «эту» девушку и вообще не была с ней знакома. Отчего Вика сделала вывод, что та либо откуда-то переехала, либо не так давно в городе. А девушка вполне симпатичная, такой можно увлечься. Неужели у Андрея с ней что-то есть? Тревога ревности ощутимо душила грудь – она не выдержит постоянно встречать Андрея в подъезде, если он будет таскаться к этой девице. А если он и сейчас у нее в квартире? От одной мысли о том, что он так близко, и с другой, у Вики закружилась голова. Когда она была в Москве, такие размышления трогали намного меньше. Она жила своей жизнью, отвлекаясь на суету и интересы, и имея лишь воспоминания. А сейчас Андрей был совсем рядом и в то же время так далеко… И как бы горько не было осознавать, а они уже давно не вместе, и он волен делать что хочет и с кем хочет.

Облокотившись о стену, Вика сползла по ней вниз, обхватив голову руками – никаких сил у нее не хватит терпеть всю создавшуюся ситуацию. Но хныканье маленького ребенка напомнило ей, что она тут делает. Капризное хныканье быстро переросло в громкий и пронзительный плач, и Вика услышала Светкин голос, которая тщетно пыталась успокоить свою маленькую дочку. Вика не бросит сестру одну. Именно ради них она здесь и именно ради них будет терпеть все терзания и нападки своей обиженной любви.

Плач мгновенно затих, и когда Вика заглянула в Светкину комнату, то увидела умилительную картину – сидя в кровати, сестра держала на руках кроху-дочь и кормила ее грудью. Заметив Вику, полусонная Света улыбнулась и тихо сказала:

– Привет. Ну как прошел первый рабочий вечер?

– Нормально. А вы тут как? Чего не спите?

– Мы, кажется, проголодались.

Вика до сих пор не могла поверить, что Света уже стала мамой. Вроде бы еще совсем недавно они дрались друг с дружкой из-за игрушек и девичьих мелочей, а потом вместе переживали смерть родителей, что сблизило их и совершенно изменило. Эта трагедия дала понять Вике, что нужно ценить то, что имеешь, каждый день, каждый час, каждый миг. Но даже такой жестокий урок не напомнил ей об этом, когда она предавала любимого человека. «Почему? – спросил ее тогда Андрей. – Почему ты это сделала?» Но она даже себе не могла ответить на этот вопрос.

Утро Вики началось с первого клиента – увидев объявление, ей позвонила женщина, желающая сделать стрижку на дому. Потом были две знакомые девчонки, которые еще в клубе договорились с ней о встрече. И вот так, постепенно, один человек за другим, и Вика в скором времени надеялась иметь уже постоянных клиентов и постоянный заработок. Главное, что все, кого она сегодня стригла, остались довольны. После клиентов Вика снова ходила по магазинам, и снова уборка, готовка, стирка, глажка… Маленький ребенок, который ничего не делал, а только целыми днями лежал и тихо посапывал, оказался самым главным грязнулей в их доме. Света старалась гулять с Машей большую часть дня, оставляя Вику спокойно заниматься домашними делами и не отвлекаться на маленькое существо с пухлыми щечками, которое то весело гоготало и улюлюкало, то ревело навзрыд, требуя у мамки молока или еще чего-нибудь. Бедная сестра периодически находилась на грани паники, не понимая порой, что делать со своим ребенком. Вика только хлопала на них глазами, сама не зная, что делать, и в таких случаях спасали либо соседка, либо знакомые подруги, которые уже через это все проходили, либо звонок «SOS» родной тёте в Архангельск.

После такого суматошного дня Вика решила, что отдых просто необходим. Но как Инка только не уговаривала ее куда-то выйти, Вика не могла себя заставить на это решиться – а вдруг снова встретит Андрея? Но в любом случае, это было неизбежно, учитывая, что жили они в небольшом городе, в одном районе, и дружили с одними и теми же людьми.

– Алло, Викусь, – радостно протараторила подруга, позвонив в очередной раз по городскому телефону, – мы сегодня собираемся у Серого, и Андрея не будет. Я лично у него спрашивала, и он сказал, что на вечер запланированы какие-то дела. Так что, давай собирайся, и через полчаса я за тобой зайду.

– Инна, я…

– Так, если ты хочешь мне сказать, что не идешь, то даже не старайся. Все, целую, через полчаса жди.

И та повесила трубку. Вика только вздохнула – ну, раз Андрея точно не будет… И, кстати, она могла предположить, какие у него возможны дела, а именно в ее доме, этажом или двумя выше. Так уж лучше действительно куда-то уйти. Иначе она тут вся издергается, прислушиваясь к каждому звуку в своем подъезде. «Интересно, – подумала Вика, – а такое поведение вообще нормально?». Хотя, что может быть нормального в том, что касается любви? Ничего. Абсолютно ничего. Любовь способна заставить человека совершать еще и не такие странности. Подумаешь – она просидит весь вечер у двери своей квартиры, вслушиваясь в каждые шаги и голос с той стороны. А если узнает в ком-то Андрея? Что ей это даст? А даст лишь одни переживания и боль, тупую, ноющую, привычную.

«Так! Что за мысли? Куда тебя понесло, родная?» – Вика решительно прогнала все тяжелые размышления и пошла одеваться.

Инка прибежала как по часам, именно тогда, когда обещала, поболтала немного со Светкой и забрала у нее Вику, пообещав приглядывать за ней в оба глаза. С легкой тревогой в уставших глазах Светка отпустила сестру, наказав быть аккуратнее. В такой заботе каждого, Вика так и слышала немую недосказанность, из-за чего все так переживали – и причина состояла всего в одном человеке, имя которого было Андрей…

Квартира у Серого почти не изменилась – все те же обои, все те же две комнаты, обустроенные так, что были готовы в любой момент принимать гостей – чуть больше сидячих мест, чем в обычной квартире, чуть меньше лишней мебели и не один журнальный столик.

– Викуся! – сразу налетела на нее довольная Надя. – Как хорошо, что ты пришла!

– Привет, – подошел и поцеловал ее в щеку хозяин квартиры.

Из комнаты вышел и Артем, у которого сегодня выдался редкий выходной.

– Ну надо же, – сказал он, подходя к Вике. – Я уже за тобой собрался идти. Думал, что Инка тебя не вытащит.

Его губы нежно прикоснулись к щеке.

– Чтобы я, и не смогла вытащить куда-то Вику? – фыркнула подруга. – Я знаю, какой нужен к ней подход, так что зря волновался.

И вскоре, она уже сидела на диване между Инной и Артемом с бокалом вина и шоколадкой в руках, и пила за свое возвращение. Веселье и смех в кругу друзей было замечательным времяпровождением, но, как оказалось, только не в этой квартире. Здесь и раньше часто собиралась их веселая компания, и часто здесь пелись песни, как чужие, так и свои… Именно в этих стенах впервые звучали все творения Андрея, прежде чем их могли услышать и другие. Их компания была первыми слушателями, а Вика и вовсе была первым критиком и самым главным оценщиком. И несколько лет назад его песни были намного позитивнее и веселее. Вика была просто в ужасе от того, что услышала вчера вечером. От новых песен Андрея веяло такой тоской, что сжималось и без того уже скукоженное сердце.

Зря она пришла сюда – воспоминания снова начали скрести душу острыми когтями, причем сразу же, как только она переступила порог этой квартиры.

А тем временем, их становилось все больше и больше – на огонек стали заходить друзья и знакомые…

– Ну надо же, какие люди к нам пожаловали! – услышала она среди шума и гама громкий голос Серого, который доносился из коридора. – Андрюх, ты как раз вовремя – мы тут попеть собирались…

– О, Андрюха, а мне сказали, что ты не придешь… – произнес кто-то еще.

– По вам соскучился. – Услышав родное имя, а следом и голос, Вика замерла, ощущая, как учащенный враз пульс начинает стучать по вискам.

– Вика, спокойно, – почти в приказном тоне сказала Инна, обхватив ладонью ее руку.

И в комнату вошел Андрей. Он сразу нашел ее глаза и совершенно не удивился тому, что она тут сидит – очевидно, уже знал заранее. И вряд ли от кого-то ускользнуло то, как он был этим недоволен. Всех поприветствовав, Андрей сел в свободное кресло и Серый тут же всучил ему гитару, усевшись рядом на подлокотник.

– Слушай, дай хоть посидеть спокойно, – отпихивая от себя гитару, сказал Андрей. – Лучше бы пива предложил.

– Ну ладно, – согласился Серый, забирая обратно инструмент, пока Илья протягивал Андрею банку с пивом. – Тогда, твоя следующая.

– Согласен, – ответил тот, открывая банку и делая первый глоток.

И снова Вика заметила на себе его холодный взгляд, от которого она все сильнее начинала нервничать. Внутри и так все кричало и надрывалось от новой вспышки чувств. Ей хотелось немедленно встать и уйти, но скованное тело совсем не слушалось, а теплая ладонь подруги, хоть и пыталась успокоить, да только грозилась еще и никуда ее не пустить.

Серый заиграл на гитаре песню «Чижей» «О любви» и все быстро подхватили знакомые ритмы, принявшись подпевать:

«…А не спеть ли мне песню о любви

А не выдумать ли новый жанр

Попопсовей мотив и стихи

И всю жизнь получать гонорар…»

Гул голосов разносился по комнате, снова напоминая о прошлом, по которому она так скучала – все было как в старые времена, разница лишь в том, что не Андрей сейчас держал ее за руку.

«…Мою песню услышат тысячи глаз

Мое фото раскупят сотни рук

Мое солнце мне скажет – это про нас

Посмеется над текстом лучший друг…»

Андрей сидел почти напротив, то задумчиво опуская глаза к полу, то откровенно смотря на нее, то на рядом сидящего с ней Артема, слишком странно и слишком долго. Вика даже перестала слышать происходящее, отвлекшись на эту непонятную игру в гляделки, и пытаясь унять взволнованное сердце.

Так и закончилась первая песня под коллективные аплодисменты друг другу, и гитару передали Андрею. Со всех сторон на него посыпались пожелания, что бы кому хотелось спеть. Но обхватив гитару, Андрей лишь задумчиво перебирал струны под незамысловатые аккорды, пока вокруг стоял галдеж и споры – кто что хочет спеть именно сейчас. Кто-то хотел песню известных русских рок-групп, кто-то хотел песню Андрея.

И никого не слушая, Андрей заиграл громче и совсем не то, что просили. Вика узнала мелодию сразу же, как только его пальцы зажали первый знакомый аккорд и побежали по струнам. Это была песня его обожаемого исполнителя Анатолия Крупнова, которую он посвятил ей с первого дня их знакомства. И с того момента она стала ее любимой, которую Андрей раньше часто играл, и всегда только для нее. Он бросил на Вику молчаливый взгляд, молчаливое напоминание, и сердце сильнее сжалось от едкой боли, такой знакомой и такой невыносимой. И его голос, самый приятный и самый любимый для нее на всем белом свете, вслед за музыкой заиграл на воспаленных нервах, сливаясь с красивой мелодией…

«…Я просто жил и был доволен собой,

Подружек многих имена забывал,

Легко встречал я день любой

И так же просто засыпал.

И я не знал до последнего дня,

Что есть на свете такое лицо…

Я сразу понял – вот она!

Как жаль, что это был лишь сон.

Кто ты? Где я могу тебя найти?

В каком краю, в какой дали?

Я за тобой всегда готов идти,

Готов всегда идти на край земли.

Я мало жил, но немало успел.

Жизнь сумасшедшую ценя и любя.

В калейдоскопе лиц и тел

Пытался я найти тебя… »

Серые глаза смотрели на нее, и стояла в них уже уйма чувств. Но кроме упрека и ненависти Вика больше ничего не видела. Ей и этого было вполне достаточно. И почему, черт возьми, вокруг затихли все голоса? Инна крепче сжала ее руку, и среагировав на этот жест, Вика вырвала ладонь из Инкиной хватки, и встала с дивана. Уже не было сил это все выносить!

– Извините, я, пожалуй, пойду, – кое-как сказала она и пошла на выход.

– Вика, – позвала Инна, догоняя ее в прихожей, где значительно понизила тон, – подожди. Я понимаю, как тебе нелегко, но может, все-таки останешься? Просто не обращай на него внимания. Он же не один тут.

Засовывая ногу в туфлю, Вика лишь горько улыбнулась – «не один»… Как раз для нее он был тут один. Как только Андрей появлялся в поле ее зрения, как вокруг пропадали все и вся. Она чувствовала только его, видела только его, слышала только его. И это было невыносимо, потому что слишком мало. Она могла лишь ловить крохи каждого его созерцания, каждого звука голоса, каждого брошенного на нее взгляда, да и то с колючим осуждением. А что это значит для любви? – только лишь пытку, долгую, тягучую, не знающую жалости к душе и сердцу.

– Вика, ты уходишь? – тихо спросил появившийся в коридоре Артем, где за его спиной в комнате поднялось негромкое перешептывание.

– Да, я лучше пойду.

– Ну и где твой хваленый подход к Вике? – тихо спросил он у Инки. – Она ведь уходит.

– Тут уж извините. Я не всесильна, – покривлялась Инка, вызвав у Вики улыбку – от друзей совсем не хотелось уходить.

– Не возражаешь, если я тебя провожу? – спросил Артем.

Но Вика не успела ответить, так как в коридоре появился Андрей. Окинув ее ленивым взглядом, он подошел к ним чуть ближе, сложил руки на груди и облокотился плечом о стену:

– Если ты уйдешь, ребята мне этого не простят, потому что считают, будто ты уходишь из-за меня. А если это действительно так, то не стоит.

Проглотив ком в горле, Вика ответила:

– Ты, кажется, сказал мне не попадаться тебе на глаза.

– Не принимай все мои слова так буквально.

– И все же, я лучше не буду рисковать.

– Ребята хотят, чтобы ты осталась.

«Ребята хотят…» – даже тут он умудрился подчеркнуть, что этого хотят все, кроме него.

– Спасибо, но я лучше пойду.

Вика уже схватилась за ручку двери и дернула на себя, как Артем закрыл ее обратно:

– Подожди, я все-таки тебя провожу. Дай только обувь свою отыщу. Ладно?

Вика что-то угукнула, и Артем принялся шарить по кроссовкам и ботинкам в поисках своей обуви.

– Останься, – тяжелым голосом произнес Андрей.

Но зачем он так настойчиво просит ее об этом? Вика даже не взглянула на него, изнывая от желания скорее выйти из этой квартиры. К счастью, поиски Артема быстро увенчались успехом, и, обувшись, он поспешил за ней.

* * *

– Твою мать! Какого хрена он-то за ней поперся?! – взревел Андрей, после того, как за Артемом закрылась входная дверь.

Инка с испугу вся подобралась, но встала на пути у Андрея, загораживая собой дверь.

– Андрюш, успокойся. Оставь ее.

Он отошел от Инны в другой конец прихожей, заходив кругами. Нервы были на пределе, и дико хотелось курить.

Этим вечером Андрей напросился в гости к своей знакомой поклоннице, Алене – у той была подруга, которая встречалась с его знакомым. Андрея не интересовала сама девушка, просто она жила в подъезде Вики и в ее лице у него нашелся повод там появиться, выйти раз двести свободно на площадку и покурить, тупо уставившись на Викину дверь в надежде увидеть ее саму. Полный бред! Андрей находил свое поведение идиотским, но поделать с собой ничего не мог. Его магнитом тянуло туда, где была Вика. Он не находил в себе силы окончательно отвернуться от нее, либо простить и вернуть обратно. Ни туда и ни сюда, пребывая в странном состоянии зависания – это неимоверно злило.

И вот он сидел у своей новой подруги, находясь мыслями этажом ниже, как ему позвонил Серый – обычный разговор об обычных делах, рассказы о времяпровождении, и тот проболтался, что Вика сейчас у него вместе со всеми. Андрей, хоть и не до конца признаваясь себе в этом, но специально пришел сегодня в ее дом, а Вики тут и не было! Желая это исправить, он быстро распрощался со своей маленькой компанией и поспешил к Серому. И плевать на все, ведь ему просто необходимо увидеть Вику, как бы ни было это больно до сих пор.

И стоило ему ее увидеть, как снова обострились все чувства: любовь, ненависть, и ноющее ощущение необходимости – в ней, в ее губах, в ее теле. Такое разнообразие доводило нервы до предела. Внутри все металось, поднимая бурю в душе. И если кому-то казалась, что он просто зол или чем-то недоволен, то они ошибались – он не просто зол или недоволен, он был неспокоен, как штормовое море, вплоть до того, что хотелось кричать от безысходности и усталости этой внутренней борьбы.

Внутри все кипело, даже когда он пел ей песню, ее любимую, говорящую об одной грани его чувств. Это было Вике неявным намеком на то, что он все еще любит. Это было ей напоминанием, укором, скрытым между строк. Он не знал, понимает ли она его, то точно видел, что его поведение не оставляло ее равнодушной. Андрей был доволен, улавливая в ее глазах стыд и сожаление. Она признавала свою ошибку и просила за нее прощение, но ему этого было мало. Только чего он тогда хотел от нее, Андрей и сам не знал. Ему просто было необходимо ее видеть, а дальше уже все шло само собой. Он и сам себя не понимал, так что же ждать от других?

И теперь ему оставалось только злиться, сожалеть, ревновать… и скучать, желая снова ее видеть.

– Ну что, ты доволен? – гневно спросила Надя, появившаяся в коридоре.

– Чем же это я могу быть доволен?

– Выгнал Вику, да еще и обидел ее. Мы же просили тебя не давить на нее.

– Это Я ее обидел? – не поверил своим ушам Андрей. – Да я ей сейчас даже ничего не говорил и не делал.

Надя закатила глаза к потолку:

– Ну да, конечно…. Ты думаешь, тут никто не понимает, что происходит? Может, и не все здесь присутствующие, но наши точно знают, что эта была за песня. Ты специально ее спел, чтобы задеть Вику за живое. Она совершила ошибку, о которой сожалеет больше всего на свете, а ты и успокоиться никак не можешь, пока не задавишь ее еще и своей обидой. Так может, уже пора забыть обо всем?

У Андрея сжались кулаки и зубы. Ох, не стоило Наде ему, готовому взорваться на любого и по любому поводу, что-то говорить…

– Так Надя, дорогая, остынь, – вмешалась Инка.

– Ин, ну так нечестно. Почему он не может оставить Вику в покое? Она что, теперь должна всюду бегать от него?

– Блин, Надюха, зря ты перекрасилась… – шутливо заметила Инна.

– Что у вас тут за крики, – вмешался Серый, подойдя к своей подруге и обняв ее за талию.

Но, не обратив внимания на друга, Андрей поближе подошел к Наде и тихо спросил:

– Ты любишь Серегу?

– А как же еще, конечно люблю, – уверенно ответила та.

– А представь картину: он лежит в кровати и трахает другую девушку… представила? – Надя лишь молчала, хмурилась и попыталась вжаться в своего любимого, лишь бы подальше от нависающего Андрея.

– Андрюх, хватит, – попытался усмирить его Серый, осторожно положив руку ему на плечо и отодвигая назад.

– Ну как, нравится? – не успокаивался Андрей, наступая на Надю и небрежно отмахнувшись от руки друга.

– Андрюх! – более настойчиво попросил Серега.

На этот раз Андрей послушал и отодвинулся назад, но свое последнее слово, все же, сказал:

– И прежде чем кого-то судить, подумай, кто бы из вас двоих кого обидел, и стоит ли это вообще так банально называть «обидой».

Андрей отвернулся, сделав шаг в сторону, но Надя схватила за руку, заставив его резко вскинуть на нее глаза.

– Извини, – тихо сказала та. – Ты ведь еще любишь ее, верно?

В глазах девушки уже стояло не обвинение, а сочувствие. Только не нужно оно ему. Ни от кого не нужно. И ничего не ответив, Андрей развернулся и принялся обуваться.

– Ты еще придешь? – только спросил Серый.

– Нет, увидимся завтра на репетиции.

Так он и оставил друзей, с которыми еще пару дней назад веселился под гитару до самого рассвета. Сегодня же было совсем не до веселья. И заставив Надю представить Серого с кем-то еще, у самого Андрея снова всплыла отвратительная картина – полуобнаженная Вика в чужой постели… и хозяин этой постели в наспех одетых задом наперед пляжных шортах… Как же ему было спокойно, пока она снова не объявилась! Сейчас, все его прошлогодние переживания казались сущей мелочью – подумаешь, депрессия. С кем не бывает. Для творческих людей так это вообще норма жизни. Но сейчас у него была не депрессия, у него была катастрофа, почти как три года назад, и от которой снова хотелось лезть на стенку.

Вика была для него какой-то нездоровой зависимостью, которую «и хотелось и кололось». Он скучал по ней, безумно скучал: он хотел ее поцелуя, но ненавидел любимые губы за их предательство; он хотел ее всю и не желал вновь прикасаться к «испачканному» другими руками телу. И как с этим можно было жить? И вроде улеглось все, да только ее возвращение показало, что совершенно ничего не изменилось, ничего не забыто и совершенно не желает забываться. И Андрей не знал, как ему вылезти из этого омута тупой безысходности.

Выйдя из подъезда, он первым делом закурил, а потом побрел по улице. И было все равно, куда идти. Резкий ветер задувал за шиворот и грозился лишить его сигареты. Похоже, собирался дождь, причем сильный. В такую погоду сидеть бы дома, да заниматься сексом с любимой девушкой…

И почему-то он сразу вспомнил об Артеме, который пошел провожать Вику. Невольно, мысли сами вырисовывали ненавистные картинки двух сплетенных тел – все, это болезнь. С ним явно что-то не в порядке. Но было наплевать, и Андрей, словно на автопилоте, развернулся в сторону Викиного дома. Ему нужно было узнать и проверить, одна ли она сейчас. Только что он скажет, когда заявится к ней? Заметавшись в своих мыслях и чувствах, он заставил себя остановиться: «Да что это с тобой? – спросил у себя Андрей. – Успокойся. Не твоя она больше». И собственные же слова больно кольнули. Он хотел, чтобы она снова была его Викой, только «чистой» и никем не тронутой. Да только не вернешь обратно время и не исправишь всех ошибок, как своих, так и ее.

Андрей достал новую сигарету, и только сделал затяжку, как сверху упали первые тяжелые капли. Чертов дождь мог бы и подождать, пока он покурит, либо начаться пораньше. И так каждая сигарета была на счету в это время суток. Но с погодой не поспоришь, и, выкинув мокрый окурок, Андрей засунул руки в карманы джинсов и побрел домой, заглушая новые мысли и матерясь на холодные капли дождя, которые все сильнее начинали хлестать по лицу.

* * *

– Дождь начался, – сказал Артем, сидя за столом возле окна Викиной кухни.

Поставив на стол две чашки чая, Вика выглянула в темноту улицы – природа бушевала; от сильного ветра деревья страшно накренялись в разные стороны, а дождь лил «как из ведра».

– Да, не позавидуешь тем, кто сейчас оказался на улице.

– Надеюсь, это ненадолго, а то в такую погоду даже зонтик не спасет и мне придется остаться у тебя, – ухмыльнулся Артем.

– Боюсь, что когда Маша начнет кричать среди ночи, ты сам отсюда убежишь.

– Такое часто происходит?

– Каждую ночь.

– Ужас, – покачал головой Артем. – Даже не представляю, как можно справляться с маленьким ребенком. Это же столько хлопот.

– Ну, вдвоем со Светкой мы справляемся.

– Василий так и не объявлялся?

– Нет, – коротко ответила она, помешивая сахар в чае.

– Странно. Я хоть и плохо знаю этого Васю, но никогда бы не подумал, что он может вот так бросить своего ребенка.

– Он думает, что это не его ребенок.

– В смысле? – не понял Артем, застыв с недонесенной до рта чашкой. – А чей же?

Вике резко стала неприятна тема их разговора. Что ее, что Светку, их мужчины обвиняли в измене, но только у Андрея был на это явный повод.

– Да Васькин он. Просто Светка говорит, что у них до этого ссора была какая-то крупная, расставались они, он ее с другим видел, к кому ревновал вечно. И только они сошлись, как она забеременела, и ребенок родился чуть раньше, чем надо… В общем, в его подозрениях у него все сошлось.

– Глупости какие. А прежде чем вот так обвинять, он не захотел проверить отцовство?

– Не знаю. На почве ревности у всех крышу сносит, – ответила Вика, снова возвращаясь мыслями к прошлому и смотря куда-то в пустоту ночной дождливой улицы.

– Да уж. Ты ведь только ради сестры приехала?

Вика кивнула:

– Если бы не она, то ни за что бы не вернулась.

– Даже к своим друзьям, которые по тебе скучали?

Улыбнувшись, Вика посмотрела на Артема, своего друга, хорошего, доброго и внимательного. Он всегда таким был, для нее, для всех своих друзей.

– Спасибо тебе за поддержку, – с улыбкой сказала она. – В эти дни ты мне очень помог.

– Да брось ты. Мы же всегда помогали друг другу, – ответил он ей с той же улыбкой.

– Да, но приезжая сюда, я думала, что тут многое изменилось и уже ничего не будет, как прежде.

Артем лишь фыркнул на эти слова:

– Три года не так уж много. И совершенно ничего не изменилось, кроме того, что я научился жонглировать бутылками, а Андрей стал писать сплошной депресняк.

От последних слов Артема Вике снова стало грустно:

– Неужели у него было все так плохо?

– Да нет, не все. В общем-то, и казалось, что у него все отлично – куча слушателей и поклонниц, куча друзей и веселья. И вроде он сам всегда веселился. Вот только, я почти каждый вечер его слушал, когда он в клубе выступал. И зная всю ситуацию, я прекрасно понимал, отчего он так поет и главное – о чем. Вот веришь, иногда даже передергивало, как услышу что-то новое в его текстах. Сразу становится ясно, что на душе у него кошки скребут. А как ты вернулась, так его вообще стало не узнать. Я уж боялся повторения его запоев и буйства, как было три года назад, – Артем покачал головой.

А Вике уже стало совсем тошно. Она ведь и уехала из-за того, что не могла больше смотреть на Андрея, постоянно пьяного, избитого, и с новой девушкой в одной руке и бутылкой пива – в другой.

– А он разве ни с кем сейчас не встречается? – спросила Вика, вспоминая свою соседку по подъезду.

– С чего ты взяла?

– Да мне просто так показалась…

– Не знаю, что тебе показалась, но я ничего такого не замечал. И я тебе уже сказал свое мнение на этот счет – он хоть и бесится, да только причина вся в том, что до сих пор любит тебя. Я уверен.

– Ну и что я должна делать с этой информацией?

– Боюсь, что пока ничего не сделаешь. А если честно, то я не знаю, что теперь можно ждать от Андрея. Я просто сказал тебе свое очевидное мнение. И если спросишь у других, уверен, они тебе скажут то же самое. В своих песнях Андрей как открытая книга. Все его чувства и переживания в его текстах, в том, что он поет. А то, что сегодня он спел «твою» песню, разве просто так? Все наши знают, что эту песню он всегда поет для тебя. Вот и пойми его, после этого. Ходит злой, как черт, да поет все время про жестокую любовь.

После таких красноречивых слов Артема, чувства Вики совсем разбушевались в душе. И снова захотелось зареветь. Спрятав лицо в ладонях, она попыталась успокоиться… Тяжело-то как… Что же она наделала?! Какую боль она принесла любимому человеку. И ведь не проходит ничего. Приезжая обратно домой, Вика думала, что все будет совсем по-другому, что будет тяжело снова видеть его, часто где-то встречаться, да терпеть присутствие другой рядом с ним, но никак не думала, что он все еще что-то чувствует. Как он может ее любить после того, что она сделала? А выходило, что он любит, он ненавидит, и во всем обвинял только ее. Именно поэтому от мысли, что он все еще любит, ей легче совсем не становилось. Ведь он не простит.

– Эй, Викусь, – нежно обратился к ней Артем. – Ну, только не плачь. Извини дурака, не надо было мне заводить этот разговор, – его теплая ладонь обхватила запястье, утешающе погладила руку. – Уверен, что все наладится.

– Спасибо, – ответила Вика, вцепившись в руку Артема, как в спасательный круг, и проглатывая слезы, чтобы не выпускать их наружу – они еще пригодятся.

– Тогда, если ты меня пока не выгоняешь, то расскажи, как тебе жилось последние годы, да без нас всех.