Слов нет, одни эмоции

Петины дети отдыхали еще неделю. Пару раз собирались у меня на даче, жарили шашлыки и хорошо проводили время за разговорами. Мальчик у них спокойный и умный, все любил со мной поговорить, то про одно спросит, то про другое. Не ребенок, а золото. На прощание он обнял меня, и чмокнул в щечку.

- Бабушка Тамарушка, приезжай теперь ты к нам. Дед, ты бабушку Тому не обижай, - сказал он Петру.

Ребятам сунула с собой пару банок ароматного абрикосового варенья. Пусть зимой едят и Черное море вспоминают. Предлагала им взять еще грецких орехов, но они отказались, говорят и так много всего с собой набрали, всякого накупили, еще орехи с собой тащить. Сердечно с ними попрощалась, хорошие они все же люди.

На улице сентябрь, хоть это и Крым, днем тепло, а вот ночью стало холодать. За день домик прогреется на солнышке, а к ночи начинает остывать. Заказала дров машину и угля. Привезли. Часть сама порубила, часть Петя. Все сложили около бани.

Вечером затопишь печку, сядешь рядом с ней и слушаешь, как огонь гудит, как поленья стреляют. Тепло от нее такое приятное идет. Откроешь дверку, заглянешь, смотришь пламя деревяшки облизывает, а угольки светятся, так хорошо на душе становится. Все проблемы на второй план уходят, лепота.

Чайник на печку поставишь. Он зашумит, засвистит, дескать идем чай пить, чего сидишь, рассиживаешь. Заваришь травки всякие в заварочнике. Тепло оденешься, нальешь себе в чашку чаек и на улицу, на звезды смотреть, воздухом чистым дышать. Пока пьешь чай, тепло, хорошо. После того, как выпил еще полчаса тепло, а потом подмерзать начинаешь. И в дом ныряешь, к печке прижмешься, и жмуришься от удовольствия. Присядешь перед ней, кочергой поворочаешь угли, а может еще и новые подбросишь.

Петр все беспокоился, что придет зима, и маловато мне будет одной печки. Принес мне еще обогреватель. Окна все забил, замазал. Говорит, надо бы нормальные окна ставить, а то от этих летних толку мало зимой будет. Велел на ночь железные ставни ставить, и переселиться в маленькую спаленку, там теплей будет.

- Петя, что ты так переживаешь, это же не наш климат. Здесь зимой тепло, ночью плюсовая температура, это как у нас осенью.

- Вот, как ударит морозец и будет тебе тепло, - бурдел он.

- Так печка у меня есть.

- Толку от твоей печи никакой не будет при морозе. Давай с тобой квартиру поищем, на зиму снимем. Вместе легче будет платить, - предложил он.

- Петя, тебе зачем это надо? Ты в пансионате живешь, у тебя там номер отдельный. Платить не надо, время на дорогу на работу тратить не надо, - удивилась я.

- Так боюсь одна ты не соберешься съехать с этого прекрасного места, и простынешь, а вдруг заболеешь - ответил он.

- Мне пока не холодно, днем вообще замечательно, к тому же в это время я на работе. Если, что буду там просить койко-место, - отмахнулась я от него.

- Как можно в этом возрасте жить в общежитии. Ты же медсестра, а не врач и тебе отдельную комнату не дадут, а только с соседками, - возразил он.

- Вот когда прижмет, тогда и буду думать. Кстати к тому времени и квартиры в цене подешевеют.

Конечно, я понимала к чему ведет Петр, но что-то мне так хорошо было одной, что торопиться возвращаться в семейную жизнь не хотелось. Сейчас все просто, погуляли, поужинали вместе, переночевали и разбежались каждый по своим углам. Встретились, соскучились, наговориться не можем друг с другом. А если жить вместе, мне даже вот страшно становится от этой мысли. Я же не знаю какой Петр в быту.

Своим звонила несколько раз, узнавала, как там муженек. Сын сказал, что на поправку идет, а вот Олечку на сохранение в больницу положили. Жалко девочку, но может все обойдется, сейчас почти всех стараются положить, перестраховываются. Спрашивал меня, приеду ли я помогать, после ее родов, боится, что она не справится.

- Олежка, Оля большая девочка, зачем ей нужен посторонний человек в доме. Она сама без меня разберется. К тому же у нее и мама, и бабушка, и сестра есть, помогут с младенцем. Да и ты вроде ее бросать не собираешься. Все же ребенку не чужой человек, отец. Мне твой отец вот помогал с тобой управляться, - ответила я.

- Что ты его мне все в пример ставишь, он вон, как с тобой поступил, - сказал он раздраженно.

- Что теперь сделаешь, чудит мужик на старости лет. Отцом то он был неплохим.

- Вот именно был.

- Он и сейчас твой отец. Родителей не выбирают. Как там старушка Шапокляк? - перевела я тему.

- Говорят еще в больничке лежит, я особо не интересовался.

- Точно?

- Отец попросил, чтобы я ее дочерям позвонил, - признался сын.

- И?

- Одна в Германии, другая в Израиле. Спросили про наследство, сказали, что сами уже старые и ухаживать за ней не могут.

- Молодцы какие, - усмехнулась я.

Поговорили еще с ним немного. Только трубку положила, смотрю Коля звонит.

- Томочка, как жизнь? - спрашивает.

- Отлично, цвету, как магнолия на южном берегу.

- Томочка, а ты когда вернешься?

- Так я только от вас приехала, - удивилась я.

- Может ты вернешься?

- Зачем?

- Ты мне с Маришкой не поможешь? А то ее выписывают завтра, а забрать ее некому, я то сам пока в больнице лежу.

- Коля, Коля, я слышу тебе плохо, шшшш, помехи какие-то, шшшшш. Через недельку тебе перезвоню, - и бросила трубку.

Я бы ему сказала, но он ведь после инсульта, а из приличного у меня только предлоги. Как говорится, слов нет, одни эмоции и те матершинные.