ГЛАВА 30. АРЧИ

Солнце еще не успело встать, когда я закинул чемодан на плечо и потянул на себя тяжелую дверь комнаты. Внутри все горело от отчаянного желания увидеть Кэтти еще хотя бы раз. Один раз!

Я твердо намеревался пойти к покоям Катрин, чтобы поговорить, услышать ее голос и еще раз предложить сбежать вместе со мною. Ради нее я был готов пахать целыми днями, чтобы обеспечить достойный уют.

Но стоило мне сделать шаг на порог, как дорогу мне преградила высокая, знакомая фигура.

Рагнар стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, прислонившись к стене. На нем был строгий военный мундир, а его ледяной, проницательный взгляд дракона мгновенно пригвоздил меня к месту.

— Я хочу поговорить с Катрин, — твердо произнес я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. — Перед отъездом. Мне нужно с ней попрощаться.

Генерал даже не шелохнулся.

— Она не хочет тебя видеть, Арчи, — отчеканил он. — Не усугубляй ситуацию. Уезжай.

Я замер, понимая, что против Генерала идти не смогу. Поэтому молча, тяжело кивнул, признавая свое поражение. К тому же смысл ломиться туда, где меня больше не ждут.

Медленно, словно во сне, я спустился во двор замка. У ворот меня уже ждала запряженная карета. Закинув багаж, я остановился у самой подножки и не выдержал — обернулся. Мой взгляд с надеждой и мольбой устремился вверх, к окнам покоев Катрин. Я до последнего верил, что увижу там ее силуэт, поймаю прощальный взгляд или движение руки.

Но окно было пустым. Неужели для нее все случившееся в коридоре было лишь мимолетным эпизодом?

Я стиснул зубы, резко развернулся, сел в карету и захлопнул дверь. Экипаж тронулся, унося меня прочь от замка Рагнара.

Домой, в свое поместье, я вернулся только через пару дней. Дорога слилась в один серый, унылый пейзаж. Оказавшись в четырех стенах, я окончательно сломался. Внутри образовалась огромная, зияющая пустота.

Я не хотел абсолютно ничего: ни есть, ни пить, ни выходить на улицу. Слуги испуганно перешептывались по углам, видя, как их хозяин часами сидит в кресле у камина, глядя в одну точку немигающим взором. Дни текли мучительно медленно, превращаясь в болото. Мир потерял краски, и я просто существовал, медленно увядая от тоски по манящим глазам Кэтти.

Так прошла неделя, затем вторая, третья. Мое добровольное заточение прервал стук в дверь кабинета. Старый дворецкий на серебряном подносе внес письмо, запечатанное тяжелым сургучом с гербом Вальмонтов.

Я лихорадочно сорвал печать. Это было послание от Генерала Рагнара. Сухим, официальным тоном он приглашал меня на торжественный вечер в честь своей официальной помолвки с леди Элизабет Торнвуд, который должен был состояться через три дня в их родовом замке.

Сердце в груди сделало бешеный кульбит. Помолвка! Но меня не волновала судьба Лиззи. Мой разум ухватился за это письмо как за спасительный круг - это был мой шанс снова увидеть Катрин, посмотреть ей в глаза и получить ответы на все вопросы.

Я достал из тайника самую дорогую фамильную реликвию, которая единственная уцелела после уплаты всех долгов — старинное обручальное кольцо с крупным, чистейшим сапфиром. Это кольцо принадлежало моей матери, бабушке, ее матери. Теперь оно было приготовлено для Катрин. Я собирался отдать ей его, чего бы мне это ни стоило.

***

В назначенное время я прибыл в особняк Вальмонтов. Празднование было в самом разгаре: съехался весь высший свет, музыка гремела, столы ломились от изысканных яств. Но стоило мне переступить порог бального зала, как весь этот шум перестал существовать.

Я сразу нашел Кэтти глазами.

Она стояла чуть в стороне от жениха и невесты, облаченная в роскошное вечернее платье, в котором выглядела величественно, но в ее чертах сквозила легкая, едва заметная грусть.

С этого момента я окончательно потерял контроль над собой. Я не сводил с нее глаз, я нагло нарушал все правила приличия, буквально пожирая ее взглядом через весь зал. Мне было плевать, если кто-то заметит мою одержимость.

Я смотрел на изгиб ее шеи, на припухлые губы, вспоминая каждую секунду нашей близости в полутемной нише, и внутри меня снова просыпался тот самый голодный, ревнивый дракон.

Катрин тоже чувствовала мое присутствие. Ее плечи напрягались каждый раз, когда я делал шаг в ее сторону, она то и дело бросала на меня быстрые, взволнованные взгляды, в которых читалось явное смятение.

Наконец, устав от душной атмосферы зала и, возможно, от моего невыносимо тяжелого внимания, Катрин незаметно отделилась от толпы гостей и скользнула на балкон.

Мои пальцы в кармане камзола крепко сжали бархатную коробочку с фамильным кольцом. Выждав пару секунд, чтобы не привлекать ненужного внимания Рагнара, я решительным шагом направился прямо за ней, готовый к самому главному разговору в своей жизни.

Когда я шагнул за тяжелую портьеру, прохладный ночной воздух мгновенно коснулся лица, унося прочь душный запах духов и хмеля бального зала. Катрин стояла у самого края каменных перил, опершись на них изящными руками. Лунный свет серебрил ее плечи и мягкими волнами ложился на роскошное платье.

Услышав мои шаги, она резко обернулась. В ее глазах, когда она узнала меня, отразилась целая буря эмоций: испуг, смятение и глубокая тоска, которую она так тщательно прятала от гостей все это время. Она непроизвольно прижала ладонь к груди, словно защищаясь от моего взгляда.

— Арчи… — ее голос прозвучал как едва слышный, прерывистый вздох. — Ты не должен был приезжать. Зачем ты здесь? Мой брат увидит…

— Рагнар прислал мне приглашение, — перебил я ее, делая решительный шаг вперед и сокращая расстояние между нами. — Но мне плевать, Катрин. Мне теперь на всё плевать, кроме тебя, моя милая Кэтти.

Она попыталась отступить назад, но уперлась спиной в каменное ограждение балкона. Воздух между нами мгновенно раскалился, возвращая то самое безумное, непреодолимое притяжение, которое связало нас в полутемной нише три недели назад. Катрин судорожно вздохнула, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых больше не было прежней равнодушной маски.

Я не дал ей опомниться. Запустив руку в карман камзола, я извлек маленькую бархатную коробочку и легким щелчком открыл ее. В лунном свете чистейший сапфир фамильного кольца вспыхнул таинственным ночным огнем, окруженный искрами мелких бриллиантов.

Катрин замерла, опустив взгляд на кольцо, и ее губы беззвучно приоткрылись от шока.

— Арчи, нет… Ты с ума сошел, спрячь это, — испуганно прошептала она, пытаясь отвести мою руку, но ее пальцы заметно дрожали.

Я перехватил ее хрупкую, прохладную ладонь, бережно, но крепко сжав ее в своих пальцах. Горячая волна нежности и отчаяния захлестнула меня с головой, и я заговорил, выплескивая всё то, что убивало меня каждую секунду моего одинокого заточения в пустом поместье:

— Послушай меня, Кэтти. Умоляю, выслушай. Эти недели без тебя были наказанием для меня. Я не жил, я просто существовал в темноте, задыхаясь от мыслей о тебе. Моя душа, мое сердце, каждая крупица моей жизни — всё это принадлежит тебе одной. С той самой ночи я окончательно понял, что без тебя меня просто нет. Ты - моя жизнь, Кэтти.

Катрин покачала головой, из ее глаз брызнули слезы, она попыталась вырвать руку, но я упал перед ней на одно колено прямо на холодные каменные плиты балкона, прижимая ее ладонь к своим губам.

— Я знаю, что твой брат никогда не позволит нам быть вместе, — хрипло продолжил я, глядя на нее снизу вверх с безграничной любовью и мольбой. — Я знаю, что совершил слишком много ошибок, чтобы надеяться на чудо. И даже если ты никогда не захочешь стать моей женой… если судьба разведет нас навсегда, я умоляю тебя: прими этот подарок. От всего сердца, Кэтти. Носи его, спрячь, сделай с ним что угодно, но пусть оно будет у тебя. Как залог того, что в этом мире есть мужчина, который любит тебя больше собственной жизни. Пожалуйста.

Катрин стояла надо мной, ее плечи судорожно вздрагивали от беззвучных рыданий. Она посмотрела на мерцающий сапфир, затем на меня, и тихо прошептала:

- Через пять минут жди меня в коридоре... на том же месте...