2. Саня

Спускаюсь на первый этаж. Олеси не видно. Азанов парит в сауне оставшихся двух девиц. Они визжат там как поросята резаные.

Едва не сбив меня с ног, оттуда несется распаренное женское тело и с разбега плюхается в бассейн.

За ним второе. Тоже голое.

И теперь за ними бежит Жека и поднимает третий столб брызг.

Вот человек–оркестр – никаких проблем и терзаний. Не верит в серьезные отношения. Ни разу не влюблялся, по крайней мере он так говорит. Да и на моей памяти никогда друг не страдал по девчонке. Менял их как перчатки и не парился.

В сауну вваливается Брянцев – третий участник нашего мужского (девочки не в счет) сабантуя.

Обе руки заняты пакетами из супермаркета. Женька громко улюлюкает, вылезая из басика к нам. Эхо его радости, отражаясь от воды, стен и потолка, оглушает.

– Ну ты кабанчик, – обнимаемся с Вадей. – Чего так долго?

– Всё выпили? – усмехается, окидывая нас Жекой по очереди насмешливым взглядом.

Вадя не изменился за три года, и вообще складывается ощущение, что только вчера вот так же собирались.

– Не, девочки скучают.

Через наши плечи Брянцев заглядывает в бассейн. Девчонки там на спине лежат. Соски твердыми пиками торчат над водой у обеих.

Вадя равнодушно отводит от них взгляд и идет к столу. Выгружает снедь из пакетов. Гремит стекло.

– О–о, это тема, – Жека крутит бутылку сорокаградусного. Распечатывает и разливает по пластиковым стаканчикам. Один полный – Брянцеву. – Девочкам не предлагаем, самим мало.

Пьем за встречу. И забыв о девочках, пьем еще, закусываем и говорим по душам как раньше.

Вадька рассказывает о женщине, в которую влюбился с первого взгляда буквально два часа назад. Но встретил он ее несколькими днями раньше. Ее зовут Ксюша и у нее есть маленькая дочь Даша. И, кажется, даже муж.

– Попал ты, брат.

Я его понимаю. Сам влюбился с первого взгляда. Но у Брянцева все впереди и шансы на успех есть. Его «долго и счастливо» реально. А у меня – одна боль. И никакие градусы ее не обезболивают.

Брянцев втирает про какого–то Амура и его стрелы. Спрашивает, где найти такого, чтобы к его женщине направить.

А можно два? Моей тоже надо.

Ржем с Жекой над Вадимом. Этот своего добьется, вопрос времени. Значит, с него по ящику армянского.

Он на все согласен. Страдает по своей Ксении. А я – по Наташке. И уже готов признаться в сердечных страданиях ее брату.

– Я ее любил… люблю еще с того дня, когда у нее сисек не было, – откровенничаю с ним, пока Женька разливает остатки крепкого напитка по стаканам. – А она грит… ты пацан еще. А мне нужен мужчина. А я чо – не мужик?

– Мужик, – пацаны поддерживают.

– А для нее – салага, – в сердцах бью кулаком по столу.

– Поступок нужен. Мужской, – с философским видом изрекает Жека.

Согласен! Я для Нее… горы сверну!

– Поехали! – подскакиваю. Голова кружится, тело кренится куда–то набок.

– Куда?

– Поступ… поступать… совершать, – выравниваюсь. Край простыни перекидываю через грудь как тогу. Адреналин кипятит кровь в венах.

– Точно! Поехали забирать посылку к твоей Ксении. А то вдруг там скокопот… скопо… скоропорт, во. Тьфу ты, еле выговорил, – ржет Женька. – Только в гости с пустыми руками не ездят. Сначала в магаз. Дитю мороженое, бабе цветы.

2.1

Вызываем такси.

Принимаем на посошок и одеваемся. Девочки давно исчезли из поля зрения.

Таксист недовольно поглядывает на нас бухих, но мы ведем себя мирно.

Просим остановиться возле круглосуточного маркета. Жека идет за шампанским, я – за мороженым, Вадя – за цветами.

Когда выхожу с ведром мороженого на улицу, ни парней, ни такси. Уехали без меня. Адрес Ксении я не знаю, но в руках кило холодного сладкого десерта. Одному мне точно не зайдет, а с ней…

И мне хочется съесть его именно с Ней. Или хотя бы в ее присутствии.

Торможу тачку. Сунув тысячу водиле, диктую адрес.

И через десять минут стою у Ее двери. Потому что чувствую, не увижу сегодня – завтра сдохну. А самого главного не успею сказать.

Пальцем вдавливаюсь в кнопку звонка. Я почти протрезвел. Все, что касается Ее, действует на меня отрезвляюще.

Дверь распахивается. И я тону в зелени самых красивых на планете глаз. Немного заспанных.

– Здравствуй… – грудь затапливает нежностью при виде этой женщины. И мне хочется ластиться к ней как щенок к хозяину. Чтобы гладила и целовала. А я буду целовать ее в ответ.

– Саша! – строго хмурит изящные брови. – Прекрати звонить!

– Ой, прости, – убираю палец с кнопки. – Я это… вот… – поднимаю ведерко с мороженым. – Сливочное. Будешь?

Что поделать, когда она рядом, я дурак дураком.

– Ты один? – осматривает площадку и лестницу.

– Ага.

– И пьяный, – с осуждением.

– Совсем чуть–чуть. Отмечали встречу с твоим братом.

– А где Вадим?

– Он, – пожимаю плечами, – уехал. К своей… этой… как ее… Ксении. Или Даше… Я запутался к кому из них. Наташ… я войду? Мороженое тает.

– Входи уж, – вздыхает и отступает, освобождая проход. – Только, Саш, недолго, ладно? Мне нужно выспаться. Завтра у меня тяжелый день. Переговоры. Нужна ясная голова.

В ее квартире я был один раз с Брянцевым. Привозили ей корзины с фруктами – ее мать с дачи отправила, я так кстати подвернулся Вадику, помог.

Наташа давно живет отдельно от родителей. Наверное, сразу, как школу окончила.

Иду следом за хозяйкой на кухню, ощупывая жадным взглядом ее фигуру. Осанка прямая. Походка царская. Под шелковым халатом угадываются плавные изгибы. На ножках – мягкие тапочки с помпончиками.

Наташа всегда выделялась среди других девушек, этим и привлекала меня.

Ставлю мороженое на стол. Наташа достает блюдце и чайную ложечку.

– А себе?

– На ночь не буду.

Садится напротив. Нога на ногу. Белые, блестящие волосы рассыпаны по плечам.

– Выглядишь потрясающе, – не могу от нее отвести глаза. Съел бы вместо мороженого.

– Спасибо. О тебе того же самого не могу сказать, извини.

Приглаживаю волосы. Не брился давно.

– Зарос, да? Завтра все сбрею.

– Я не в этом смысле. Ты пьян. Сам на себя не похож.

– А трезвым я к тебе бы не пришел. Наташ…

Ну чего ты ледяная–то такая?

Рывком двигаю к себе стул вместе с ней. Вскрикнув, вцепилась пальцами в мои плечи.

– Наташка–а, – преодолевая сопротивление, зарываюсь в ее мягкие волосы. Втягиваю в себя аромат. – Ты пахнешь как это мороженое…

– Отпусти, – шипит, извиваясь в моих объятиях.

– Не могу. Дохну без тебя день за днем.