ГЛАВА 24. АРЧИ

Когда вернулся в свои покои, я принялся собирать вещи. Чемодан был упакован быстро, одежда аккуратно уложена. В какой-то момент в голову закралась мысль - швырнуть багаж в карету и уехать прямо сейчас, не дожидаясь конца недели. Просто исчезнуть, избавив сердце от лишней боли, но я не мог.

Вечером в замке Рагнара намечался торжественный званый ужин, плавно переходящий в бал в честь нашего соседа-спасителя. Стоило мне только представить, как этот холеный виконт будет кружить Катрин в танце, шептать ей на ухо комплименты и окучивать её, пользуясь своим новым статусом героя, как глаза тут же застилала пелена ярости.

Кулаки сжимались сами собой, а внутри росло сильное желание сорваться, найти этого аристократа и прямо с порога набить ему его безупречное лицо.

Поэтому я принял твердое решение: я останусь до завтра. Пойду на этот бал и лично посмотрю, что этот виконт из себя представляет и как будет вести. И мой дракон был со мной солидарен. Ему не нравился его интерес к ней.

И если виконт попробует переступить грань дозволенного с Кэтти, если проявит хотя бы каплю излишней навязчивости или неуважения — клянусь, я найду предлог, чтобы заманить его в темный коридор и максимально доступно все объяснить. На кулаках.

Да, Рагнар жестко дал мне понять, что Кэтти ищут достойного жениха, и я для нее теперь табу, что ради сестры брат костьми ляжет, но не даст нам быть вместе.

Однако моя интуиция буквально кричала, что этот виконт не так хорош, каким хочет казаться, вся его галантность и манеры — не более, чем пыль в глаза. Под этой маской безупречности скрывалось что-то мерзкое и гнилое, и я намерен был это раскопать.

И вот, наконец, наступил вечер бала.

Огромный бальный зал заливали огни сотен свечей, отражаясь в натертом до блеска паркете. Музыканты на хорах настраивали инструменты, а слуги в парадных ливреях едва успевали разносить бокалы с игристым вином для съезжающихся гостей со всего города.

Я стоял у одной из массивных мраморных колонн в дальнем конце зала, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. На мне был строгий темно-синий камзол. Мой взгляд непрерывно сканировал толпу.

Первой я заметил Элизабет, она была в роскошном, вызывающе ярком розовом платье, но держалась на удивление тихо, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону и не попадаться на глаза жениху. Она испуганно поджимала губы каждый раз, когда Генерал проходил мимо.

Рагнар же, как всегда величественный и суровый, приветствовал гостей, но его холодный, контролирующий взгляд то и дело возвращался к дверям.

А затем в зале появилась его сестра - Катрин вошла вместе с отцом под руку, и у меня на мгновение перехватило дыхание. На ней было платье красного цвета, которое подчеркивало ее хрупкость и делало ее похожей на королеву. Волосы были уложены в сложную прическу, обнажая изящную шею. Она выглядела безупречно, спокойно, улыбка не сходила с ее нежных губ. Я стоял, смотрел и понимал, что теряю голову...

Стоило ей сделать несколько шагов вглубь зала, как музыка заиграла громче, и лакей у дверей громогласно объявил:

— Его милость виконт Фонред!

Толпа гостей расступилась, и в зал неторопливой, уверенной походкой вошел виконт. На нем был бархатный безумно дорогой камзол, а на губах играла самодовольная улыбка, от которой у меня внутри закипела злость и ревность. Он сразу же, проигнорировав остальных, направился прямиком к Катрин, держа в руке роскошный букет редких лонгорийских роз.

Я подался вперед, сильнее сжав пальцами бокал с вином, чувствуя, как внутри меня рычит взбешенный хищник.

Тем временем викон подошел к Катрин. Его движения были настолько приторно-плавными, что меня едва не вывернуло от этой показухи. Он изящно склонился в поклоне, едва не коснувшись коленями паркета, и преподнес ей букет белых роз с таким видом, словно даровал ей величайшую милость.

— О, прекрасная Катрин, — его бархатистый голос отчетливо разнесся над притихшей толпой гостей. — Эти цветы блекнут рядом с вашей ослепительной красотой. Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь, а сегодня уповаю лишь на то, что вы подарите мне первый танец.

Я за колонной едва не раздавил хрустальный бокал. «Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь» — павлин холеный! Он умудрился вставить это напоминание в самую первую фразу, чтобы перед всеми гостями выставить себя благородным рыцарем, а её — беззащитным трофеем.

Катрин приняла букет и вежливо, сдержанно улыбнулась, протягивая ему руку:

— Вы очень любезны, виконт. Моя благодарность вам безгранична.

Рауль Фонред, не теряя ни секунды, перехватил ее обнаженную до локтя руку и прижался губами к пальцам. Причем сделал это напоказ, задержав поцелуй дольше, чем того требовали приличия, и заглядывая ей прямо в глаза с вызывающим, собственническим блеском.

Внутри меня все заклокотало. Мой дракон буквально рвался с цепи...

Эта вкрадчивая улыбочка виконта, манера нарушать личные границы, то, как он придвинулся к ней почти вплотную — этот урод посмел при всех на нее посягнуть, заявить права! Он ухаживал за ней не как влюбленный мужчина, а как расчетливый охотник, поставивший капкан на богатую и знатную добычу.

Музыканты заиграли торжественный вальс. Фонред, не отпуская руки Катрин, увлек её в самый центр зала. Они закружились в танце, привлекая к себе восхищенные взгляды гостей.

Виконт вел её уверенно, его ладонь лежала на ее талии — ровно на том месте, где я мечтал видеть свою. Время от времени он наклонялся к ее уху, шепча какие-то комплименты, от которых Катрин вежливо опускала глаза и краснела.

Я стоял в тени колонны, не сводя с них тяжелого, яростного взгляда. Моя челюсть была сведена судорогой. Я понимал: если этот павлин позволит себе хоть одно лишнее движение или заставит Катрин чувствовать себя неловко, этот бал закончится грандиозным скандалом.

Я лично сотру эту самодовольную улыбку с его лица, и никакой Генерал меня не остановит.

В какой-то момент, кружась в танце, Катрин повернула голову в мою сторону. Ее взгляд на секунду встретился с моим. Она увидела меня — хмурого, злого...

В ее глазах промелькнула странная смесь тревоги и... торжества. А затем она вновь повернулась к виконту и обворожительно ему улыбнулась.