Глава 13 · О ТРАПЕЗАХ ЗАПЛАНИРОВАННЫХ И СТИХИЙНЫХ
Идти в аптеку к Грапосу ругаться за наводку на себя любимую Иринка не стала. В конце концов, может, он с лекарем наместника друзья до гроба, а юного лорра гремлин с пеленок лично микстурками от кашля и насморка снабжал. А она пришлая, пусть и выгодная, при ядоцвете особа, но все равно пришлая и своей еще не скоро станет.
Так что Ивка плюнула на аптекаря-информатора, побродила по улицам Мелада без особой цели, просто заходя в лавки и почти ничего не покупая, кроме сущей ерунды вроде хрустящего рогалика в булочной или шейного платка в галантерейной лавке для идеальной маскировки Маруси.
Зато угодив в кондитерскую по соседству, которую держала луноликая орчанка Брисом с супругом, Иринка, оголодавшая после лечения Селрика, надегустировалась вкусняшками в кафетерии при кондитерской, запивая выпечку всевозможными чаями и даже наливками. Перекусив, еще и накупила всего понравившегося вроде бы по чуть-чуть, а в итоге пришлось складывать покупки в очередную корзину и едва ли не прыгать сверху, чтобы влезло все.
Оставив ношу за калиткой владений Шипоцвета, Ивка снова отправилась на прогулку и догуляла практически до ужина, потому что задумалась и свернула не на улицу к дому, а в облюбованный трактир. Зачем тащить еду к ней, если она за едой сама пришла? Заодно похвалила здешнюю стряпню и попросила не класть ей больше поутру молочных каш.
Трактирщица глянула на клиентку укоризненно, как на собственного проштрафившегося отпрыска, но кто платит, тот и заказывает музыку, потому от овсянки в договоре снабжения вроде удалось избавиться.
На ужин, к счастью, кашу-размазню в меню не включали, зато местный аналог хрустящей жареной картошечки, да с лучком, да с мясцом на ребрышках вызвал у Иринки синхронно-хищное урчание в горле и желудке.
Запивала все это великолепие она очередным морсом, но мысленно дала себе обещание сегодня же спуститься в подвал и выбрать бутылочку для распития. Любила Иринка всякое белое винцо, от кисленького шардоне до сладкого рислинга. Вроде как даже в саду наместника она нынче видела виноградную лозу, оплетающую беседку, потому считала высоким шанс обнаружить в подвале дома Шипоцвета что-нибудь пригодное для пития. Кстати, Ивэйде в родовом замке винцо явно виноградное за обедом и ужином на дно бокала плескали.
Конечно, в одиночку пьют лишь алкоголики, но свою норму — полбокала на голодный желудок и бокал на сытый — девушка знала и никогда не злоупотребляла. Напиваться ей не нравилось, да и хорошее вино всегда стоило хороших денег. Так что умеренность оказалась выгодным курсом. Теперь стоило попробовать, как алкоголь воспримет новое тело.
Иринка спокойно ела, время от времени предлагая кусочки мяска повкуснее Марусе, обосновавшейся здесь же на столике с мисочкой молока.
Змейка присоединилась к подруге сразу после того, как к одинокой девушке попробовал подсесть кавалер в легком подпитии, изо рта которого разило так, будто он всю жизнь питался в общественной уборной.
Попаданка вежливо объяснила, что она не одна, и охотно продемонстрировала свою очаровательную спутницу — Марусю. Кавалер мгновенно протрезвел и слинял в туман с извинениями.
Маскарадница вела себя очень культурно. Лежала тихонько, вкушала пищу аккуратно, на людей не бросалась. Посетители отвечали ей взаимностью — в таверне как-то само собой буквально в течение четверти часа стало тихо и немноголюдно. Группа крепко гуляющих гномов на три стола не в счет. В отличие от дня минувшего клиентов не прибавлялось. Может, еще не наступил час пик, а может, наличие одной красивой змейки отпугивало большую часть клиентуры? В пользу последней версии оказалось очень вежливое предложение трактирщика вкушать яства с доставкой на дом, поданное как забота о милой юной лорре.
И только осторожный взгляд хозяина, прикипевший к пушистой змейке, подсказывал истинную подноготную его отеческой заботы. Скандалить Иринка не стала. Вон в родном городе родного мира в магазины с животными заходить запрещено, не то что в кафешки. И плевать, что народ все равно ходит, но запрет-то есть. Поэтому чаяния хозяина милая дева с перламутровыми волосами оправдала и милостиво согласилась либо оставлять любимую подругу на хозяйстве, либо кушать вместе с ней в личной резиденции.
Обрадованный трактирщик тут же в четыре руки с ненаглядной женушкой, опасливо выглядывающей из кухни, организовал корзинку с кувшинчиком молока и свежей выпечкой на дорожку за счет заведения.
Сытая и довольная Иринка шла по темнеющим улочкам Мелада. Здесь почему-то, несмотря на теплое время года, смеркалось быстро, как на юге. Маруся, свернувшись шарфиком, посапывала на груди. Город жил своей вечерней жизнью, где-то хлопала одинокая дверь, где-то звякало закрывающееся окно, раздавались струнные переборы и песни из трактиров, кто-то смеялся, ругался или отчаянно спорил. Раздавшийся в темном проулке хрип показался в первый момент девушке одной из нот вечерней симфонии. Может, рыкнула собака? Но нет, хрип повторился. Напружинилась на шее маскарадница, поворачивая головку в сторону звука.
— Я что, Бэтмен? Мне больше всех надо? — задумчиво спросила в пространство Иринка, пожала плечами и самокритично призналась: — Не-а, я просто любопытная дура!
После чего шагнула в проулок к скрючившемуся там окровавленному телу. Ноздри девушки затрепетали, уловив заманчивый аромат черного шоколада с кусочками цукатов апельсина. Умирающий пах чрезвычайно вкусно!
— Эй, ты еще живой? — зачем-то позвала девушка, чувствуя, как удлиняются клычки во рту.
Голова тела чуть повернулась, сквозь длинные вроде бы изначально волосы, ныне слипшиеся в кровавую шапку-балаклаву, сверкнули неожиданно остро, как осколки серых звезд, глаза.
— А? Вампирша? Давай, жри, на пару глотков еще хватит, — почти беззвучно прохрипела жертва, мгновенно срисовав облик вопрошающей и ее клычки.
Не в силах противостоять искушению — а чего, сам же предлагает! — Иринка опустилась на колени к распростертому телу и лизнула шею, впиваясь в желанное лакомство. Хриплый мужской стон не боли, а наслаждения сорвался с губ умирающего. Один глоток, другой, третий, четвертый, пятый… Это было невыносимо вкусно и очень сытно. Такой вкуснятиной хотелось наслаждаться время от времени, а не один-единственный раз.
Кажется, эта мысль привела к активации уже испытанного днем свойства Темных Искусителей. Язык снова прошелся по шее деликатеса несколько раз. Помирающего выгнуло, тряхнуло, и он задышал ровнее. Хрипы прекратились.
Потом он каркнул:
— Вампирочка, так ты рода Темного Искуса. Зачем спасла?
— Очень вкусный, жалко, — честно ответила еще шалая от лакомства Иринка и облизнулась. — Ты как в целом, на ноги встанешь?
— Раны закрылись, но сил нет. Надо экипаж найти.
— У меня пирожки и молоко есть. Есть можешь? — оторвала от сердца подарок трактирщика Иринка, понимая, что вечером в городе искать повозку вместе с внешне мало отличающимся от трупа кавалером не лучшая затея. Ночевать в местном обезьяннике или скандалить со стражами, срочно требуя лорра Райхо для идентификации себя любимой, не хотелось совершенно.
— Давай, только и после еды я далеко не уйду. Отлежаться надо.
— Квартал дошкандыбаешь? Я неподалеку живу. Утром повозку поищем, — предложила девушка.
— С чего такое доверие? Или ночью доесть собираешься? — хохотнул полутруп, привалившись к стене с помощью Иринки. Чуть отдышавшись, принял предложенный пирожок и отпил молока из кувшинчика, который держала девушка у его рта.
— Не влезет, сыта, — отказалась попаданка и пожала плечами, сама не зная, как лучше объяснить свое неожиданное предложение. — Ты мерзавец, но не подонок. Мне не навредишь.
— А… познание сути, — задумчиво хмыкнул передумавший помирать мужчина и в несколько минут уничтожил все молоко и пироги из корзинки.
Иринка недовольно засопела. Ну вот как так получается: об особенностях ее физиологии знает каждая вторая собака в городе, а она сама только сегодня кое-что проведала. Нет в жизни справедливости! Тот, кому надо о себе все знать, информацию обрывками получает, а полутруп мужеского пола из подворотни эрудированнее ее оказывается!
Полутруп между тем подъел и допил все, что было в корзинке, только что салфетку тканую не сжевал, лишь руки, аристократ недобитый, о нее изящно обтер. С Иринкиной помощью мужчина кое-как поднялся на ноги. Вампирских сил удержать и поддержать его вполне хватило. Но руки, обтертые салфеткой, оказались самой чистой частью тела находки из подворотни.
«Пока-пока, новый плащ эльфийского шелка, рубашка и юбка, — попрощалась с мгновенно измаранными кровью обновками попаданка. — Если не замою ночью, хрен нормально отстираю».
А дальше в густеющих с каждой секундой сумерках Иринка и спасенный незнакомец медленно двинулись к резиденции Шипоцвета. Нести недобитка девушка, может, и смогла бы, но отстирать потом вещи и избавиться от пересудов соседей, умудрись кто не в добрый час глянуть на улицу, — точно нет. Уже на подходе грязный тип еще больше замедлил шаг и каким-то странным тоном спросил:
— Ты тут живешь?
— Да. Купила на днях, — согласилась Иринка, подавив проказливое желание объявить, что взломала калитку и прокралась на развалины незаконно.
Пациент хмыкнул, почти вертикально полежал на ограде, пока девушка отпирала калитку, а потом, тяжело опираясь на помощницу, потащился к бунгало, созданному ядоцветом.
Иринка шла и мысленно радовалась, что еще не застелила постельное белье после стирки. В подвал тяжеловесную живую находку Иринка спускать не собиралась, потому как она не грузчик и нечего в укромном девичьем пристанище под секретным кодовым замком чужакам делать.
Внутри домика из живых лоз Ивка сгрузила раненого на кровать и объявила:
— Спи, все остальное утром!
— Хм, рядом ляжешь? — хрипло спросил окровавленный мужчина.
— Нет уж, я уже достаточно грязная, — открестилась попаданка.
— М-да, засохшую кровь отмывать… — согласился спасенный, с легкой брезгливостью коснувшись кончиками грязных пальцев окровавленных волос.
— Лучше отмываться, чем быть обмытым, — огрызнулась Иринка.
В успевшую полюбиться ванную комнату она тоже категорически не желала тащить грязного, пусть и очень вкусного, но совершенно незнакомого мужчину. И таскать миски с чистыми тряпками, чтобы тут ночью размазывать кровь и грязь по недобитку — тоже.
— Спору нет, — вынужденно признал спасенный и отключился резко, будто питающий его шнур выдернули из розетки.
Он-то, счастливчик, отключился, а Иринка, бедняжка, снова потащилась в ванную для очередной постирушки. Вкусняшка умудрился в процессе препровождения домой не только оттоптать ей все ноги, но и испачкать плащ, рукава рубашки, юбку и даже волосы. Так что глобальная стирка, совмещенная с купанием и вынужденной головомойкой, затянулась.
Развесив уже не в густых сумерках, а натуральной ночью очередную партию чистых вещей на кустах, попаданка уползла в нору на диванчик. Собирать с кустов высохшее белье, искать в подвальной винотеке бутылку белого или раздумывать над превратностями судьбы уже было некогда. Хотелось уподобиться мужику из подворотни: то есть упасть и отрубиться до утра. Так Ивкина и сделала. Все дела были отложены. Верная Маруся, все время переноски искусно маскирующаяся под шарфик, какое-то время дремала рядом и уползла где-то в середине ночи. Наверное, охотиться. Если сочла возможным покинуть подругу, значит, той точно ничего не угрожало.
Когда для проснувшейся вампирочки наступило утро, Иринка умылась и поднялась наверх. Увиденное заставило ее ойкнуть от удивления: за ночь у бунгало-спаленки появилась масштабная пристройка, где в окошко просматривалась мебель, свитая из плюща: три стула, диванчик, пара кресел и стол разряда обеденный, как раз такой, о каком недавно думала девушка.
Кажется, полный симбионт, контактируя с организмом владелицы, не только стимулировал способность к выработке противоядия для отравленных объектов питания, как в качестве смелой гипотезы говорил Дешуран, но и заботился о благоустройстве личного внешнего пространства, чутко улавливая мысли двуногой партнерши.
Расчувствовавшаяся Иринка готова была регулярно снабжать дорогой цветочек самой лучшей подкормкой, какую только можно найти в Меладе и окрестностях. И тут по мысленной связи с ядоцветом пришел ответ. (Странное, между прочим, ощущение: то ли самой подумалось, то ли чужая мысль в голову забрела — поди отличи.) И ответ был тоже странным: дескать, дорогая партнерша уже все обеспечила, питаясь наконец так, как ей положено и оставляя часть добычи растительному симбионту.