Глава 4

Какой-то сок нам просроченный выдали – выпила его весь, а теперь в горле пересыхает. И вообще зря я поела – теперь даже двинуться не могу.

Знаю, что надо.

Понимаю, что нахожусь слишком близко от босса. Но не могу. Похоже, у этого Змея Горыныча есть еще один скрытый талант – он меня буквально гипнотизирует.

Да что там отодвинуться – я толком и дышать не могу.

Его взгляд начинается с глаз – задерживается на мгновенье. Потом соскальзывает ниже. На переносицу. На россыпь веснушек, которые я сегодня забыла спрятать.

Он их считает.

Я это чувствую – как его взгляд перебирается от одной к другой. Медленно. Внимательно. Будто запоминает.

Щека.

Скула.

Уголок губ.

И снова к переносице.

– Это… Это веснушки, – поясняю я. – Они всегда были. Просто сегодня я их не стала замазывать пудрой.

Мой голос больше похож на негромкий хрип из-за пересохшего горла.

А уши вообще, наверное, заложило, потому что я слышу невероятное. Тоже тихое, слегка хриплое:

– Красиво… Мне нравится.

И если раньше у меня хотя бы кое-как получалось дышать, то теперь я об этом совсем забываю. Просто забываю.

И вспоминаю, только когда в груди начинает гореть.

Вдох.

Короткий. Рваный.

Зрачок босса дергается. Радужка темнеет – или мне кажется?

Близко.

Слишком близко.

Опасно близко.

Внутри меня что-то сжимается. Там, где ребра. Там, где сердце вдруг решило, что умеет стучать в два раза сильнее.

– Все еще страшно? – мягко интересуется босс, внимательно наблюдая за мной.

Я честно киваю.

Страшно, да. Хотя мне казалось, что этот «страх» я поборола еще два года назад, когда поняла, что у моего босса есть невеста. Очень эффектная, высокая, как модель. С которой они смотрятся как идеальная пара.

– Уважаемые пассажиры, – раздается голос пилота, который выводит меня из странного анабиоза, – мы начинаем снижение. Через двадцать минут мы приземлимся в аэропорту Стамбула...

Самолет встряхивает.

Кто-то удивленно охает, девушка-нытик возмущается, что так резко, мол, зачем пугают людей.

И снова встряска.

Так вот что это было, а я уже… Фух! Вернусь – поставлю свечку в храме. Хотя чего затягивать? Думаю, местные боги тоже будут не против.

– Почему вы так улыбаетесь? – тихо интересуется босс, наблюдая за мной.

– Да так, – отмахиваюсь, чувствуя, что и правда расплываюсь в улыбке. – Показалось мне кое-что. И я рада, что это прошло!

Самолет выравнивается. Табло «Пристегните ремни» гаснет, но я все равно не отстегиваюсь – мало ли. Да и легкая дрожь стихает, но окончательно пока не проходит.

Зато плечи расслабляются и дышать становится легче. И вообще все хорошо. Все просто отлично. Оказывается, это просто турбулентность и слишком сладкий сок, а я уже тут надумала…

Деловито проверяю сумочку. Телефон на месте, паспорт тоже, блеск для губ, который я зачем-то достала в начале полета, закатился в угол, но я его нахожу. Кстати, можно его обновить на губах, потому что сейчас выйдем в жару.

Достаю маленькое зеркальце, ну вот – так куда лучше!

Краем глаза замечаю взгляд босса, но не отвлекаюсь, не отвлекаюсь, не хватало еще промахнуться.

Самолет мягко касается земли. Толчок – и мы катимся по полосе. Круто! Как же круто! Непередаваемые ощущения!

Я начинаю хлопать первой. Громко. Радостно. Пассажиры дружно подхватывают аплодисменты.

– К чему это? – слышу знакомое нытье неподалеку, и еще активней хлопаю в ладоши. Прямо от души стараюсь, чтобы перекрыть ее голос.

Поворачиваю голову – и ловлю взгляд босса. Быстрый. Непонятный. А потом он поднимает руки и тоже хлопает. Коротко. Сдержанно. Но хлопает. И что-то внутри меня снова делает этот странный кульбит.

Когда самолет останавливается, я встаю первой. Достаю сумку с полки. Поправляю хвост.

– Ну вот и все… – с легкой улыбкой смотрю на босса.

Потом вспоминаю, что я его обманула, человеку из-за меня в два раза больше работать придется, он сам так сказал, и становится чуточку грустно.

– Ладно, – выдавливаю скомкано, – как говорится, долгие проводы… Удачи вам!

– Хотите полететь вместе со мной? – спрашивает он вдруг.

Нет, ну совесть меня, конечно, мучает. Но не настолько, чтобы это нельзя было выдержать. Тем более на Мальдивах.

– Нет, простите, – смеюсь я. – Бабушка ждет. Мне жаль, что все так сложилось… И что вам вместо отпуска выпала командировка. Обещаю – отдохну за двоих!

Он чуть качает головой. Уголок его губ дергается – не то усмешка, не то улыбка.

– Передавайте бабушке привет, – говорит он. – Пусть поскорей поправляется.

Я киваю и выхожу в проход, не оглядываясь. Меньше шансов, что он прочтет правду у меня по глазам.

– Спасибо вам огромное, – говорю я, проходя мимо стюардессы. – За все. За обед, за… За все!

– Хорошего отдыха, – отвечает она тепло. – А вашей бабушке – скорейшего выздоровления. Впрочем, я уверена, увидев вас, она быстро пойдет на поправку.

Я неуклюже киваю, чувствуя легкий укол совести. Столько хороших людей мне поверили… эх… Вот не умеешь врать – нечего и начинать.

Правда, едва я выходу в телетрап, грустные мысли рассеиваются. Их буквально сдувает воздухом Турции. Он здесь другой. Гуще, теплее, с привкусом то ли пряностей, то ли цветущих деревьев.

И меня просто поражает аэропорт! Высоченные потолки, деревянные панели, которые извиваются над головой плавными волнами.

– Это просто невероятно… – шепчу я, не сумев скрыть восторга.

Может, на меня кто-то и поглядывает в недоумении, мол, нашла чему восхищаться! Но мне все равно. Здесь и правда очень красиво. Гигантские окна от пола до потолка, через которые льется солнечный свет. Под ногами мрамор, настолько белый и чистый, что легко отражает силуэты сотен проходящих мимо людей. Из динамиков звучит приятный женский голос, который что-то объявляет на турецком, потом на английском, потом снова на турецком.

Закрываю глаза и подставляю лицо солнечным лучам, которые падают из окон и греют кожу, как ласковые ладони.

Тепло.

Хорошо.

Надо же! Я в городе, который тысячи лет был перекрестком миров. В городе, где Европа встречается с Азией, где минареты соседствуют с небоскребами, где...

Веснушки!

Они и так уже рассыпались по носу и щекам, а теперь наверняка решат позвать друзей.

Поспешно опускаю голову и ныряю в тень под козырьком информационного табло. Мой рейс на Мале вылетает через два часа и пятнадцать минут. Гейт B16, судя по указателям, где-то в левом крыле. Значит, время, чтобы побродить, у меня точно есть.

– Невероятно, – то и дело повторяю я, крутя головой.

Ну а как удержаться? Это не аэропорт. Это какой-то восточный базар! Много ярких витрин, много разноцветных сладостей, от которых рот мгновенно наполняется слюной. Тут и лукум, и пахлава, истекающая медом.

Я прохожу мимо ювелирных магазинов, где в витринах сияет золото – браслеты, кольца, серьги в форме полумесяцев и звезд. С трудом отрываю от них взгляд, потому что времени у меня не так много, а я хочу купить Насте и девчонкам гостинцы.

Для девчонок из офиса беру лукум: разноцветный, в красивой жестяной коробке с изображением Голубой мечети. Для Марины Ивановны – тоже лукум, но отдельно, в коробке побольше. Насте выбираю серебряные сережки в виде полумесяцев. Еще набираю специй: она любит готовить.

А вот витрина с кофе. Я застываю возле нее, разглядывая ряды красивых жестяных банок с тиснением и чеканкой. Турецкий кофе с кардамоном. С фундуком. С мастикой. Классический – мелкого помола, темной обжарки, в банке с изображением медной турки.

– Хотите что-то еще? – с улыбкой интересуется продавец, видя мою нерешительность.

– Да. Хочу. Можно мне, пожалуйста, вот этот кофе, – указываю на классический, с самой высокой ценой, – и вот эту медовую пахлаву с фисташками?

– Конечно!

Цена немного кусается, но я не жалею. Ничуть. Потому что… Ну потому что это я тут гуляю. А некоторые в это время работают.

Пакет получается внушительный, но ничего. Своя ноша не тянет.

Так, время еще есть. Иду к панорамным окнам, которые заметила раньше. Там, за стеклом, открывается бескрайнее поле. Белоснежные самолеты, маленькие машинки, снующие между ними.

А за полем – небо. Голубое, яркое настолько, что слепит похлеще солнышка.

Ух, насмотрелась! Можно и дальше лететь! Что там у нас? Когда там у нас? Бросаю взгляд на часы. Ой, придется еще подождать…

– Нравится? – раздается за моей спиной знакомый голос.

Слишком знакомый. Настолько знакомый, что мое сердце на секунду сбивается с ритма.

Босс.

Стоит в паре шагов, руки в карманах, пиджак расстегнут. И смотрит – не на меня. На окно. На самолеты. На это бесконечное небо.

– Д-да, – выдавливаю я, когда ко мне возвращается способность говорить. – Очень.

Кивнув, он подходит ближе и встает рядом. Так близко, что я легко узнаю и теперь уж точно ни с одним чаем не перепутаю эти ноты – бергамота, лимона и ветивера. Приятный запах. Ненавязчивый. Но какой-то… манкий. Невольно втягиваю воздух носом, прежде чем спохватываюсь.

– Этот аэропорт открыли в 2019 году, – говорит он негромко, глядя на самолеты и, кажется, не заметив, как я быстро отодвинулась. – Один из самых больших в мире. Архитекторы вдохновлялись формой тюльпана – это национальный символ Турции. Видите, как потолки изгибаются? Это не просто красиво – они спроектированы так, чтобы создавать естественную вентиляцию. А деревянные панели поглощают звук, поэтому здесь не так шумно, как в других аэропортах.

Слушаю его негромкий голос и почему-то не хочу перебивать. Даже спрашивать, что он здесь делает не хочу. И чтобы скорее объявили посадку на рейс, мне почему-то теперь тоже не хочется.

Он интересно рассказывает. Очень. И я честно об этом ему сообщаю, когда он заканчивает.

– Вы так много знаете!

– Профессиональная деформация, – усмехается он.

И тут его взгляд падает на мой пакет.

– Вы уже сейчас начали закупаться сувенирами? – в его голосе сквозит удивление. – До Мальдив не дотерпели?

– Очень хотела девчонок порадовать, – улыбаюсь я. – О, кстати!

Я лезу в пакет, нащупываю жестяную банку с тисненой туркой и протягиваю ему. А следом – коробку с пахлавой, перевязанную золотой ленточкой.

Он смотрит на мои руки. На банку. На коробку. Потом – опять на меня. В его взгляде что-то непонятное. Будто я протянула ему не кофе и сладости, а что-то непонятное или забытое, что-то, от чего он отвык.

– Это… вам… – говорю я неловко и чувствую, как под его долгим взглядом мои щеки начинают предательски гореть. – Просто… я подумала…

Я перевожу дыхание, заставляя себя успокоиться.

– Это же я на отдых, а вы – по работе. И кому, как не мне знать: вы столько работаете, что у вас точно не будет времени купить себе что-нибудь на память о Турции. Вот и…

Я замолкаю, потому что он все еще молчит.

Молчит и смотрит так, что мне снова хочется куда-нибудь провалиться. А здесь мраморный пол, так что вариант еще хуже, чем в самолете.

– В общем, раз уж вы здесь, – добавляю я деловито, – а пакет у меня, сами видите, какой огромный... Может, вы сразу заберете свой гостинец?

Немного помедлив, он все же принимает гостинец. Но берет его осторожно, двумя руками, как будто-то это что-то хрупкое и бесценное. Что-то, что он боится повредить.

– Спасибо, – произносит он коротко.

А во взгляде (и пусть меня попытаются переубедить – все равно не получится) такая цветастая благодарность, что я расплываюсь в счастливой улыбке.

– Ой, – я прислушиваюсь к динамикам, из которых раздается мелодичный женский голос и киваю, когда понимаю, что не ошиблась. – Простите, Артем Георгиевич. Не хочется вас оставлять, но придется. Мой рейс объявили!

И я сбегаю от него раньше, чем он решится и все же озвучит, как он счастлив и рад. Ну потому что на сегодня я уже устала стесняться.

У гейта B16 успела выстроиться очередь. Не огромная, но приличная – человек тридцать, может, сорок. Семьи с детьми, пары с одинаковыми рюкзаками, пожилая женщина в шляпе с широкими полями, группа молодых ребят в одинаковых футболках с какими-то надписями.

Встаю в хвост очереди, перевожу дыхание. Сердце все еще колотится – то ли от бега, то ли от... Нет. Точно от бега.

Достаю телефон, проверяю посадочный. Все на месте. Все хорошо. Сейчас сяду в самолет, полечу на Мальдивы, и никаких больше случайных встреч, никаких...

Бергамот.

Ветивер.

Знакомые ноты обволакивают меня раньше, чем я успеваю обернуться. Я не сомневаюсь, кого увижу у себя за спиной.

Хотя… да ну нет!

Откуда он здесь возьмется? У него дела. У него командировка. Он уже давно…

Оборачиваюсь и вижу босса в очереди прямо за мной. С небольшой дорожной сумкой через плечо. С банкой кофе и коробкой пахлавы в руках.

– А вы что здесь делаете? – вырывается у меня.

– Вы же сказали, что вам не хочется меня оставлять…

Боже мой… А я ведь еще в офисе заподозрила, что босс очень чуткий. Могла бы догадаться – если он так отреагировал на баночку с кофе и сладости, то эти мои слова его поразили в самое сердце!

– Да, – подтверждаю я мягко. – Да, это правда. Но срывать вашу командировку мне хочется еще меньше.

– Отлично! – подхватывает он с едва заметной усмешкой. – В таком случае я воспользуюсь вашим предложением, которое вы озвучили ранее. Вы же хотели мне помогать?

Открываю рот.

Закрываю.

Оглядываюсь на других пассажиров, которые уже спешат на наш рейс.

– Да, но… Но... ваша командировка... и мой отпуск… Они не очень-то совместимы… – лепечу я. – У вас – Турция. У меня – Мальдивы. Это не инь и янь. Это скорее как минус и плюс, то есть…Это…

– Не расстраивайтесь так, Зоя. Все очень удачно совпало. У меня дела как раз на Мальдивах. Я просто не уточнял. Так что, вы готовы?

Боссу не отказывают. Тем более биг боссу. Особенно если ты перед ним виновата. Но я настолько в шоке, что вместо смиренного – «да, как скажете, босс» выпаливаю:

– Но мы ведь так и не обсудили, во сколько оценивается работа в таких тяжелых условиях!

– Обсудим, – босс склоняется немного вперед, вчитывается в мой билет, которым я на нервах обмахиваюсь, и довольно улыбается: – Тем более что нам повезло: места у нас рядом.

О-хо-хо, кажется, это будет очень длинный полет.