Не рассчитала силы

Добрались до дома. Пакеты с продуктами уже были разобраны и разложены в холодильнике. Муж стал все доставать и складывать на стол.

- Вот, Томочка, курица-гриль, как ты любишь, вот салатики всякие, вот свежие овощи, помидорки, огурчики. Хочешь шаурму замутим, как в былые времена. Я бутылочку винца прикупил. Пироженки всякие, шоколадки, яблочки, виноградик.

- Ты, как с трехлеткой со мной разговариваешь. Чего сюсюкаешь? Кукусик, - я захохотала.

- Не называй меня так, что это за прозвище дурацкое? - возмутился он.

- Это у твоей мадамы надо спросить. Перед всем коллективом тебя опозорила, ты же уважаемый человек, эх, Коля, Коля.

- Лариса приходила к тебе на работу? - удивился он.

- Угу, сначала требовала массаж, а потом, чтобы я очистила помещение, - усмехнулась я, - Она в нашей деревне жить собралась?

- Ну, у нас не деревня, а поселок городского типа. Ее на работе сократили, так что хочет на лето сменить обстановку. Отдохнуть от всего.

- Ой, а она прямо уработалась, - я со злостью оторвала ногу курице, - Пусть переезжает, а я поеду в нашу совместно нажитую квартиру жить.

Разрубила помидорку на несколько частей, покрошила крупными кусками огурец, кинула туда феты, выдавила пару зубчиков чеснока и полила все оливковым маслом.

- Сына собралась теснить? - удивился Николай.

- Отчего же сына, у нас же с тобой еще одна квартира имеется, - отломила корку хлеба от буханки.

- Так та квартира твоей мамы, а не совместно нажитая.

- А я не про мамину, и не про ту, в которой сын живет, а про совместно нажитую двухкомнатную квартиру площадью в 64 квадратных метра кажется, с евроремонтом и итальянской мебелью. А крыска твоя пусть сюда переезжает, в дом в девяносто квадратов с советской мебелью, допотопными коврами, с кроватью для лежачих больных, с пандусом и инвалидным креслом. В дом, пропахший лежачими больными и лекарствами. В дом, в котором ремонт не делали лет тридцать, - я зло отрывала от куриной ноги мясо.

- Тома, я тебя не узнаю, что с тобой, это не ты. Ты такой злой никогда не была, - он удивленно на меня смотрел.

- Чей-то не была. Ты когда мне тарелку швырнул на пол с борщом. Я в тот момент хотела тебе целую кастрюлю с супом на голову надеть и стучать по ней поварешкой, чтобы не слышать, как твоя мать рыдает и отец орет. Но тогда сдержалась, жалко твоих родителей стало. А вот сейчас, меня ничего не сдерживает, правда, супа нет. Коля, ты чего от меня хочешь? - Я не хочу, чтобы ты делила нажитое имущество, ну и сыну свою долю подарила, - выдохнул он и глаза в пол опустил.

- Давай ты ему подаришь мою долю, а у меня ее выкупишь, тогда делить ничего не буду, - ответила ему, поедая свой ужин, - Ты чего стоишь над душой, кушай не стесняйся, только не обляпайся.

Он плюхнулся на стул.

- Понимаешь, у меня денег нет, чтобы отступные тебе выплатить, - вздохнул он.

- Ясно, так и не надо, квартирку попилим по суду с евроремонтом, ну и машинку заодно. А то Тома пешком ходит, а краля твоя на автомобиле иностранном рассекает.

- Тамара, так там же человек живет, - возмутился он, - Да и вообще откуда ты про квартиру узнала?

- Коля, а я не человек? Я прислуга, сиделка, нянька, кухарка? Нечего было документами разбрасываться.

- Где они? - испуганно спросил он.

- В надежном месте. Ты все равно без моего разрешения квартиру продать не сможешь и подарить тоже. Я еще нашему жадному сыночке расскажу про твои нецелевые расходы, - рассмеялась я.

- Тома, это все из-за свадьбы. Да? Прости ты нас, дураков, ну, не знали мы, что ты так обидишься. Мы думали, что ты все поймешь.

- А я вот такая непонятливая. У меня один единственный ребенок, больше не было и уже не будет, и вот так меня предать. Была бы я какая алкашка, или бросила его в младенчестве, я бы еще поняла. А так... Ты со своей крысой чего детей не нажил? Или она рожать от старого деда не захотела?

- Я не старый дед, я еще вполне себе ничего, - прошептал он, бледнея и заваливаясь на бок.

- Скорую вызову, а вот ухаживать за тобой не буду, у тебя сын есть и твоя крыска.

Помыла руки, достала нашатырь и сунула ему в нос. Уложила его на бок и расстегнула ему рубашку. Поставила чайник на плиту. Позвонила в скорую, все объяснила. Померила ему давление, высокое, очень.

- Рекомендую тебе постараться выкарабкаться.

У него потекла слюна из уголка рта.

- Коля, скорая приедет неизвестно когда, так что будем гнать кровь к твоим конечностям, от головы к ногам. Ты меня слышишь? Не бойся, все не так ужасно, как кажется, - говорила я спокойно и четко.

Он кивнул головой. Руки и ноги у него были просто ледяными. Притащила таз. Налила туда горячей воды. Приподняла мужа с пола и усадила на кресло инвалидное, закрепила ремнями. Подсунула ему под ноги таз. Стала ступни растирать, да ноги водой поливать.

Через полчаса приехала скорая, быстро. Померили ему давление, сняли кардиограмму, сделали какой-то укол. Снова сняли кардиограмму.

- Поехали в больницу, - сказала врач, - Есть кому его перенести в машину? - Сейчас организуем, - усмехнулась я.

Подкатила кресло к кровати, перевалила его туда, пристегнула.

- Хорошее кресло. Да, Коленька? - наклонилась я к нему.

- Тома, не бросай меня, - еле прошептал он перекошенным ртом.

- Хороший признак, голос появился. Вы не переживайте, у нас врачи хорошие, мигом на ноги поставят, - сказала врач и пошла к машине скорой помощи.

- Ну, дай Бог, дай Бог, - улыбнулась я и покатила коляску к автомобилю.

С одной стороны и жалко его, все же тридцать лет вместе прожили, а с другой, ох и зла я на него.