Глава 4 · ПУТЬ В ГОРОД

Как Иринка птичкой взлетела из лаза наверх по корням и сколько мчалась по лесу, потрясенная ментальным контактом с Мертвителем Девардом, она точно не знала. Равнодушной его тьма тогда враз перестала быть, скорее обернулась настолько всеобъемлющей, что страх потеряться в ней и безвозвратно потерять себя трансформировался в иррациональный ужас. Очнулась девушка от Маруськиного громкого шипения в самое ухо.

Остановилась беглянка резко и поняла, что никто за ней не гонится. Даже не думал гнаться. И, вопреки всем физкультурным рекомендациям, рухнула Иринка там, где стояла. На мох поддеревом. Бальсан был здоровенным, словно племяш баобаба. Природная подстилка под лесным исполином оказалась уютнее иной кровати адепта минимализма.

Первые минуты девушка просто лежала, раскинув конечности, дышала и глазела на зеленые живые листья. Она ловила щекой касание солнечного луча, край голубого неба, вдыхала запах леса, терпкий, сочный, живой. По-настоящему живой… А потом долго сидела, привалившись к стволу, и гладила Маруську. Маскарадница мурлыкала под ее руками, как настоящая кошка, и жизнь, несмотря на неизвестность впереди, казалась не такой уж скверной штукой. Особенно здесь и сейчас. При свете солнца, а не в мрачной пещере у чаши Мертвителя.

Пожалуй, впервые Иринка испытала нечто вроде благодарности к незнакомой не только ей, попаданке, но и самой Ивэйде женщине, оставившей младенца на попечение мужа и растворившейся на просторах мира в поисках своего собственного пути. Благодарности за то, что, вопреки обычаям темных народов, надела ей на шею медальон со знаком Лайшеаллы, а не Деварда.

Логика логикой, обычаи обычаями, но теперь Иринка кардинально сменила свою точку зрения и ничего общего с традиционным покровителем расы вампиров иметь не хотела. Те эпизодические посещения в праздники храма Звездной Четверки в Торжэне не давали ни малейшего представления о том, какова она, милость Деварда Мертвителя. Его давящая холодная сила сливалась с силой трех других богов и не казалась такой уж зловещей вампирочке Ивке. Наивная глупышка!

Теперь, с точки зрения Иринки, стать адептом Деварда значило уподобиться куску рафинада, растворяющемуся в кипятке. Может, любой другой покровитель, даже если Лайшеалла откажется от нее, станет более терпимым к личности адепта?

Вейхо, к примеру, при мимолетном контакте не подавлял, только распоряжался ею по своему усмотрению, что, конечно, тоже было унизительно. Но вряд ли любой из Звездной Четверки станет прислушиваться к мнению ничтожного, по их меркам, создания и принимать его во внимание. Обидно, да. Ну и на фиг! Надо перестать думать об этом и портить себе настроение. В конце концов, полным-полно людей и нелюдей живет с пустыми медальонами, полученными от родителей при рождении. Знак бога на них не более чем просто гравировка. Пока в храме ритуал посвящения не пройден, ничего побрякушка не значит. Можешь с бижутерией дальше жить не тужить. Болтается на шее подвеска, и пусть. Значит лишь одно, что бога для владельца ее выбрали, а вот тот в ответ — пока нет или совсем нет. (Если ритуал посвящения не удался.)

Преимущества в милости любого из Звездной Четверки имелись несомненные, помимо возможности пользования магическими знаками. Сила молитвы здесь действительно была силой, способной активно влиять на мир. Но и без божественных преференций народ устраивался. Устроится и она.

Отлежавшись, попив водички из фляги и сжевав кусок хлеба, девушка стала собираться в дорогу. Знание местности, благополучно унаследованное от убийцы вместе с иной полезной информацией, подсказывало — город уже недалеко.

Всего два с половиной часа ходьбы до Мелада — одноименного центра провинции людского королевства Дилмар. Путешественнице оставалось преодолеть несколько километров лесистой местности, а затем двигаться прямиком по тракту. Никаких строгих таможенных постов, где требовалось предъявить паспорт, визу или заплатить пошлину, на границах королевств не имелось. Так, дорожные заставы больше для учета, куда и сколько, чем для бдительного фейсконтроля путников. Всеми денежными расчетами занимались уже непосредственно в городах, где велась торговля.

Куда надежнее людских стражей, армий и мытарей границы между государствами стерегли чудовища лесов, полей и рек, с комфортом проживающие в условной приграничной полосе. Если правитель являлся полноправным и прошел какие-то ритуалы (насчет остальных Иринка не знала, а в Валадюре следовало сходить в ритуальный зал к большому камню), то монстры не вредили своим жителям, зато пришедших в чужие земли с недобрыми помыслами охотно употребляли в пищу. Вроде как эту систему благословили и отрегулировали сами боги. А разлад выходил только в тех случаях, когда правитель не мог взять полной власти. Тут уж, как говорится, нечего на зеркало пенять, коль рожа негожа. Вроде что-то подобное у соседей-эльфов и приключилось. Что конкретно, Иринка не ведала, да и никто из вампиров тоже. Во-первых, дела иной расы не особо их волновали, во-вторых, эльфы о своих проблемах молчали как рыба. Вынос сора из избы и все такое. А в Валадаре и собственных проблем после смерти отца хватало. А иначе разве стал бы за княжной хвостокол гоняться?

Итак, сейчас Иринке надо было в Мелад. Насколько помнила Ивка, с пеших путников, входящих в город, денег не брали. Вот если бы она ехала на лошади, тропыгае или тем паче в карете, тогда да. Кстати, дорожный сбор везде был примерно одинаковым. Ну а что, справедливо. Дороги-то мостить и ремонтировать надо вне зависимости от их геополитического расположения. Копыта, лапы с когтями и колеса разрушают все неустанно, а работа дорожников — магов, рунными трудами которых крепятся пути, нигде в графе «благотворительность» не проходит.

Монеты родного княжества из собственного тощего кошеля — четыре бога — четыре монетки, чтобы не светить в людском городе, на воротах Иришка доставать не планировала. Так же, как не хотела и вытаскивать целиком второй свой кошель с боевой добычей. Поэтому, пока сидела, залезла в мешок и, распустив завязки, сунула в него руку на ощупь для тренировки. Прохладных монет под пальцами пересыпалось достаточно, чтобы выбрать одну-две помельче наугад. Пусть на воротах с нее ничего не возьмут, но задать пару вопросов местной страже будет нелишним. А в уплату за услугу лучше чуток приплатить.

Среди скользящих монеток под пальцами попалось нечто странной формы и не холодное, а встретившее теплой покалывающей волной. А потом безымянный палец сжало у основания.

Сердце трепыхнулось, Иринка ойкнула, мысленно костеря себя за эксперименты, и торопливо выдернула руку. Без пальца она не осталась. Зато теперь на нем, сжимая совсем легонько, а не так, будто собиралось отрезать кусочек, красовалось колечко из перламутрового, как волосы вампирки, металла. По ободку шел едва заметный прихотливый узор. Длинные, вытянутые лодочкой листочки, похожие на иву. Каким-то чудом неведомый мастер умудрился сделать узор более темным, чем остальной металл колечка, поэтому листочки казались выпуклыми и живыми, почти колышущимися на незримом ветерке.

«Красиво!» — оценила Иринка, поворачивая нежданную обновку на пальце. Но тут ей пришла в голову мысль о кровавом происхождении безделицы, и девушка попыталась стянуть колечко с руки. Не получилось! Серебристо-перламутровый тонкий ободок невесть как угодившего в денежный мешочек колечка легко поворачивался, запросто скользил вверх-вниз по пальцу, но сниматься до конца отказался категорически.

Маруська, лежащая рядом на мху, с интересом понаблюдала за потугами спутницы, потянулась головкой к пальцу и потерлась о колечко, совершенно явно одобряя приобретение. Иринка же продолжала пыхтеть и пытаться снять навязанное украшение. На Кольцо Всевластия безделушка, конечно, не тянула, но все же нормальные побрякушки так себя вести не должны! Девушка начала нервничать.

Маруська совершенно по-человечески вздохнула, соскользнула с моховой подушки и бесшумно исчезла в траве. Вернулась почти мгновенно и положила у бедра Иринки мышь. Мышки, правда, тут носили гордое звание шимми. Но пищали и выглядели как натуральные хвостато-серые земные грызуны. Поэтому замещение образов у Иринки произошло мгновенно. Придушенная Марусей тушка была совершенно мышиной. Кажется, змейка предлагала поправить напарнице нервы, хорошенько подкрепившись. Хорошо еще Ивкина мусофобией не страдала. Поэтому не завизжала, а растрогалась и устыдилась.

— Марусь, кушай мышку сама, я уже успокоилась. В самом деле, чего распсиховалась? — принялась рассуждать вслух и вроде как беседовать со змейкой Иринка, поглаживая ее пушистую шерстку. — Всего-то наделось симпатичное колечко и отказывается сниматься. Вдруг оно только на полную луну снимается или только через сутки после того, как примерил? Хочется ему пока на моем пальце побыть, пускай сидит. А может, колечко просто соскучилось от долгого лежания и решило со мной погулять?

Услышав эти слова, колечко потеплело, чуть-чуть сжало палец Ивки, и по нему проскользнули изумрудно-зеленые огоньки. Кажется, последнее предположение оказалось верным.

Ни фига себе! О разумных змеях-маскарадницах, выбирающих спутников, Ивэйда читала в бестиарии отцовского замка. Про разумные побрякушки с той же установкой не слыхала даже легенд. Но в мире, где боги выкидывают разные фокусы, кровь имеет вкус шоколада и жива магия, наверное, может быть все. И если она, Иринка-Ивка, чего-то не знает, это вовсе не означает, что этого не может быть.

На этой психоспасительной ноте попаданка сеанс оглашения мыслей завершила. Пара монет поменьше достоинством — первая дилмарская (золотой лучик), вторая эльфийской чеканки, что-то с цветочками-листиками — перекочевала из кошеля в потайной карман длинного жилета. Иришка встала, чувствуя себя удивительно отдохнувшей и полной сил. Пора в путь-дорогу, если она не собирается еще разок ночевать в лесу или на обочине, как профессиональная бродяжка.

Одна змея-маскарадница, конечно, заменяет охранную сигнализацию и два, а то и три мохеровых шарфа. (Теплокровные они, что ли, а иначе с чего такие теплые, будто живой калорифер?) Но при всем желании матрас и одеяло Маруська заменить не в состоянии. Пропорции не позволяют. И вообще, спать Иришка предпочитала на кровати в четырех стенах. Никогда не страдала приступами кочевой романтики.

Это только в детском мультике принцесса мчится, теряя тапки, за убогим фургончиком трубадура, чтобы радостно танцевать и плести веночки на лугу. А как она в этом самом фургоне будет дальше жить с мужем, петухом и тремя зверями, никого не волнует. Птички-то, между прочим, воняют сильнее псины и кошака вместе взятых. Иринка бы точно первым делом сварила куриный суп, а там по обстоятельствам.

Городские ворота и сам город, к ним прилагающийся, показались спустя верно рассчитанные два с половиной часа. Чтобы не светиться, путешественница старалась идти по лесной кромке, а не по дороге. Движение было довольно интенсивным, но народ именно что шел, ехал, волочился по предназначенному для этой цели тракту и шарить по кустам не спешил. Если только по нужде отлучиться. Но для этих целей годились и придорожные заросли, углубляться далее трех-четырех метров от дороги никто не рвался. Наверное, всех страдающих избытком стеснительности уже уничтожили местные лесные обитатели, не страдающие отсутствием аппетита.

То, что Иришка вполне комфортно и почти беспечно двигалась по лесным тропкам, она сама, как жираф из анекдота, заметила, уже подходя к городу, и списала на наследство охотника, помноженное на установившуюся связь с Маруськой. Змеи ведь в лесу двигаются неслышно, а не натыкаются на деревья и не запинаются с матом об корни.

Меж городских ворот тек небольшой людской, точнее, разнорасовый ручеек. Пешие, конные или ящерные (если ехали на тропыгаях) разномастные повозки, от простецких возов до вычурных карет. Уже перед самыми воротами общее движение распадалось на два русла. В двустворчатые ворота въезжали с грузом, в одностворчатые двигались пехом или въезжали всадники.

Безлошадная Иринка заблаговременно вытащила из пожитков Ивки безразмерный легкий плащ, между прочим, эльфийского шелка. Вроде как неприметный с виду, но очень качественный.

Про плащи работы эльфов — тонкие, прохладные в жару, теплые в холод — когда-то Ивкина читала еще дома и порадовалась, что хоть в этом писатели не соврали. Поэтому мода на них, кстати, утвердилась не только в эльфийских землях. Покупали всюду и все, кому они были по карману. Вон даже Ивке родные купили, расщедрились. В принципе верно, лучше один широкий немаркий плащ пусть девка носит до конца дней, чем те, что подешевле, то и дело покупать.

Припомнилось Иринке про плащи и другое: серый цвет, вроде как не очень-то способствующий маскировке, тоже был выбран типовым не зря. Природные свойства неокрашенной нити, из которой ткались эльфийские шелковые плащи, обеспечивали маскировку носителя в любых условиях, будь то лес, горы или болота, мимикрируя и сливаясь с окружающей средой.

В город Иринка незаметно проникать не собиралась, хватит и того, чтобы стать малозаметной. Девушка накинула капюшон на голову и двинулась к малым воротам. Маруся, благоразумно укрывшаяся на груди компаньонки, прикинулась шарфом и затихла, дабы без нужды не эпатировать публику.

Мимо двух весьма плотнофигуристых дядек-стражей Ивка шла почти спокойно. Ну город и город… Ну город, где отродясь не бывала, ну первый город в другом мире. Что ж теперь, в истерике биться? И тут, как назло, порыв ветра сдул с головы капюшон плаща. Иришка притормозила, возвращая его на место.

— Проходь, эльфа, не задерживай народ, — поторопил замешкавшуюся девицу стражник, пристукнув пяткой копья по булыжникам мостовой.

— Я не эльфа, — машинально огрызнулась Иринка.

— Ну да, ну да, а я дриада в дубе. Шевелись, дивнорожденная, не задерживай народ, — хохотнул страж и снова пристукнул копьем, совершенно очевидно намекая на то, что еще секунда-другая промедления — и эльфа, которая не эльфа, получит этим самым предметом по ленивой попе.

— Ага, а уши острые ты себе в соседнем лесу ножичком подрезала, — гоготнул и второй страж ворот, развлекаясь за счет миленькой одинокой девчонки. Это не краля на дорогущем скакуне при фамильных регалиях, а одинокая фитюлька. То ли изгнанница, то ли на ритуальном пути. Так чего бы не почесать языком? Маруська попыталась было высунуть любопытную головку, чтобы тоже поучаствовать в дискуссии, но Иринка придержала подружку. Не фиг маскировку нарушать!

Только эффектного шоу в воротах ей не хватало, чтобы весть о белобрысой девице в венке и при змее отправилась гулять по городу, обрастая слухами один краше другого. Нет уж, лучше потихоньку, без эпатажа.

Что ее, вампиршу, за эльфийку приняли, так на ней бирки с названием расы нет, зато веночек на голове, украшение, какое эльфийки для красоты частенько цепляют, имеется. Ушки с острыми кончиками тоже есть, они обеим расам присущи. И клычки ее, как поняла девушка при разглядывании отражения себя любимой в озере, выглядят как острые зубки. Истинную форму они обретают только непосредственно в момент питания или по желанию владелицы. Перламутровый оттенок волос и светлая радужка глаз тоже гораздо чаще встречаются у дивнорожденных. Вампиры большей частью темноволосы, и глаза у них либо темные, либо очень яркие. Отец Ивки обладал жгучими очами оттенка изумруда, а мачеха злобно сверкала сапфировыми зенками.

Так что нечего на стражу пенять, коль четкими внешними признаками расы на досуге не обзавелась. Не вешать же себе на грудь бирку «вампир женского пола, одна штука». Не вешать! Зачем вредить собственной случайной маскировке? Так даже лучше! Хотела пройти, вообще не светясь физиономией, а сейчас народ если и вспомнит, то дурную на голову эльфу вроде как инкогнито, а вовсе не вампирочку.

Отбросив как нерабочую изначальную мысль расспросить о чем-либо мужиков на воротах, Иринка оставила пререкания и прошла в город. Вроде бы обычный средневековый, как их принято представлять: мощеные мостовые, каменные и деревянные дома в два, максимум три этажа с узкими оконцами. Только улицы в меру широкие, а не узкие лабиринты из разряда «не пытайся найти выход, а то застрянешь», и вони, которой пугали авторы исторических романов — сторонники реализма, не было в принципе.

За все эти приятные различия, как понимала Иринка, руководствуясь памятью Ивки, следовало благодарить знаки, дарованные богами своим посвященным. У Селадара, склонного даровать последователям знаки приземленные, несущие практическую прибыль, имелись подходящие для помощи строителям не только дорог, но и зданий. В общем, канализация вкупе с иными удобствами в городе была, и это не могло не радовать. Осталось только отыскать местечко, где этими радостями лучше всего пользоваться.