Глава 10

Похороны Павла Мелехова прошли тихо и малолюдно. Всего несколько человек присутствовало на погребении. Никто не желал «светить» своё лицо рядом со скандально известным бандитом. В СМИ поднялась очередная информационная волна по поводу смерти известного преступника. Вспоминали все детали его дела, перемыли кости всем его близким. Вспомнили и мать Матвея, и его брата, и его самого. Несколько пронырливых журналюг пытались взять интервью у него, но лично он отмалчивался, а официальные заявления от его имени давал личный юрист.

Жизнь их превратилась в какое-то серое пятно, которое стремительно разрасталось, поглощая их быт и их самых. Матвей стал выпивать, иногда пропадал, нервно реагировал на любую попытку Анжелики поговорить. Всё усугубила Мария Николаевна. Она прилюдно обвинила сына в смерти мужа. Много чего наговорила, кричала на него, а Матвей молчал, даже слова в свою защиту не сказал. Неожиданно для себя Лика вступила с его матерью в словестную перепалку, которая в итоге свелась к взаимным оскорблениям и крикам. Некрасивая сцена разыгралась на поминках почившего Мелехова. В итоге они с Матвеем покинули мероприятие, и больше её жених не ступал на порог родительского дома. Никогда.

Спустя месяц подобной жизни Лика просто не выдержала. Не умела Минаева долго находиться в миноре. Она устала держать лицо при плохих обстоятельствах. Их жизни стремительно скатывались куда-то вниз, в пропасть, и самое страшное, что она не понимала, как остановить это падение. Собственное бессилие порождало гнев, который не на что было направить. Виновник всех бед был мертв, но продолжал портить жизнь живым даже с того света.

В этот вечер Мелехов снова вернулся домой пьяным. Надо сказать, что он хорошо держался на ногах, и со стороны трудно было сказать, что мужчина пьян, если не знать его слишком хорошо и не обнюхивать. Порывисто раздевшись, он прошел на кухню и буквально обессиленно свалился на стул. Словно батарейки из него кто-то вынул. Всегда сильный и надежный он оказался на гране надлома, и Анжела не знала, как ему помочь выбраться из психологической ловушки. Вина буквально сжирала его изнутри.

— Матвей, так не может продолжаться, — попыталась достучаться до него Анжелика. — Своим пьянством ты делаешь только хуже!

— Я не пьяница, — поморщился он, потерев лоб.

— Ты слишком часто пытаешься заглушить боль алкоголем, — настаивала на своем Лика. — Если не остановишься, то быстро станешь им. Ты должен взять себя в руки, иначе скоро всё станет только хуже!

— Лика, я собственными руками подписал смертный приговор родному отцу! — вскричал Матвей, вскакивая со стула и опрокидывая посуду на пол, что стояла на столе. — Ты думаешь, что мне может быть еще хуже? Из-за меня он мертв!

— Он мертв из-за собственных поступков, — твердо ответила Минаева. — Ты защищал меня.

Она знала, что Матвея терзает тот выбор, что его заставили сделать. Чтобы обезопасить её, он предрешил незавидную учесть своему отцу. Мелехова терзала вина, она буквально съедала его душу.

— И тем не менее, из-за меня он мертв! — тут у него полностью отказали тормоза и на волю повалили все затаённые больные эмоции. — Я стал убийцей! Таким же как он!

Он начал громить комнату. Всё, что попадалось ему под руку, сразу же летело либо в стену, либо в пол. Грохот, шум и его животный крик. Так кричат смертельно раненные животные. Отчаянно и надрывно. Крик, что переворачивает душу. Лика забилась в самый угол комнаты, с ужасом наблюдая за действиями Матвея, который всё не желал успокаиваться. В ход пошел стол, который он перевернул, после чего ногами сломал ножки. Окно тоже не выдержало воинственного натиска, разбилось, когда очередной предмет прилетел точно в середину стекла.

Лика действительно испугалась. Она еще не видела Мелехова в настолько неконтролируемом состоянии. Она так и сидела в самом углу, пока он крушил все вокруг, выплескивая накопившуюся боль. Девушка сползла по стенке и лбом уткнулась в колени, закрыла глаза, чтобы отрешиться от происходящего. Больно. Больно наблюдать за агонией близкого человека и не иметь возможности помочь ему. Анжелика и не заметила, как начала плакать, и тихо всхлипнула.

Именно этот всхлип и отрезвил Матвея. Грохот мгновенно затих, и в комнате было слышно лишь тяжелое дыхание обоих. Мелехов тихонько подошел к ней и опустился на колени.

— Лика, прости, — попросил он, — я не хотел тебя пугать. Я бы не причинил бы тебе вреда. Поверь, прошу.

Лика оторвала лицо от своих коленок и посмотрел на него.

— Я знаю, Матюша, — пытаясь стереть предательские слезы. — Знаю. Но такие приступы не нормальны…

Мелехов неожиданно уткнулся лбом в её коленки, обняв её лодыжки руками.

— Прости меня, — повторил мужчина. — Я знаю, что поступил верно, что защитил тебя, но вина… Она душит меня, не дает вздохнуть. Не могу спать, отец постоянно является мне во снах, обвиняет… Я схожу с ума, Лика. Медленно схожу с ума.

Его признание разрывало душу. Вгрызалось в мозг. Как облегчить его боль? Как помочь?

— Матвей, миленький, — она погладила его по вихрастой голове. Лика так хотела облегчить его бремя, но не могла. Она ничем ему помочь не могла. Мелехов должен сам найти в своей душе смирение.

— Лика, давай уедем, — запальчиво прошептал он, подняв на неё больные глаза. — Давай уедем, забудем всё, что тут произошло. Начнем все сначала! Вдали от всего, что может хоть как-то напомнить об этом ужасе. Только ты и я. Ни Кузнецовых, ни Мелеховых. Только мы.

Лика оторопела. Не этого предложения ожидала от него. Ей и в голову не могло прийти, что Мелехов захочет всё бросить. Хотя… Это ей было что терять, а у Матвея родной город ассоциировался уж точно не положительными эмоциями.

— Матвей, ты понимаешь, что я не могу так легко бросить всё, — растерялась Минаева, не зная, как реагировать. — Тут у меня родные, друзья, любимая работа…

— Я не могу здесь находиться, в этом городе, — с болью прошептал Матвей. — Мне даже в шорохе листьев слышится укор. Мать меня обвиняет во всех грехах. Этот город меня словно душит. Если бы не ты… Если бы не ты, я бы еще три года назад уехал бы в Питер.

Она подозревала. Всё это время подозревала, что здесь его держит только она. Когда они состояли в свободных отношениях, Матвей всегда вырывался к ней на пару дней из Питера. Там у него брат, который его прекрасно понимает. Появились связи, чтобы начать собственный, отдельный бизнес. Всё меньше и меньше деталей связывало его с родным городом. Только мать и она, Лика. Только с родительницей у Мелехова всегда были тяжелые отношения. Сейчас они и вовсе сошли на нет. Осталась лишь одна ниточка. И теперь Матвей желает эту ниточку оборвать, забрав её с собой.