Глава 29

Алиса рухнула на диван рядом со мной и Райли.

– Я так по тебе скучаю, Лили, – призналась она. – Я подумываю о том, чтобы снова начать работать день-два в неделю.

Я рассмеялась, немного шокированная ее словами.

– Я живу в одном подъезде с тобой и прихожу в гости едва ли не каждый день. Как ты можешь по мне скучать?

Она надула губы и поджала под себя ноги.

– Ладно, я скучаю не по тебе. Я скучаю по работе. А порой мне просто хочется выйти из дома.

С рождения Райли прошло шесть недель, поэтому я не сомневалась, что ей разрешат выйти на работу. Но я честно не понимала, как она может хотеть вернуться в магазин, когда у нее есть Райли. Я нагнулась и чмокнула малышку в нос.

– Будешь приносить Райли с собой?

Алиса покачала головой:

– Нет, ты слишком меня нагружаешь. Маршалл сможет присмотреть за ней, пока я работаю.

– Ты хочешь сказать, что у тебя нет для этого людей?

Маршалл как раз проходил через гостиную и услышал мои слова.

– Тсс, Лили. Не говори, как богатая девушка, в присутствии моей дочери. Это богохульство.

Я рассмеялась. Поэтому я и приходила к ним несколько раз в неделю. Это было единственное место, где я смеялась. Прошло шесть недель со дня отъезда Райла в Англию, и никто так и не узнал, что произошло между нами. Он никому ничего не сказал, я тоже молчала. Все, включая мою мать, считали, что он просто отправился учиться в Кембридж и между нами ничего не изменилось.

И я все еще никому не сказала о беременности.

Я дважды побывала у врача. Оказалось, что срок составлял уже двенадцать недель к тому моменту, когда я узнала, что беременна. То есть теперь мой срок составлял уже восемнадцать недель, а я все еще пыталась понять, как это произошло. С восемнадцати лет я принимала противозачаточные. Судя по всему, моя забывчивость сыграла со мной злую шутку.

Живот был уже заметен, но на улице было холодно, поэтому мне было легко его прятать. Никто ни о чем не догадается, если на тебе мешковатый свитер и куртка.

Я понимала, что мне скоро придется кому-то рассказать о беременности, но у меня было такое чувство, что первым эту новость должен узнать Райл. А мне не хотелось это делать по телефону. Он должен был вернуться через шесть недель. Если бы мне удалось скрывать мое положение до этого момента, я бы сумела принять решение, что делать потом.

Я посмотрела на Райли, и она улыбнулась мне. Я корчила рожицы, чтобы она больше улыбалась. Мне столько раз хотелось рассказать Алисе о моей беременности, но тогда бы ей пришлось скрывать правду от собственного брата. Мне не хотелось ставить ее в такое положение, как бы мне ни было тяжело от того, что я не могу поговорить с ней об этом.

– Как ты держишься без Райла? – спросила Алиса. – Ты готова к его возвращению домой?

Я кивнула, но ничего не сказала. Я всегда старалась перевести разговор на другую тему, как только Алиса заговаривала о Райле.

Она откинулась на спинку дивана и поинтересовалась:

– Ему по-прежнему нравится в Кембридже?

– Да, – ответила я и показала Райли язык. Она улыбнулась. Интересно, будет ли мой ребенок похож на нее. Я на это надеялась. Она очень миленькая. Но я не могла быть объективна.

– Райл наконец разобрался в их системе метро? – Алиса засмеялась. – Клянусь, каждый раз, когда я с ним разговариваю, оказывается, что он опять где-то заблудился. Он никак не может понять, ехать по линии А или по линии Б.

– С этим он разобрался, – ответила я.

Алиса выпрямилась на диване.

– Маршалл!

Он вошел в гостиную, и Алиса взяла Райли у меня из рук, передала дочку Маршаллу и попросила:

– Поменяй ей подгузник, пожалуйста.

Я не поняла, зачем она его об этом просит, ведь я только что это сделала.

Маршалл сморщил нос и взял Райли на руки.

– Ты моя дочка-вонючка?

Ползунки малышки были точной копией домашнего комбинезона ее отца.

Алиса схватила меня за руку и сорвала с дивана с такой скоростью, что я взвизгнула.

– Куда мы идем?

Она мне не ответила, широкими шагами промаршировала до спальни и захлопнула дверь, как только мы обе оказались внутри. Алиса принялась мерить шагами комнату, потом остановилась и повернулась ко мне.

– Лили, тебе лучше немедленно рассказать мне, что, черт подери, происходит!

Я в шоке попятилась. О чем она говорит?

Мои руки мгновенно прикрыли живот, так как я подумала, что она заметила. Но Алиса на мой живот не смотрела. Она сделала несколько шагов вперед и ткнула пальцем в мою грудь.

– В английском Кембридже нет никакого метро, идиотка!

– Что? – Я была совершенно сбита с толку.

– Я это выдумала! – рявкнула она. – С тобой давно творится что-то неладное. Ты моя лучшая подруга, Лили. И я знаю моего брата. Мы с ним разговариваем каждую неделю, и он сам не свой. Между вами что-то произошло, и я хочу немедленно знать, в чем дело!

Черт. Я знала, что рано или поздно это случится.

Я прижала кулак к губам, не зная, что ей сказать. И до какой степени быть откровенной. До этой минуты я понятия не имела, насколько мне было тяжело из-за того, что я не могла поговорить с ней об этом. Мне стало намного легче, когда я поняла, что Алиса так хорошо понимает меня.

Я подошла к кровати и села.

– Алиса, – прошептала я, – сядь.

Я понимала, что это причинит ей почти такую же боль, какую испытывала я. Она подошла к кровати и села рядом со мной, взяв мои руки в свои.

– Я даже не знаю, с чего начать.

Она сжала мои пальцы, но промолчала. Следующие пятнадцать минут я рассказывала ей обо всем, что произошло. Я рассказала ей о ссоре. Я рассказала о том, как Атлас забрал меня. Я рассказала о больнице. Я рассказала ей о моей беременности.

Я рассказала ей о том, как последние шесть недель я каждый вечер засыпаю в слезах, потому что никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой и такой испуганной.

Когда я закончила свой рассказ, мы обе плакали. Алиса лишь время от времени реагировала на мои слова сдавленным «ох, Лили».

Да ей и не надо было отвечать мне. Райл был ее братом. Я знала, что она хочет, чтобы я принимала во внимание его прошлое. Хочет, чтобы я наладила с ним отношения, потому что он был ее братом. Предполагалось, что мы должны быть одной большой счастливой семьей. Я точно знала, о чем она думала.

Алиса долго молчала, обдумывая все то, что я ей рассказала. Наконец она подняла на меня глаза и сжала мои руки.

– Мой брат любит тебя, Лили. Он так сильно тебя любит. Ты изменила всю его жизнь и сделала его таким, каким я и не надеялась, что он станет. Как его сестре, мне больше всего на свете хочется, чтобы ты нашла в себе силы простить его. Но как твоя лучшая подруга, я должна тебе сказать, что если ты примешь его обратно, я больше никогда не заговорю с тобой.

Мне потребовалось время, чтобы осознать ее слова, но поняв их, я разрыдалась.

И она тоже.

Алиса обняла меня, и мы вместе оплакивали ту любовь, которую мы испытывали к Райлу. Мы плакали, потому что в ту минуту мы его ненавидели.

Мы проплакали какое-то время, сидя на кровати Алисы, потом она отпустила меня, встала, подошла к комоду и вытащила коробку бумажных носовых платков.

Мы обе вытирали глаза и шмыгали носами, когда я сказала:

– Ты моя лучшая подруга, такой у меня никогда не было.

Она кивнула:

– Я знаю. А теперь я буду самой лучшей тетей. – Алиса вытерла нос и снова шмыгнула им, но она уже улыбалась. – Лили, у тебя будет малыш. – Она сказала это с восторгом, и я впервые смогла разделить радость от моей беременности. – Мне неприятно это говорить, но я заметила, что ты прибавила в весе. Но я думала, что ты в депрессии и слишком много ешь после отъезда Райла.

Она прошла внутрь стенного шкафа и начала доставать для меня вещи.

– У меня осталось столько одежды для беременных, и я отдам ее тебе.

Мы принялись разбирать вещи. Потом Алиса достала чемодан, открыла его и начала швырять туда одежду, пока она не начала из него вываливаться.

– Я бы никогда это не надела, – сказала я ей, показывая рубашку с торговым ярлыком. – Вещи все дизайнерские. Я их испачкаю.

Алиса рассмеялась и отправила рубашку в чемодан.

– Они мне больше не понадобятся. Если я снова забеременею, я просто скажу моим людям, чтобы они купили мне новые. – Она сняла с вешалки еще одну рубашку и протянула ее мне. – Держи, примерь вот это.

Я сняла свою рубашку и натянула через голову рубашку для беременных. Потом я посмотрела на себя в зеркало.

Я выглядела… беременной. Типа «ты-этого-уже-не-спрячешь» – вот такой беременной.

Алиса положила руку на мой живот и посмотрела в зеркало вместе со мной.

– Ты уже знаешь, мальчик или девочка?

Я покачала головой:

– На самом деле я не хочу этого знать.

– Надеюсь, что это девочка, – сказала Алиса. – Наши дочки смогут стать лучшими подругами.

– Лили?

Мы обе обернулись и увидели Маршалла, стоявшего на пороге. Он смотрел на мой живот. На руку Алисы, лежавшую на моем животе. Маршалл склонил голову к плечу и указал на меня пальцем.

– Ты… – Он смутился. – Лили, это же… Ты понимаешь, что ты беременна?

Алиса спокойно подошла к двери и положила руку на ручку.

– Есть кое-какие вещи, которые ты ни в коем случае не должен повторять, если хочешь, чтобы я осталась твоей женой. И это одна из таких вещей. Ты меня – понял?

Маршалл поднял бровь и отступил назад.

– Да. Ладно. Я понял. Лили не беременна. – Он поцеловал жену в лоб и снова посмотрел на меня. – Я не буду поздравлять тебя, Лили. Тебя совершенно не с чем поздравлять. – Алиса вытолкала его за дверь и закрыла ее, потом повернулась ко мне.

– Нам надо спланировать праздник в честь будущего рождения ребенка, – сказала она.

– Нет. Сначала мне нужно рассказать Райлу.

Алиса отмахнулась от меня.

– Чтобы планировать праздник, он нам не нужен. Это пока будет только между тобой и мной.

Она взяла свой ноутбук, и впервые с той минуты, когда я узнала, что беременна, я почувствовала себя счастливой из-за этого.