34. Наташа

На безымянном блестит белое золото – Сашкино предложение. Без пафосного бриллианта, как у Зуева, но самое дорогое моему сердцу украшение, потому что от любимого.

Никогда бы не подумала, что этот двухметровый широкоплечий красавец будет так волноваться, спрашивая, пойду ли я за него замуж. Стоя на одном колене. При всей моей многочисленной родне и гостях. В абсолютной тишине.

А в это же время рядом с нами Вадим делал предложение своей Ксюше.

Когда эти два закадычных друга успели прорепетировать – остается загадкой. Но сделали они всё синхронно и слово в слово.

Нам с Ксюшей оставалось только также одновременно ответить «ДА!»

А дальше – поздравления родных, «Горько!», праздничный обед. Счастливый Сашка, счастливая я. Счастливые Вадим и Ксюша, наши родные.

Даты свадьбы еще нет.

Ждем, когда прооперируют Антона, чтобы он со своей невестой после реабилитации смог присутствовать на нашем празднике. Это наша с Сашей принципиальная позиция. Вадим и Ксюша тоже поддержали нас и присоединились к ожиданию.

Антон и Олеся – наши близкие друзья. И сегодня мы с Сашей будем свидетелями на их росписи. Жениться они будут прямо в больничной палате.

Антон переживал, что операция может быть неудачной и он на всю жизнь останется инвалидом. Не хотел, чтобы Олеся испортила себе жизнь рядом с ним, неходячим. Но девушка проявила характер и упорство. И сегодня в 14.00 они женятся, а завтра Антона оперируют.

Волнуемся все за него. Верим, что уже скоро и пойдет, и побежит.

Операцию и дальнейшее восстановление полностью оплатила Лебедева. Это сделать ее обязал суд. По поводу мошенничества Зуева следствие еще идет. Надины показания против Славы и Валерии играют большую роль. Сама Надежда под охраной, которую обеспечивают Сашины парни. Ольшевский решил расширить сферу деятельности. Помимо установки видеонаблюдения у него теперь частное охранное агентство. Штат увеличил. Горжусь им.

В ванной шумит вода. Мой жених принимает душ, тщательно бреется.

Варю ему кофе, щеголяя в его рубашке на голое тело. До регистрации еще много времени.

Временно я живу у Ольшевского – захотелось смены обстановки. А еще почему–то здесь меня не мучает токсикоз. Не знаю, как это объяснить. Спрашиваю Сашу – усмехается загадочно. В конце концов смирилась. Сыну видней, где ему жить.

Мы подумываем о квартире побольше. Или доме. Вадим с Ксюшей уже выбрали себе особняк, обживаются потихоньку.

До сих пор мороз по коже, как подумаю, что чуть не вышла замуж за Зуева. Как же вовремя Саша решил идти ва-банк, иначе… Боюсь представить, что могло со мной случиться, не вмешайся он в наши со Славой отношения.

Снимаю турку с плиты, готовлю чашку. Саша пьет без сахара и сливок.

Пойти, что ли, к нему в душ, поторопить?

Кто–то звонит в дверь.

Машинально кидаю взгляд на электронные часы на холодильнике. Начало девятого.

Кто может прийти к Ольшевскому в такую рань?

А он не слышит из–за шума воды.

Иду сама. Смотрю в глазок, там девушка стоит. В руках – сверток, перемотанный голубой лентой.

Хм.

Открываю.

– Здравствуйте, вы к кому?

Осматриваю ее с ног до головы. Как и она меня.

Молодая, лет двадцать от силы, с кукольным личиком, стройная. В кроссовках, голубых джинсах и тонкой обтягивающей водолазке. Через плечо клетчатая сумка перекинута, такая, которую мамочки грудничков обычно с собой на прогулки берут.

Сверток оказался ребенком. Маленький совсем, в тонкое одеяло укутанный малыш в чепчике и с соской во рту. Судя по мерному сопению, спит.

– Здравствуйте… – негромко.

Девушка явно не ожидала меня тут увидеть. Растерявшись, пытается заглянуть через мое плечо в квартиру.

– А мне Саша нужен. Он дома?

– Он в душе.

Нутро во мне холодеет от мысли, что эту куклу, ее ребенка и моего Сашку что–то связывает.

– Я могу его подождать? Мне нужно с ним поговорить…

Какая настойчивая девушка.

– Может быть расскажете кто вы и зачем вам мой жених? – стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Жених?..

Показываю ей руку с кольцом.

Таращится на него.

– Он не говорил, что у него есть невеста… – губы задрожали. – Я… мне нужна помощь… нам, – опустила глаза вниз, на малыша, прижала его к груди крепче.

И у нас с Сашей тоже будет ребенок! Наш! Кирилл. А потом Ванечка и Аленка.

Но мой когда еще родится, а тут ребенок уже есть, вот он, к мамкиной титьке прижат…

Господи, что мне делать? Как жить дальше, если окажется, что это ребенок Саши? Он же такой ответственный, не бросит девушку в беде, а делить его я ни с кем не смогу. Проще умереть.

– Наташа, кто там?

А вот и сам Ольшевский. С обмотанным вокруг бедер полотенцем. В капельках воды на коже рук и груди. Красивый до невозможности. Любимый от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Трет волосы другим полотенцем.

– Тут к тебе, Саш, – стараясь сохранять спокойствие, отступаю с прохода, открываю ему обзор на ранних гостей.

Прижимаюсь спиной к стене, желая слиться с ней, исчезнуть, желательно до слов этой девочки, что у нее ребенок от Саши…

– Ко мне? Здравствуйте.

Не свожу глаз с мужчины, чтобы не пропустить ни одной, даже незначительной эмоции на красивом лице.

Ольшевкий делает вид, что не знает девушку.

Хотя, кажется, и правда не знает.

Пауза висит, пока эти двое с недоумением смотрят друг на друга.

– Слушаю вас, – Саша, хмурясь, осматривает гостью с ног до головы.

– А–а… – девушка растерялась еще больше. Отступила на шаг назад, – я ищу Александра Романова… Он здесь живет?

– Романов? Этажом выше.

– Правда? Ой, спасибо! – с извиняющейся улыбкой девушка попятилась назад, к лестнице. – Простите, что побеспокоила.

– Не за что.

Саша закрыл за девушкой дверь, развернулся ко мне. Несколько секунд молча считывал мои эмоции.

– Нафантазировала уже себе черти что, да? – усмехнулся.

Едва заметно киваю. В горле пересохло, в грудной клетке продолжительная барабанная дробь. Я столько всего надумала за эти несколько минут…

– Глупенькая моя, – Саша сгреб меня в охапку. – Когда ты уже поймешь, что у меня к тебе серьезные чувства? Никто не нужен. Никогда.

От облегчения всхлипываю ему во влажное плечо, растекаясь от тепла его голоса и крепких объятий.

– Прости. Я больше никогда–никогда не буду в тебе сомневаться!

Конец