Глава 28 · СБОРЫ И ШАЛОСТИ

Ездить в храм и из храма — лучший способ навлечь на себя гнев Звездной Четверки своей ленью и неуважением к высоким божественным авторитетам. Поэтому как шли пехом спасители провинции туда, так и обратно двинули на своих двоих.

На обратном пути в аптеку наместник с хмурой деловитостью проронил:

— Девард судил помочь тебе отправиться в путь. Далеко ли последуешь, лорра?

— В Валадар, крепость князя, — не стала скрывать пункт назначения Иринка. Чего теперь-то скрытничать? Такую информацию вряд ли кто из двоих спутников захочет использовать против нее.

— Завтра поутру пришлю дорожный экипаж с надежным возницей, — постановил Келдирет и, резко тряхнув головой, перевел тему: — Ты просила рассказать, коль узнаю о том, кто повинен в попытке покончить со мной и сыном. Нити ведут к змеям.

Иринка поперхнулась воздухом и с неожиданным подозрением уставилась на свой живой шарфик — Марусю.

— Нет, не к твоей. — Кривая улыбка изогнула губы наместника, отследившего взгляд Иринки. (К Марусе он относился с одобрительной опаской.) — Наги. Покалишь разматываем паутину. Густо заплели. В сети с Селриком все подчистить успели — от цветочника с курьером до горничной. Но от баронессы Свейд ниточку дальше потянуть смогли. Не только до нашей знати, до семьи моей добрались. Прижал старшую дочь. Ей обещали, коль получит после моей смерти провинцию в управление, многие блага за передачу части земель. Зачем кому-то голые скалы, где и гномы избегают селиться, не ведаю, но разберусь! Будь осторожна с этим народом.

Ивка собиралась было ляпнуть, с какого бока ей, не сующей нос в политику и вообще отправляющейся в родные вампирские края, осторожничать со змеехвостыми, но вовремя припомнила, что Найгссошс граничит и с землями Валадара. А что до вмешательства в политику, одно спасение сына наместника и его самого уже тянет на то самое вмешательство, за которое можно и на звездную тропу спровадить. Если, конечно, ее причастность установят. То, что наместник к симпатичной дамочке не своей расы дорогу проложил, к делу не очень-то и пришьешь. Мало ли какими извращениями Келдирет страдает, то есть наслаждается! Но проследить и потянуть за эту ниточку можно, как и вытянуть из клубочка другие.

— Граносу и девчонке старого Клива передайте: пока сидеть тихо, ребят им в охрану пришлю. А ты, лорра, как с делами закончишь, возвращайся, — внезапно попросил Келдирет, сгреб Иринку в объятия и не то укусил, не то поцеловал, жарко и жадно. Разжал объятия, бросил напоследок: — Береги ее, эрр-оль! — и, накинув на голову капюшон плаща, растворился среди домов не хуже, чем эльф в лесу, ни разу не обернувшись.

«Любовь прошла, завяли помидоры», — мысленно прокомментировала Иринка, чуток лукавя.

Да, ее отпустили, чуть ли не пинком спроваживая из города, но в тоне мужчины не было даже толики интонаций, с каковыми избавляются от надоевшей любовницы. Просто лорр наместник делал то, что должно. И это «должно» у него, как и у Диаля, не разграничивалось на «личное» и «служебное». Боги потребовали, ради Мелада он дал слово и соблюдал его, отодвинув в сторону все личные желания и тягу к томительно прекрасным удовольствиям.

Положа руку на сердце, сложно претендовать на признания в бессмертной любви от того, кем по сути сама вампирочка только лакомилась. Нет, право слово, хотелось бы, какой же девушке не хотелось? Но связь между человеком и вампиром рода Темного Искуса по воле богов могла родить лишь желание, но никак не истинное высокое чувство. Словом, Келдирет шрама на сердце не оставил, хотя его шоколадный вкус всегда будет вызывать у Ивки бурное слюноотделение.

Это эльфу, можно сказать, повезло, его «личное» и «служебное» тесно переплелись и гармонично совпали с желаемым. И смотрел он вслед наместнику без превосходства, но с достоинством победителя в той битве, которая, по мнению земных философов, является самой успешной для воителя. То есть неначавшейся.

К аптекарю Иринка и Диаль завернули ненадолго, передали весть о спасении города и слова наместника об охране. Заодно и попрощались. Канапелька зашмыгала носом, даже старый гремлин как-то подозрительно принялся тереть зачесавшиеся от перенапряжения глаза и сетовать на то, что некому будет теперь ему редкие растения высочайшего качества поставлять.

Но тут же был утешен. Сверхумный растительный симбионт дал понять Ивке, а через нее и старому Граносу, что на территорию резиденции Шипоцвета будет пропускать для сбора урожая Бейлис. Понятно, жулить с оплатой Иринка пройдохе-гремлину убедительно не рекомендовала. Дескать, ядоцвет хоть и разумный, но таких шуток совершенно не понимает, и когда она, Ивка явится за расчетом по сырью, ему лучше приготовить монетки точно по факту поставки. Можно больше. Вот тут она, честное слово, возражать не будет. Гремлин тут же возмущенно раскудахтался, а Кенибас окончательно развеселилась. Страх перед отцовским наказанием притих.

Остаток дня для Иринки прошел в сборах. Удивительно, как быстро человек, то есть вампир, обрастает вещами. За несколько месяцев в Меладе у Иринки накопилось столько всего нужного, важного и просто миленького, которое совершенно не хотелось оставлять тогда, когда сама пускаешься в путь. Но дорожная карета не контейнер для морских перевозок. Осетра пришлось урезать. Достаточно было глянуть на тощий дорожный мешок Диаля, чтобы накопительский угар как-то сам по себе пропал. И четыре набитые сумки плюс «дцать» в уме превратились в скромные две. Мало ли что с каретой случится, как все тащить? Самой неудобно, Диаля нагружать? Он, конечно, возьмет, а вдруг ему свободные руки понадобятся для чего-нибудь более важного?

В конце концов, Иринка решила: нечего паниковать и биться в угаре жадности. Она не продает городскую резиденцию Шипоцвета и собирается сюда вернуться. Только сдержит слово — побывает в родном замке Ивки — и сюда, домой. Тот холодный каменный склеп, в котором Ивэйда никогда не чувствовала себя нужной, любимой, родной, ей и за все деньги мира не нужен.

За продуктами, правда, чтобы пацан из трактира не надорвался, решили сходить сами, оставив охранять резиденцию очень недовольную Марусю. Змейка никак не хотела сползать с шеи своей двуногой подруги, но молоко плюс пирожок с яйцом и печенье оказались хорошим поводом для сделки.

Так что в трактир Иринка смогли уйти без маскарадницы, лишь с Диалем. Переговоры Маруся, конечно, облегчала, но нервировать лишний раз хозяев, пробуждая в их душах какие-нибудь глупые желания подложить, скажем, жуткой клиентке на дорожку слабительного или добавить в пирожки тертых мухоморов, Иринка не стала.

Итогом успешных переговоров о замене регулярных поставок питания на продукты с собой в дорогу стали четыре корзины, где все было уложено донельзя компактно. Будь иначе, корзин было бы не меньше десятка.

Так что продуктов, годных к использованию и не грозящих в ближайшее время превратиться в отборную тухлятину, набралось прилично. Запахи от съестного (пока упаковывали, даже сытая Иринка слюну сглотнула) шли соблазнительные. Жидкости девушка не нюхала, просто в дополнение к воде, морсу и прочим напиткам собиралась чуток растрясти погребок Шипоцвета.

Что-то эдакое нынче витало в воздухе, помимо продуктовых ароматов. Не то эманации незадачливых террористов, не то общее подсознательное облегчение от минования катастрофы, не то обычное обострение натуральной белочки — недуга, свойственного, пожалуй, любому из миров. Словом, в довольно мирном (наемные убийцы, работающие не за идею, а за вознаграждение, не в счет) квартале Мелада на полпути к развалинам Шипоцвета Иринка и Диаль, приятно отягощенные продуктовыми наборами путешественников, столкнулись с пьяной и не по-хорошему веселой компанией.

На Земле Ивкина назвала бы такую — «золотая молодежь». Молодые да ранние, дерзкие, мало обломанные жизнью и всерьез полагающие, что деньги папочки-мамочки-дядюшки-дедушки (нужное подчеркнуть) решат все их проблемы и им все позволено в силу высшей личной исключительности.

— О, какая милая эльфиечка! Брось своего эльфа, красавица, на соседней улице экипажи, айда с нами кататься! Не пожалеешь! — загалдели молодцы, вслух между собой обсуждая, а внизу эльфочка такая же перламутровая или у нее волосики вообще не растут.

С учетом того, что люди, вампир и один оборотень вообще не должны были испытывать к эльфийке избыточного мужского интереса, становилось ясно: молодежь крепко пьяна и, судя по слишком блестящим расфокусированным глазкам, не только пьяна, но еще и закинулась чем-то более мощным.

— Лорры, я спешу, — сделала попытку вежливо избежать продолжения нежелательного знакомства Иринка.

Компания недовольно заволновалась и придвинулась ближе.

Больше ни они, ни Ивка ничего ни сказать, ни сделать не успели. Начал действовать Диаль. Покупки были мягко водружены на ближайший выступ забора, и пошла потеха! Теперь попаданка Иринка Ивкина осознала, что значит эрр-оль и чего стоят века опыта, тренировок и оттачиваемого мастерства.

Он не двигался, не дрался, не сражался в общепринятом смысле этого слова. Диаль в секунду обернулся не живым созданием из плоти и крови, а перламутровым вихрем. Миг — и те, кто весело галдел непристойности, мирно разлеглись на мостовой в живописных позах.

— Ты их убил? — широко распахнув глаза, произнесла Иринка почему-то благоговейным шепотом, хотя теперь-то шептать ни малейшего повода больше не было.

— Нет, моя лорра, не хотел неприятностей для тебя в Меладе, — с искренним сожалением объяснил высокие мотивы своего человеколюбивого поступка эльф. — Но если такова будет твоя воля…

Кажется, в мирных травянистых глазах Диаля проблеснуло нечто вроде нехорошего предвкушения в кроваво-красных тонах.

— Не надо, — поспешно согласилась Иринка, мигом припоминая, что ее приятный во всех отношениях спутник очень старый эльф, проведший на очень стремной должности гораздо больший срок, чем она вообще может себе представить. — Райхо лишняя работа. Да и Келдирету пустая возня. Хватит с них и настоящих проблем с отравой.

Диаль молча склонил голову, признавая разумность суждений лорры, совпавших в основном с его собственными, условно, очень условно, милосердными.

— Вот опозорить бы их, поддатых выродков, чтобы и родственнички всыпали по первое число, и родственничкам за них досталось… — помечтала вслух мстительная девушка и была поражена очередной фразой эльфа:

— Как скажете, моя лорра.

Диаль снова обернулся вихрем, на сей раз не защиты, а художественной импровизации в стиле порно.

Когда эльф закончил, позы и вид расположившихся в проулке «золотых мальчиков» были столь недвусмысленны, что целомудренному толкованию не поддавались в принципе. Мелад ханжеским городом не являлся, но вот так откровенно, при всем честном народе и массой… даже здесь гладко сойти с рук «деткам» не должно было. Особенно если их таких увидят два-три особенно болтливых обывателя. А если еще и патруль по случаю мимо пройдет…

Иринка хихикнула в ладошку, решая, куда по дороге заглянет и что невзначай ляпнет. Диаль позволил себе легкую улыбку, подхватил груз и продолжил путь. А вампирочка невольно облизнулась. Почему-то сейчас она особенно остро чувствовала витающий в воздухе тонкий аромат шоколада и была очень не прочь им полакомиться.

Молодчики, кстати, пахли отвратительно: прокисшее пиво, грязные носки, тухлые яйца и забродившая простокваша. Брр! Хорошо, что не пришлось ими травиться.

Яркие витражные окна кондитерской лорры Брисом — невероятно округлой орчанки, стали той самой подсказкой для коварного замысла Иринки. Тем паче ребятишек, чьим ушкам не следовало бы слышать лишнего, там сейчас не было видно. Большое помещение с многоярусными столами-стеллажами по периметру, уставленными подносами с вкусняшками, благоухало так, что ни один любитель сладкого не прошел бы мимо. А нелюбитель был бы вынужден пересмотреть свои взгляды под давлением обстоятельств и перейти в стан поклонников сладостей.

Рунные подносы хранили свежесть тортов, пирожных, печенья, конфет и массы всего иного, с чьей классификацией и идентификацией попаданка затруднялась, что совершенно не мешало ей без устали дегустировать не очень-то дешевую продукцию кондитерской. Тем паче при магазине имелся и небольшой кафетерий для тех, у кого недостало силы воли донести покупку до дому или не хотелось идти и делиться. С собой в дорогу пирожные не возьмешь, а вот кое-что из печений — тут Иринка собиралась разгуляться и побаловать себя напоследок.

Быстрый взгляд в арку на кафетерий подсказал, что несколько местных кумушек сидят за столиками и лопают торты-пироженки-печеньки кто с чаем, кто с морсами-соками, а кто и с бокальчиком-рюмочкой чего покрепче. Так что говорить Иринка начала еще за порогом и продолжила возмущенно звенеть уже в кондитерской:

— Ужасно! Ужасно! В нашем квартале, буквально под окнами! А если на них наткнутся дети? Неужели не нашли иного места для своих непристойных забав? Ой, прости, лорра Брисом! Ясных дней, звездных ночей!

Иринка осеклась на полуслове и виновато улыбнулась приятно округлой высокой орчанке, которая и сама напоминала пышную булочку, испеченную из экзотического зерна, придававшего корочке оливково-желтый отлив.

— Ясных дней, звездных ночей, лорра Ивка, что это тебя так возмутило? — прогудела любопытная орчанка, ложась сочной грудью на прилавок.

Дамы-сплетницы в кафетерии навострили ушки в жажде расслышать подробности, и Иринка не подвела. Наклонившись к кондитерше, она таинственным, но почему-то очень громким шепотом (в кафетерии ее было слышно превосходно) в красках поведала о непристойной сцене.

Лорра Брисом оправдала все возложенные на нее ожидания. Чтобы близ ее прекрасной кондитерской творилось такое непотребство! Да ни за что! Подобного благовоспитанная орчанка допустить никак не могла! Оставив клиентку выбирать выпечку, она отлучилась буквально на секунду, чтобы отправить мужа выяснять детали и, коль все подтвердится, вызвать стражу.

Громадный орк-булочник, супруг лорры Брисом, завзятый подкаблучник, покорно отправился на разведку. Из кафетерия, как-то быстро слопав все пироженки, заспешили и несколько излишне любопытных кумушек. Иринка еще не успела нагрузить Диаля печеньем, как издали послышался задорный перелив тревожного свистка. Сей артефакт вручался стражей особо авторитетным обывателям, прожившим в Меладе не менее семи лет, чтобы откликаться на их зов. Женский визг демонстративно шокированных кумушек, возможно, тоже присутствовал, но ушей Иринки не достиг.

С большущим пакетом сладостей и чувством выполненного долга покинула попаданка кондитерскую. Теперь-то уж точно «золотым ребятишкам» комплект неприятностей вкупе со сплетнями гарантирован! А нечего обижать вампирочек и быть такими невкусными, что даже отплатить за обиду никакого желания не возникает! Диаль шел рядом. Гордостью за драгоценную госпожу светились его зеленые очи.