Глава 21. По ту сторону пентаграммы

Теперь мы уже всей компанией стояли и пристально рассматривали рисунок пентаграммы. Сложность его исполнения была феноменальной! Такую не выдолбишь просто так. Тут нужно работать магией, причем работать филигранно и сосредоточенно. Я такую работу видела разве что на арках порталов. Но над каждой такой аркой трудится не один маг, и любая неточность может привести к тому, что портал будет испорчен. Именно поэтому со времен некромантской войны было создано всего несколько новых арок-порталов. И если смотреть на пентаграмму перед нами, можно сделать вывод, что некроманты знали тайну их более быстрого и удобного создания. Только, судя по тому, что я не слышала, чтобы в их империи такие арки стояли на каждом шагу, они тоже эти знания не сохранили.

И тут меня осенило: а что, если записи о подобных и многих других тайнах спрятаны там, в некромантском крыле? Не зря ведь ван Валар его прятал! Наверняка рассчитывал потом сюда вернуться или просто не захотел, чтобы знания тех, кого так ненавидели и стремились уничтожить, досталось их убийцам.

Невольно я сглотнула, а кончики пальцев закололо в предвкушении, ведь мы вот-вот прикоснемся не просто к тайне, а к Тайне!

По тому, как затаила рядом дыхание Кассандра, я поняла, что она ощущала нечто похожее.

Некроманты же переглянулись, и Лант сказал:

— Для активации однозначно нужна некромантская энергия. Давай, Керт. Ты нашел заклинание открытия, тебе его и произносить.

— Прежде чем я это сделаю, хочу всех предупредить, что вместе с заклинанием и пентаграммой там было начертано предостережение:

«Живому путь во мрак откроется, границу мира истончит,

Пока горит свеча изнанки, обратный путь успей найти».

— Что значит свеча изнанки? — Ворт с Лантом снова переглянулись.

— Похоже, что здесь использовано иносказание, чтобы предупредить, что факультет погружен в некую изнанку, и там ограничено пребывание по времени. И если там задержаться, то это нехорошо может закончиться, — подойдя ближе к пентаграмме и почти в упор изучая какой-то символ, произнесла Кэсси. После обернулась и парням и спросила: — Кстати, кто-нибудь знает, что это за изнанка? — Керт повторил то, что недавно рассказал мне, и Кассандра, чуть подумав, кивнула: — Так что будем делать? Пойдем туда или расскажем обо всем ректору, чтобы он сам в этом разбирался?

— Пойдем, конечно! — чуть ли не в один голос заявили все собравшиеся.

— Тогда начинайте. И советую после активации поискать ту самую свечу.

— Ты же сказала, что это иносказание, — хмуро сказал Ворт, у которого теперь над ухом нет-нет, но раздавалось задорное щелканье челюстей.

— А если нет? К тому же бывший ректор не мог не позаботиться о том, чтобы посетители этого места имели возможности узнать, сколько времени можно находиться по ту сторону пентаграммы.

Вот всегда уважала Кассандру за трезвость и четкость суждений. Ворту на это даже ответить было нечего.

— Хорошо. Все готовы? — оглядел нас еще раз Керт, и мы уверенно кивнули. Хотя лично у меня засосало под ложечкой. — Тогда я начинаю. — Мы все отошли подальше, а он встал перед пентаграммой и начал читать заклинание: — Ассамат… — рука Керта и лапа его посоха засветились характерным зеленым светом, — кахар… — магические нити от рук уперлись в центр пентаграммы и на ней одна за одной начали подсвечиваться, словно зажигаться, руны, — мерт мун га… — вся пентаграмма засияла ярким бело-зеленым светом, — арагент тха! — закончил Керт, и проход…

…не открылся.

Вместо этого пентаграмма вспыхнула еще ярче и начала быстро высасывать магическую энергию из Керта. Все происходило так стремительно, что мы не успели решить, что делать! Вмешаться в ритуал? Но это может закончиться для Керта очень плохо. Не вмешаться? Тогда эта пентаграмма может его высосать досуха.

Но в следующую секунду пентаграмма вспыхнула ярко-ярко, заставляя отвернуться и зажмуриться. А когда я проморгалась, то первым делом увидела стоявшего на том же месте Керта и черную дыру, которая образовалась во внутренней поверхности пентаграммы.

— Керт! — я бросилась к парню и взяла его за руку, заглядывая в лицо.

Оно было очень бледным, и темные глаза на нем выглядели провалами.

— Все хорошо, — наконец, произнес он и посмотрел на меня. — Не ожидал, что для активации этой штуки потребуется столько магии. Если бы не посох, я мог бы не выдержать.

— А сейчас ты как? Может, останешься?

— И пропущу все веселье? Ну нет, — усмехнулся он и погладил меня по щеке, а я заметила, что к его лицу уже возвращаются краски. — Мне уже легче.

— А вот и вполне натуральная, а не иносказательная свеча, — услышали мы Ворта и посмотрели, куда он указывает.

Оказалось, что чернота, показавшаяся мне кромешной после яркой вспышки, была совсем не такой. По ту сторону пентаграммы уже угадывался темный коридор, а свеча, о которой говорил Ворт, горела призрачным, не дающим света огнем, и стояла на подставке сразу у входа.

— И как быстро она прогорит? — задалась я резонным вопросом.

— По уму, нам бы подождать, высчитать время и снова провести активацию перехода, но тогда придется отложить изучение этого пространства до завтрашнего вечера, потому что сразу два выжатых некроманта на той стороне — перебор, — произнес Лант.

Кэсси подошла ко входу, достала линейку и приложила ее к свече, потом засекла время на своих часах:

— Сейчас рассчитаем примерное время. Подождите… — По прошествии времени она снова измерила свечу, произвела в голове какие-то расчеты и выдала резюме: — Свеча будет гореть около двадцати минут. Конечно, Лант прав, и нужно засечь время и дождаться, пока она прогорит полностью. Мало ли, может, она сгорает неравномерно. Но в это плохо верится.

Мы дружно переглянулись и в повисшей тишине услышали, как громко щелкнули челюсти посоха Ворта.

— Вот и я думаю, что нужно быть более решительными, — заявила я и первая шагнула к пентаграмме.

А то они и в самом деле решат отложить нашу экспедицию. А я — ведьма. И мое любопытство требует разгадать эту тайну здесь и сейчас.

Но Керт ухватил меня за руку и, недовольно задвинув себе за спину, шагнул вперед.

— Можно подумать, — проворчала я, следуя за ним.

Но все же не могла не отметить, что за спиной Керта как-то спокойнее.

Шаг за портал — и уши словно заложило. Все звуки стали гулкими, приглушенными, а краски выцвели. Даже зажженный Лантом светляк давал раза в три меньше света, чем обычно, и выглядел скорее белым, чем желтым. Но, несмотря на то что пространство коридора ничем не освещалось, в нем не было кромешной тьмы. А когда глаза немного привыкли, стало видно как ночью при свете полной луны, только выглядело все серее и монохромнее.

Подумав, Лант убрал светляка, и очертания коридора стали четче.

— Странное место, — заметила я.

— Что? — не расслышал Керт, и мне пришлось повторить гораздо громче. — Да, согласен.

Ребята тоже кивнули и, немного потоптавшись на месте, мы пошли вперед. Пространство было будто набито ватой, мы плохо слышали друг друга, но до наших ушей доносились гулкие звуки капающей воды и непонятные шорохи, которые повторяло… эхо. Как это возможно, если наши голоса словно вязли в этом пространстве, я не понимала, и оттого становилось жутко.

Мы медленно шли по коридору, не решаясь заглянуть ни за одну из попадавшихся на пути дверей. Коридор оставался пуст и безжизненен, лишь странные звуки продолжали наводить на нас жути. Поняв, наконец, глупость пустого странствия по коридорам, некроманты переглянулись. Ворт потянулся к ближайшей дверной ручке и медленно потянул ее вниз.

И вот, спрашивается, зачем это делать так, будто ручка сейчас взорвется?! Мы с Кэсси невольно прижались друг другу и попытались спрятаться за спиной Керта. Хотя что это я? Спрятаться?! Это не про ведьм! Мы просто совершали тактический маневр. Перегруппировка — наше все. Ведь в любой битве главное что? Планирование, расчет и грубая мужская сила, которую отправит в бой нежная женская рука.

Или не отправит…

Дверь с душераздирающим скрипом отворилась. Как от нее может идти такой звук?! Показалось, что даже тени на стенах от него покорежило. Ворт оглянулся на нас и, стиснув зубы и свой посох, который отстукивал зубами отчетливую дробь, шагнул внутрь. Керт попытался сделать шаг за ним следом, но моя женская сильная рука ухватила его за куртку и никуда не пустила.

Некромант перевел на меня удивленный взгляд. А я… Я посмотрела ему в глаза и, уверенная в своей правоте, кивнула: стой здесь и не лезь на рожон. В глазах Керта появилось недоумение, и он показал ими на дверь, мол, ты чего, мне надо туда войти!

«Кое-кто вообще-то очень сильно магически потратился и стоит поберечься», — снова сказала я ему одними глазами.

«У меня достаточно сил, чтобы перевернуть всю эту изнанку вверх дном. Так что стой здесь и не мешай!» — ответили мне его глаза.

«Ах так?! Ах так?! — И я прибегла к своему главному оружию: сложила бровки домиком и всхлипнула: —Мне без тебя страшно».

«Ты издеваешься?!» — словно слышала я слова у себя в голове. Вот как, оказывается, можно общаться одними глазами! Вслед за Вортом в комнату вошел Лант. Пока мы препирались, вернулся к двери и махнул нам рукой, показывая, чтобы мы заходили.

Керт, укоризненно глядя на меня, покачал головой, а я улыбнулась и пожала плечами: «Ты чего? Я вот ничего. Собираюсь идти осматривать какую-то жутенькую комнату, а ты почему все еще стоишь на месте? Тебе не интересно, что ли?»

Рядом хрюкнула от сдерживаемого смеха Кэсси, но мне могло и показаться — звуки здесь ведут себя очень странно.

Помещение оказалось обычной пустой аудиторией. Насколько обычность вообще возможна в мире изнанки. Краем глаза я постоянно ловила какое-то непонятное движение, но стоило повернуть голову, не видела ничего необычного.

Мы обследовали еще две комнаты. Последняя оказалась лабораторией, и мы захватили из нее несколько колб и тонкую тетрадь, которая лежала на столе. Время неумолимо подходило к концу, и мы решили хотя бы проверить, как вещи изнанки поведут себя в реальном мире. Все равно ничего серьезного не обнаружили, а в некромантском крыле еще два этажа, подвал и башня общежития. Как все это можно успеть осмотреть за жалкие двадцать минут?!

Несмотря на странности звуков и движения на периферии взгляда, ничего страшного не происходило, и мы немного расслабились.

— Ребята, прошло уже около пятнадцати минут. Нужно возвращаться, — сказала Кэсси, когда мы решили покинуть лабораторию.

— Может, осмотрим еще одну комнату? — предложил Ворт.

— Нет, Кэсси права, — неожиданно подержал ее Лант. — На сегодня хватит приключений. Теперь мы знаем, чего ожидать от изнанки, и лучше подготовимся к следующему походу. А пока… — Лант вышел из комнаты первый и внезапно застыл на месте. Было заметно, как он напрягся, неожиданно еще и посох в его руке начала медленно наливаться зеленым светом.

— Лант? — позвала я парня, но он не ответил.

Мы тоже вышли из лаборатории и увидели пробиравшее до дрожи зрелище.

Прямо посреди коридора, преграждая нам путь, на большом призрачном кресле восседало красноглазое нечто — то ли призрак, то ли сгусток непонятной энергии с постоянно изменявшимися очертаниями. А внутри него, словно объятая светом, сияла тонкая серебряная цепочка с красным рубином посередине.

— Какая вку-у-усная еда-а-а, — протянуло это существо и внезапно расхохоталось счастливым заразительным женским смехом.

Этот смех разлетелся по коридору многократным эхом и заставил нас поежиться. А еще он будто разбудил дремавшие все это время тени, и они заволновались, задергались, вторя этому монстру.

Так вот что постоянно двигалось на периферии зрения и не давало покоя!

Некоторые тени подлетали к нему и словно втягивались в монстра, некоторые, наоборот, отделялись и снова расползались по стенам, а некоторые цеплялись друг за друга, то раздувая тело чудовища в размерах, то образуя позади него колышущийся плащ теней.

Выглядело это так жутко, что меня на некоторое время парализовало. Но страшнее всего был этот счастливый женский смех. Так смеются девушки, когда получают долгожданный подарок. И ощущать себя таким подарком, возможно, было бы и неплохо, но в сочетании со словом «еда» любой энтузиазм по этому поводу становился неуместным.

— Какая ску-у-учная еда-а-а… — внезапно капризно заявил монстр, и мне даже показалось, что сквозь черноту проступило призрачное женское лицо с надутыми губками. — Не люблю скуку! — внезапно зло бросило чудище. — Ненавижу! Скука! Скука! Скук-а-а-а! — закричало оно, внезапно переходя на ультразвук.

Пришлось заткнуть уши руками, чтобы не оглохнуть. Зато тени будто обрадовались этому визгу и заколыхались с таким энтузиазмом, что зарябило в глазах.

Парни тоже оказались не готовы к такой звуковой атаке и, как и мы, пытались сберечь уши. Ультразвук все нарастал и нарастал, и меня внезапно… взяла злость. Да сколько можно орать?! Я, может, тоже поорать хочу! Так хочу, что мочи нет! У меня, между прочим, инициация срывается, принц не находится, а парень, которого я люблю, никогда меня не простит, если я все-таки этого принца найду и инициируюсь! А инициироваться мне очень-очень надо, ведь я ведьма и без этой силы уже не представляю ни себя, ни своей жизни!

Почему-то признаваться себе во всем этом сейчас было просто. Наверное, потому, что сосредоточиться на лжи и отговорках, которые сама себе успела придумать, стало невозможно, и внутри обнажилось все самое потаенное. И вот это потаенное тоже хотело кричать не хуже этой ненормальной! А если монстрячке можно, то почему мне нет?

— А-а-а-а-а! — завопила и я изо всех сил.

Пресвятая магия, как я орала! Так душевно я не орала никогда в жизни. Даже запыхалась, а в конце выдохнула:

— Ху-у-у-у-у. — А потом втянула носом воздух, ощущая, как внутреннее давление ослабло и стало даже как-то легче дышать. — Хорошо-то как! — Увидела направленные на меня округлившиеся глаза абсолютно всех присутствующих сейчас в изнанке существ, поправила волосы и, стараясь скрыть накатившее смущение, произнесла: — Между прочим, я ее понимаю, — показала рукой на хлопающую глазами монстрячку, которая, немного освободившись от облепивших ее теней, казалась уже не такой страшной. — Замечательно прочищает мозги, а какой антидепрессант!

— Эк тебя, оказывается, накрывало… А ты молчала. Так нельзя. Зачем тебе тогда подруги? — укорила Кэсси.

— Да я как-то… и не понимала, что все прям так… — попыталась оправдаться я.

— Подру-у-у-уги… — внезапно протянула монстрячка, и в ее алых призрачных глазах заблестели слезы, а тени от ее тела неожиданно шарахнулись прочь, открывая нашему взору призрачный силуэт молоденькой девушки. — А я одна-а-а-а-а. Так давно одна-а-а-а-а….

И столько горечи было в этих словах, что не посочувствовать было невозможно.

— А ты тут совсем-совсем одна? Как же так? — Мы с Кэсси переглянулись.

— Одна-а-а-а. Отец обещал прийти и забрать, но не верну-у-у-улся. А я одна-а-а-а-а… Только тени вокруг… Сводящие с ума тени и голод, который они мне внуша-а-а-ют… Дикий голод…

Внезапно призрак снова оглядел нас с плотоядным интересом, и тени, отскочившие от нее, снова начали подбираться к девушке.

— А как тебя зовут? И кто твоей отец? — уже смутно догадываясь о личности призрака, спросила я, пытаясь заодно отвлечь ее от нехороших мыслей.

— Я Летта. Дочь ректора академии магии Сарта ван Валара.

— Та самая, что покончила с собой из-за какого-то идиота?! — вырвалось у меня.

Глаза призрачной девушки внезапно ярко вспыхнули алым, и она, увеличившись в размере почти до самого потолка, закричала:

— Это неправда! Неправда! Неправда! Он убил меня!

— Кто?! — вырвалось у нас с Кэсси одновременно.

Чтобы задать этот вопрос, нам пришлось выглянуть из-за спин парней, которые в мгновение ока переместили нас туда и уже успели ощетиниться какими-то заклинаниями.

— Не высовывайтесь, — прошипел сквозь зубы Керт.

Но привидение после нашего вопроса сдулось до прежних размеров и сгорбилось.

— Отец…

Мы с Кэсси снова переглянулись, не веря своим ушам, и, отмахнувшись от предостережений парней, вышли вперед.

— Как же так?

— Случа-а-айно. Вернее, совсем не случа-а-айно, — девушка залезла в свое призрачное кресло с ногами и обхватила колени руками. — Его опоили.

— Кто? Зачем? С какой целью? — послышались вопросы от парней и нам с Кэсси пришлось на них шикнуть.

Неужели они не видят, как девушке плохо, и не могут проявить немного деликатности и помолчать?! Она сама сейчас все расскажет.

Летта подняла на нас печальный взгляд, в котором плескалась далеко не юношеская мудрость.

— Прошло уже не одно столетие с тех пор. Здесь, в изнанке, время сложно отследить, но я это зна-а-аю, — она тяжело вздохнула. — Отец не вернулся, а значит его уже нет в живых и мои открове-е-ения уже никому не навредят. — Она взмахнула рукой, отгоняя подкравшиеся к ней тени, и передернула плечами. — Паразиты, сводящие меня с ума-а-а, но без которых я бы уже потеряла разум… Так вот, это была многоходовая интрига двоюродного брата короля — герцога ван Вордского, третьего претендента на королевский престол. Мы с отцом потом это обсужда-а-али — со временем все тайное становится явным. Герцог ненавидел некромантов. Он много кого ненави-и-идел… Он был богат, влиятелен, умел интриговать и понимал, что если просто устранит первых претендентов на трон престарелого короля, сам королем не ста-а-анет. Ему этого не позволят имеющие при дворе силу некроманты. Ведь четвертым претендентом на трон был один из на-а-ас. Тем не менее устранять принца никто не собирался. Тогда по многим политическим соображениям он был меньшим из зол, а еще был молод, глуп и управляем, чем герцог и воспользовался. — Девушка внезапно разозлилась. — И что я в нем нашла-а-а-?!.

Было видно, что после стольких столетий одиночества ей хотелось выговориться. Я же только удивлялась, как ей удалось сохранить разум в этом страшном месте. Неужели эти тени и в самом деле как-то ей в этом помогали? Странно… Ведь, судя по тому, что она стала нормальной только после того, как освободилась от них, все должно было быть наоборот.

Но думать об этом сейчас было некогда. Девушка взяла себя в руки и, на мгновение прикрыв глаза, продолжила рассказ:

— …Я стала пешкой в планах интрига-а-ана. Главной целью был мой отец. Но герцог понимал, что даже после моего прилюдного позора тот никогда-а-а не пойдет на массовое убийство и такую сильную дискредитацию некромантов. Отец был сильной личностью и как ректор академии и советник короля отвечал не только за себя-я-я и хорошо понимал, к чему такая открытая агрессия может привести. Он бы, конечно, отомстил моим обидчикам, и не только принцу, но сделал бы это так, что все причастные к этому до конца своих дней проклинали саму мысль причинить мне бо-о-оль. А жили бы они долго, и посме-е-ертие у них было бы очень и очень занимательным. — Девушка прищурилась, обращаясь мыслями куда-то в прошлое, и даже меня пробрало от ее слов так, что захотелось поежиться и снова спрятаться за спину Керта. — Но герцог это предвидел и, подобрав момент, когда отцу сообщили о случившемся и он собрался домой, подлил ему в воду какое-то зелье. От него разум у отца на короткий срок помути-и-ился. И в момент, когда он вернулся домой, ему везде мерещился смеющийся над ним принц, а в голове билось: уби-и-ить! Он тогда убил всех слуг, которые попались ему на глаза и… меня-я-я. Очнувшись, он понял, что натворил, и его разум и в самом деле помутился. — Призрак немного помолчала и продолжила: — Потом он сожалел о содеянном, но вернуть назад ничего уже было нельзя-я-я.

— Но почему все думают, что ты совершила самоубийство?

— Это я попросила отца так сказа-а-ать… — тихо ответила девушка. — Некромантам нужно было за кем-то идти в войне, которая разразилась после действий отца-а-а. И хотя он был виновен в ее развязывании, по тому, как быстро начали нейтрализовывать некромантов, каждому стало понятно, что к этому гото-о-овились и подобный исход был лишь делом времени. И лучше лидера, чем он, в разверзшемся хаосе было сложно найти. Но, как думаете, за кем люди пошли бы охотнее: за детоубийцей или за тем, кто мстил за смерть до-о-очери?

— Н-да-а-а… — Я была в шоке от услышанного.

— А как же герцог? Ему твой отец отомстил? — спросила Кэсси, и Летта зло осклабилась:

— Отомсти-и-ил, он… — Внезапно призрак прервалась и посмотрела на нас почти с ужасом. — Свеча вот-вот погаснет! Бегите!

— Почему? Что случится, если мы останемся? — быстро спросил Лант.

— Бегите! — вскакивая на ноги, снова прокричала девушка, и кресло за ее спиной растаяло, открывая нам путь. — Когда свеча погаснет, я… я…

Но мы уже не слушали, со всех ног устремившись к порталу. Не знаю, что произойдет после того, как погаснет свеча и портал закроется, но проверять это не хотелось.

Я на миг обернулась и волосы у меня на голове встали дыбом — тени снова облепили Летту, превратив ее в страшную кляксу, от которой шибало диким ужасом. И количество этих теней росло, а клякса становилась темнее и больше, обрастая длинными руками-тентаклями.

Я чуть не споткнулась, но Керт вовремя меня поддержал и даже подтолкнул, придавая нужное ускорение. И все же, глядя вперед на почти потухшую свечу и сужавшийся портал, я понимала, что мы не успеваем.

Внезапно нас с Кэсси притянуло друг другу. Я ощутила защитное поле, а потом мир смазался от полученного ускорения, и мы с подругой вывалились с другой стороны портала.

Ошалело мотая головой, я посмотрела назад и увидела гаснущие руны портала и парней, которые остались там, в изнанке. А за их спинами черной угрожающей кляксой ползло ужасное чудовище, которое подбиралось к ним все ближе.

И последнее, что я увидела прежде, чем портал закрылся, была подбадривающая улыбка Керта.

В наступившей звенящей тишине я услышала хрип, и не сразу поняла, что это мое горло сдавил дикий спазм, не дающий вдохнуть воздуха, потому что… дышать без Керта оказалось невозможно.