6

Все еще 28 декабря)

— Остановись у какого-нибудь магазина! Мне нужно купить мицеллярную воду! Или что-нибудь такое.

— Продуктовый подойдет?

— Нет! Нужен магазин косметики.

Я с ужасом смотрела в зеркало, и готова была тереть лицо снегом, чтобы побыстрее избавиться от этого кошмара. Но я знала, что снег все только испортит.

Роман притормозил у торгового центра, я взяла сумочку и собралась выйти. Но потом моя рука так и застыла на ручке двери.

— Рома, — произнесла я максимально дружелюбно. — А не мог бы ты сходить?

— Я?

— Мне стыдно показываться на людях в таком виде, — призналась я.

— Чего это вдруг? До этого ты спокойно ходила по офису…

— Да я не знала, что так выгляжу! — воскликнула я.

— С закрытыми глазами красилась?

— Меня подружки накрасили. И зеркало не дали.

— Хорошие у тебя подружки, — усмехнулся Роман.

— Да уж. Я подозреваю, это все из-за тебя.

— Я-то чем виноват? — он удивленно и возмущенно вытаращился на меня.

— Да они с самого утра уговаривали меня отдать им роль Снегурочки. А я не согласилась. Я же не знала, что вместо Пал Михалыча будешь ты!

— А если бы знала?

Я пожала плечами.

— Пошли вместе, — произнес Роман. — Я в этих штуках не разбираюсь.

— А как же…

— Спрячешься за моей спиной.

Мы выбрались из машины. Пошли к торговому центру. На полпути Дед Мороз вернулся и прихватил пакет с конфетами. Хорошая идея!

Это было не очень быстро. Нас постоянно останавливали радостные детишки, я пыталась по-быстрому сунуть каждому конфетку и утащить Деда Мороза дальше. Но не всегда получалось. Дети жаждали общения!

На то, чтобы добраться до косметического отдела, у нас ушло пятнадцать минут. Хорошо хоть на кассе нас пропустили без очереди. Видимо, увидев мой макияж и средство для его удаления в моих руках, поняли, что я не могу ждать.

Мы вернулась в машину. Роман завел мотор. А я принялась при помощи ватных дисков стирать вульгарную маску со своего лица.

К тому моменту, как мы добрались до первого адреса, на моем лице не осталось ни следа макияжа. Правда, я была немного розоватой от того, что натерла кожу. Но это вполне можно списать на действие легкого морозца.

Роман заглушил мотор, повернулся ко мне… и замер. Он вглядывался в мое лицо слишком долго и слишком пристально.

— Что? — спросила я. — Что-то осталось?

— Нет, — помотал он головой.

— А чего ты так на меня смотришь? Как будто у меня звезда во лбу выросла.

— А ты красивая, — внезапно выдал мой Дед Мороз. — Очень.

Я почувствовала, что румянец на моих щеках резко усилился.

Все прошло просто замечательно, я даже не ожидала. Дети встречали нас восторженными воплями, с удовольствием читали стишки, некоторые даже забирались на табуретки. Мы играли в забавные игры, хохотали, звали Деда Мороза и зажигали елочку.

Дед Мороз постепенно отмораживался. Если в первых квартирах он просто слушал стихи, хвалил детишек и раздавал подарки, то ближе к концу начал импровизировать и принимать участие в играх. Забавно было смотреть, как он вместе с детьми носится вокруг елки, швыряется ватными снежками или танцует танец маленьких утят.

Когда мы вышли из последней на сегодня квартиры, я произнесла:

— Может, все же навестим Пал Михалыча? Ты вообще знаешь, что с ним? Он дома или в больнице?

— Папа дома, все нормально. У него давление… Вчера приезжала скорая, но ехать в больницу он отказался.

Во всей этой тираде я услышала только одно слово: “папа”. Оно заставило меня остановиться на лестничной клетке.

— Так ты… сын Павла Михалыча? — произнесла я.

И уставилась на Романа в немом изумлении.

— А ты не знала? — удивился он.

Я помотала головой.

— Я думала, ты наш охранник. Мне Ирка так сказала.

— Это одна из твоих подруг? — поинтересовался Роман.

Я кивнула.

— А они тебе точно подруги?

Вот и я задаю себе этот вопрос…

Зачем вообще нужно было так глупо врать? Не понимаю. Может, Ирка думала, что с охранником я буду вести себя как-то иначе? Стану этакой нахальной девицей, к тому же размалеванной, как проститутка… Видимо, все это нужно было для того, чтобы я точно не понравилась Роману.

Когда мы оказались в машине, я, наконец, решилась на личную просьбу. Теперь, когда я знала, что Роман — не охранник, а сын Павла Михайловича, просить его почему-то было сложнее.

— Я еще хотела поздравить детей одной знакомой… Съездишь со мной?

Он задумчиво почесал шапку и произнес:

— Слушай, сегодня мне некогда. Хотя…

Я уже приготовилась радостно улыбнуться. Но повода не представилось.

— Я поеду с тобой при одном условии.

— Что за условие?

— Сядешь ко мне на колени, расскажешь на ушко свои самые сокровенные желания. А потом, естественно, поцелуешь.

— Естественно?! — я задохнулась от возмущения. — Ты считаешь, шантаж — это естественно?

— Да ладно, какой это шантаж.

— Наглый и неприкрытый!

И тут он произнес фразу, после которой мне захотелось натянуть ему бороду на… на что нибудь неподходящее.

— Все Снегурочки делают это, — Роман сказал это совершенно невозмутимо.

— Что?! — воскликнула я. — Что они делают?

— Просят Деда Мороза исполнить их желания. Любые.

И он посмотрел на меня весьма красноречиво.

А я только начала думать, что он не такой уж нахал и грубиян!