Глава 5

По дороге домой Анжела молчала, чем вызвала настороженные взгляды со стороны Матвея. Лике всегда было что сказать, поэтому подобная молчаливость вызывала с его стороны закономерные опасения.

— Ты как? — первым не выдержал гнетущей тишины Мелехов.

Они как раз остановились на светофоре, и он мог спокойно повернуться к Минаевой и рассмотреть. За руль жених её не пустил, потому что всплеск адреналина в крови, что держал Анжелу на плаву последние несколько часов, стал спадать. Осознание случившегося постепенно ложилось на плечи, придавливая к земле и вызывая тремор рук.

— Хреново, — не стала приукрашивать действительность Лика. — Моего отчима и лучшую подругу чуть не убили сегодня. Водитель служивший нашей семье столько лет погиб, как Алиса… Пусть я её терпеть не могла, но всё же жаль её. И всё из-за какого-то отморозка, что возомнил себя вершителем судеб. Как так, Матвей? Как вообще можно лишить кого-то жизни? Я понимаю, когда люди защищаясь, могут убить. Могу понять, что смерть — это часть войны. Даже могу принять убийства в состоянии злости, аффекта и ярости, ведь люди эмоциональны по своей природе и не все, к сожалению, умеют подчинить эмоции разумом. Это не оправдывает таких людей, но можно хотя бы понять причину, но так… Расчетливо, из-за угла… Бред какой-то… Бред приправленный цинизмом. Алиса совсем молодая и очень амбициозная. Она вполне могла захомутать какого-нибудь богача, нарожать ему детей и жить в роскоши, иногда закрывая на грехи мужа. Она этого хотела. Она к этому стремилась и вполне могла осуществить свои планы. А теперь её ждет сырая земля и больше ничего не будет. А Михаил Сергеевич… Он совсем скоро должен был стать дедом. Мечтал выйти на пенсию и уехать с женой в деревню, разводить кур и уток. Теперь же его внуки никогда не увидят деда. Разве это справедливо?

Под конец голос Анжелы сорвался, и она всхлипнула. Девушка судорожным движением стерла слезы с щеки. Минаева не планировала плакать, но злость и непонимание требовали выхода. Наверное, ей действительно нужно было выговориться и поплакать, прятать в себе столь сильное негодование невыход. Стало чуть легче. Пусть ненамного, но в груди будто бы спустили надутый шарик, что давил на внутренние органы.

— Жизнь несправедливая штука, — просто сказал Мелехов. Машина уже тронулась с места, и Матвей вел авто одной рукой, второй же потянулся к Лике, сцапал её ладонь и чуть сжал. — Я понял это достаточно рано, хоть мама и старалась скрывать до последнего выходки моего папаши. Есть вещи, которые мы не можем изменить. И даже повлиять на них не в силах. Тут главное самим не скурвиться, а остаться человеком. Ну, и не угрохать раньше времени нервную систему.

Он уж точно знал, о чем говорил. Матвей редко говорил о своем детстве и юности, всегда с явной неохотой вспоминал отца. Лика понимала, что семья Мелеховых вполне даст фору Адамсам, но толком никогда не задумывалась, каково это жить в связанной с криминалом семье… Не так, она не задумывалась на счет чувств Матвея к отцу. По сути он должен его ненавидеть после всех разрушительных поступков, но ведь Павел Мелехов сына любил, пылинки с него сдувал и не сделал ему ничего плохого. Как должен относиться к отцу он, если с моральной стороны и со стороны общества Матвей должен осуждать и ненавидеть, но личные эмоции никто не отменял. Палка о двух концах. Есть мораль и слово «должен», а есть детские воспоминание и давнее восхищением отцом, что превратилось по мере взросления в отвращение. Кстати, о Павле… Взорвать давнего недруга в день его рождения как раз в духе Мелехова-старшего.

На душе стало тревожно. Сама мысль бредовая. Отец Матвея сейчас скрывается заграницей и делает всё, чтобы не отсвечивать. Да и зачем ему убивать её отчима? Напрямую они не конфликтовали. Потопил его Поздняков. В то время Кузнецов находился за границей на реабилитации после операции на сердце и при всем желании вмешаться не мог. Если кому и мстить, то Андрею. Он сделал всё, чтобы по миру пустить бывшего олигарха. На этом фоне особенно странно смотрелись слаженные действия Матвея и Андрея.

— Как думаешь, кто пытался убить папу? — спросила Минаева.

Мелехов вздрогнул и поджал губы. Нехорошее предзнаменование.

— Ты ведь знаешь, кто заказал отчима, да?

Лика задал вопрос и испугалась. Сильно. Сама перспектива подобного развития пугала до мелкой дрожи, прокатившейся волной по телу, ведь если Мелехов-старший действительно причастен к попытке убийства Кузнецова, то это… Она не смогла закончить мысль. Просто не могла.

— Матвей, почему ты молчишь? — Анжела первой не выдержала пресса наступившей тяжелой тишины.

Он не ответил, лишь сосредоточенно следил за дорогой, будто на улице бушевала метель как минимум и видимость была нулевой. Только по сжавшимся желвакам, Лика смогла определить, что её услышали.

— Матвей! — Минаева не выдержала и повысила голос, в котором помимо требования прозвучала созвучная ей зарождающаяся паника. — Да ответь ты хоть что-нибудь!

Все эти загадки плохо влияли на неё ещё когда не было прямой угрозы для жизни. Сейчас же ей требовалась для успокоения хоть какая-то информация, даже банальное «да» или «нет» сошло бы за ответ. Вот только Матвей не спешил с ответом, лишь поморщился словно от зубной ноющей боли.

— Не знаю я, — наконец рыкнул он, — не знаю! Но не исключаю того, что отец замешан в этом деле!

Мелехов коротко выдохнул и ударил со всей силы по рулю правой рукой, отчего сработал клаксон. Редкие гуляющие повернули к ним головы, после чего снова возвращались к своим будничным делам, а в ехавшем автомобиле разыгрывалась драма.

— Матюша, — из горла вырвался то ли хрип, то всхлип. Минаева закрыла глаза и покачала головой расстроенно. Никогда ей не нравилась история Шекспира про Ромео и Джульетту. Она находила нелепой, даже комичной эту историю любви и противостояния семей. И вот она похоже оказалась в похожей ситуации, правда вместо Капулетти и Монтекки русские семьи Мелеховы и Кузнецовы. — Как же так?

Вопрос прозвучал нелепо, даже глупо, но других слов не находилось. Если их подозрения верны, то это значит два исхода — её отчим может пострадать или умереть, или отец Матвея окажется в тюрьме или… мертвым. По-другому этого человека не остановить.

— Я этот вопрос себе задаю последние двадцать лет, после того, как стал узнать, что именно творил и творит мой отец, — устало усмехнулся мужчина. — Сколько раз и пытался его понять и не мог. Я просто не понимаю, что именно двигает этим человеком. Вернее, понимаю, но принять это…

Лика видела, что ему тяжело. Матвей привык не показывать другим свои чувства. Привык быть сильным. Но по сжатым губам и залегшим теням под глазами, которые виднелись даже в сумерках, можно было понять, что он переживает.

— Но почему? Ведь папа не выходил в открытый конфликт с твоим отцом, — растерянно произнесла Анжела. — Я бы поняла, если бы попытка убийства была совершена в отношении Позднякова, ведь по сути именно Андрей запустил процесс разрушения его империи и объявил вне закона. Так почему мой отец?

— Всё просто, Анжелика, всё предельно просто, — вздохнув, произнес Мелехов, — моего отца всегда интересовали лишь две вещи — деньги и власть. У Дмитрия есть и то, и другое. Если бы Кузнецов погиб, его компания оказалась бы в уязвимом положении. Сын неизвестно где, единственная наследница милая девушка по имени Анжелика, которая собирается замуж за меня, а я — Мелехов. Нехитрая логическая цепочка и при этом чудовищная. Только вот Георгий преподнес сюрприз и появился, да и твоя подруга своим строптивым характером жизнь Дмитрию спасла. Этого он предусмотреть не смог. И если это всё действительно так, то мой отец сейчас в ярости, потому что столь продуманный план по триумфальному возвращению домой провалился.

Лика сглотнула, наощупь нашла его ладонь в темноте и вцепилась в неё, будто бы в спасательный круг.

— Но есть же шанс, что мы ошибаемся? — слабо спросила она. — Ведь есть?

— Есть, — согласился он, — и будем надеется, что всё это я напридумывал на почве, выработавшейся у меня паранойи, связанной с криминальной деятельностью моего отца. Если это так, то так будет лучше для всех нас. Видит Бог, история наших семей и друзей итак слишком запутанная.

Лика не могла с ним не согласиться. Словно почувствовав беспокойство Анжелы, Матвей пожал ей руку.

— Я хотел бы, чтобы у меня не было столь проблемных родственников. Хотел бы, чтобы моя семья являлась совершенно обычной, среднестатистической и без криминальных наклонностей. Но моё происхождение никак не изменить. В течении всей жизни тень отца, его фамилия имели влияние на мое окружение, как бы я с этим не боролся. И несомненно деяния дражайшего папеньки меня будут настигать еще не раз. Поэтому хорошенько подумай, хочешь ли ты связываться со мной пожизненно, потому что семья Мелеховых всегда приравнивается к проблемам, причем большим.

Анжелика нахмурилась и с недоумением воззрилась на своего жениха, который продолжал невозмутимо вести машину, словно не он произнес минуту назад слова, намекающие на расставание. Её взгляд мог сказать всё, что Лика думает на счет озвученных Матвеем обстоятельств, но полутьма, которая окутала их в салоне авто скрыла все эмоции.

— Ты это так элегантно пытаешься отделаться от меня? — поинтересовалась Минаева, пытаясь скрыть визгливые нотки паники. Разум понимал, что Матвей таким вот извращенным образом пытается её защитить, но в душе при мысли о их мало возможном скором расставании разверзлась самая настоящая буря. Похоже, Мелехов как-то незаметно стал ей необходимым. Новое открытие требовало серьезного изучения, но сейчас нужно было как-то вразумить парня, который на полном серьезе мог отказаться от неё, ради её же безопасности. — Нет, если это так, ты только скажи, я соберу манатки и быстренько съеду, несмотря на чувства. Любовь любовью, но навязываться я не стану.

— Достаточно ли твоих чувств, чтобы принять меня со всеми моими родственничками? Если окажется, что это отец спланировал покушение на Кузнецова, то…

— То мы обязательно справимся с этим, — уверенно перебила его Анжела. — Вместе. Ты же не принимаешь участие в противоправных делишках отца и никакого отношения ко всему этому не имеешь. С какой стати я буду судить тебя по грехам отца? Ты очень хороший человек, Матвей, что очень удивительно, ведь ты родился в столь м-м-м… неординарной семье. Наверное, за это я тебя и полюбила. Нет, конечно, красивое личико и отлично прокаченная бицуха имеют свои плюсы, но именно твое бескомпромиссное стремление поступать правильно, иногда наступая на горло собственным амбициям, восхищает. Так что смирись с тем, что я не отдам тебя этой крашенной мымре, которую для тебя присмотрела твоя мать. Ты мне самой нужен!

Матвей коротко глянул на неё, а после притянул к себе их соединенные ладони и поцеловал её запястье.

— Если нужен, значит никуда не денусь, — заявил он твердо, а Лика про себя с облегчением выдохнула.

— Ну вот и отлично, — она коротко улыбнулась, — а то развел тут ромашку уйду-не уйду. Я что зря терпела придирки твоей матери весь этот год? Не-е-ет, дорогой. За каждую потраченную нервную клетку ты должен мне год своей жизни. Учитывая, сколько раз твоя мать выносила мне мозг, то ты мой со всеми потрохами до конца жизни!

Мелехов рассмеялся и не заметил, что легкой насмешливостью Минаева прячет самый настоящий панический страх. Страх потерять его.

Оставшуюся дорогу до дома они по большей части молчали, только руки были всё время соединены в замок. Сей жест говорил куда больше, чем слова. Молчаливая поддержка, участие и понимание на каком-то почти мистическом уровне. Руки они разъединили, лишь когда приехали на место прибытия и нужно было выходить.

— Я люблю тебя, — поддавшись порыву призналась Анжелика и поддалась всем телом к жениху, чтобы прижаться и обнять его. Никакого сексуального подтекста в этом движении не подразумевалось.

— И тебя, — прошептал Матвей, поцеловав её в макушку, отчего Лика улыбнулась ему в полы пиджака. — Что такое?

— Ты всегда целуешь меня в макушку, как маленького ребёнка, — поделилась наблюдением Анжела.

— Ничего не могу поделать, — Мелехов попытался дернуть плечом, но из-за того, что она навалилась на него всем весом, движение смазалось, — во мне неискоренимо желание тебя оберегать и защищать. Наверное, подсознательно оно и проявляется таким вот образом. Тебе неприятно?

Минаева потерлась щекой об плечо мужчины. В его руках она чувствовала себя в полной безопасности. С ним ей ничего не нужно было доказывать, строить из себя не пойти кого, Матвей принимал ей такой какая она есть, но при этом делал лучше. Ради него она невольно пыталась обуздать эгоистичные и бурные порывы, потому что хотела стать лучше для него. Её чувства к нему не вспыхнули сразу, но развивались постепенно, почти незаметно, до тех пор пока не разрослись, как раковая опухоль по всему телу. Порой Анжела в очередной раз обнаруживала насколько глубоко и широко простиралось его влияние на неё и её жизнь и пугалась, но Матвею было достаточно просто коротко поцеловать её, как все тревоги исчезали без труда.

— Приятно, — нехотя призналась Анжела, но посчитала, что нужно быть правдивой. Хотелось сохранить в тайне тот факт, что ей нравится чувствовать себя нежно лелеемой принцессой, что для женщины, тщательно выстраивающей образ сильной и независимой, не было допустимо. Но, с другой стороны, перед Матвеем можно и показать своё настоящее лицо, а для остальных оставаться стальной бизнес-леди. — Только ты об этом никому не говори, хорошо? Стоит моим подчиненным узнать, что я бываю мягкой, то они незамедлительно сядут мне на шею. Не порть мне репутацию, пожалуйста.

После того, как Поздняков полностью передал дела клуба ей, Лике часто приходилось демонстрировать жесткость и бескомпромиссность, причем это касалось и персонала, и поставщиков. Последние подумали, что милая блондинка недостаточно компетентна в вопросе и пропустит не совсем свежие продукты по завышенной цене, попробовали её на зуб. И пожалели. Первая попытка нагреть Анжелу на деньги закончилась в суде, который она благополучно выиграла. Сразу же пожалевший о своем скоропалительном решении поставщик попытался решить дело миром, но Минаева проявила принципиальность в данном вопросе. Так сказать, показательный пример для всех остальных, чтобы в будущем подумали раз десять, прежде чем пытаться вести дела нечистоплотно. На самом деле, столь твёрдая позиция далась ей нелегко. Девушка прекрасно понимала, что закапывает бизнес-репутацию человека, и несколько раз Анжелика порывалась сдать позиции и пойти на мировую, но всё же послушалась советов отчима, Матвей и Позднякова, которые в один голос твердили о том, что как в самом начале она себя поставит, так в будущем к ней и будут относиться.

— Не беспокойся, — усмехнулся Мелехов, — твоя репутация хладнокровной стервы со мной в полной безопасности. Всем остальным я буду рассказывать, что ты регулярно избиваешь меня плеткой и полностью доминируешь в отношениях, а правду мы будем знать только вдвоём.

—Фу-у-у, — девушка легонько хлопнула его по плечу ладошкой, — что за ужасные сексуальные фантазии, Мелехов?

— Уж какие есть, — фыркнул Матвей и снова поцеловал её, на этот раз в краешек губ. — Пойдем домой, а то мы так можем просидеть всю ночь. Нам завтра предстоит тяжелый день.

Анжела снова погрустнела. Вспомнила нечаянных жертв чей-то невиданной жестокости. Отчим почти сразу распорядился перевести на счета родных Алисы и Михаила Сергеевича крупные суммы компенсации и полностью взял на себя расходы по организации похорон, но ни какие щедрые жесты уже не вернут горюющим их родных.

***

Поздно ночью, когда Матвей уже крепко спал и видел сны, Анжела все никак не могла уснуть. Вертелась с бока на бок, пытаясь считать овечек. На тысяча пятьсот двадцатой овце она сбилась. Тихо вздохнула, повернулась на бок и стала рассматривать своего спящего жениха.

В полумраке отчетливо вырисовывались четкие линии черт лица. Сильный подбородок, капризные и пухлые губы, тёмные брови вразлет. Красивый зараза. Статный. Умный. Блин, да она сама себе завидовала, что такой красавчик достался ей. Причем помимо телесной красоты в Матвее имелась красота и душевная. Благородные мужчины нынче вымирающий вид. Бабы при виде него на глазах менялись, стараясь вытащить из закутков своей памяти и души лучшее, чтобы не потеряться на фоне него. И если Поздняков пробуждал низменные страсти, заставляя женщин по щелчку пальцев сбрасывать трусики, то Мелехов каким-то таинственным образом заставлял женщин чувствовать себя женщинами — нежными, ласковыми и женственными. Даже Алиса, будучи в паре с Андреем, нет-нет да бросала заинтересованные взгляды в сторону Матвея.

Лика замерла всем телом. Нахмурилась. За всеми этими будоражащими событиями она совсем забыла про подслушанный телефонный разговор. Учитывая, что именно случалось после, эта странная беседа обретала еще более зловещие контуры.

Анжелика перекатилась на спину и уставилась в потолок. Алиса явно что-то скрывала от Андрея и этот что-то очень может быть связано с прозвучавшим взрывом. Ей с самого начала встреча Позднякова с её мини-копией показалась странной, а тут ещё тайны и загадки. С другой стороны, возможно у девушки какие-то личные проблемы, которые она скрывает от Андрея. Подозрения Анжелы могут быть беспочвенными, но также новая пассия Позднякова может оказаться источником проблем.

Нужно срочно поговорить с Андреем, решила Минаева. Легко решить, тяжелее сделать. Она старалась лишний раз не сталкиваться с ним и свести общение к минимуму, но в отличие от первого раза, когда пять лет назад она словно вычеркнула его из своей жизни, сейчас Лика всё же отслеживала жизнь бывшего. Тем не менее, даже взяв телефон в руки, чтобы написать Андрею сообщение в мессенджере, она еще минут двадцать уговаривала себя просто написать ему «привет». Собственная нерешительность, граничащая с глупостью, в итоге заставила Лику разозлиться на саму себя и обозвать дурой.

«Привет. Необходимо срочно встретиться. Дело есть», — в итоге Минаева набрала короткое и лаконичное послание.

«Что-то случилось?» — практически сразу ответили ей.

«Ничего срочного, но разговор важный. Можешь завтра мне уделить несколько минут? Есть возможность заехать в клуб?» — быстро настрочила она, прекрасно помня о его вечной загруженности.

Стала ждать. Пальцы непроизвольно отбивали чечетку по ровной поверхности смартфона.

«Прости, не смогу. Завтра весь день забит, даже обеденное время. Если разговор срочный, то подъезжай сама в офис, в перерыве между встречами сможем переговорить. Лучше в первой половине дня», — в итоге ответил Поздняков.

«Хорошо. К одиннадцати буду у тебя», — отправила она сообщение, заблокировала телефон и отложила на тумбочку.

Возможно Андрей что-то еще ей писал, но она не стала заглядывать в смартфон. Лику больше занимала мысль, каким образом Позднякову преподнести информацию, чтобы не показаться ревнивой и мстительной мегерой, которая пытается опорочить чистую и невинную деву. Оставалось надеется, что чувства не настолько затмили ум Андрея, чтобы напрочь отбить чувство самосохранения.