Глава 51

Вадим

Мужчина должен быть опорой для своей женщины. Для своей семьи. Он должен стойко переносить удары судьбы и сразу же подняться, если упал. А что делать, если и мужчина испытывает ужас от происходящего? Куда деть этот разъедающий внутренности животный страх?

И сейчас я дико боюсь, что мы опоздали. Что с Алисой произошло что-то страшное. То, что нельзя исправить.

Сжимаю ледяные пальцы Любы, чтобы её немного успокоить, но кто бы привёл в чувства меня самого?

Я узнаю, что произошло. Буду рыть землю, но добьюсь результата. Но Любе совсем не обязательно знать, каким образом я буду добывать информацию. Но оставлять её дома одну не вариант, точно не сейчас. Нужно вызывать подмогу.

Из всех претендентов лучше всех умеет успокаивать Дмитрий. Его рациональный мозг не способен на гиперэмоции, не то что Катя, которая сама рванёт искать Алису, ещё и Любу с собой прихватит. А Назар мне нужен самому.

Приезжаем в мой дом, набираю в чайник воду, ставлю его на плиту, достаю заварник и крупнолистовой чай. Пока руки выполняют механическую работу, чтобы хоть как-то собрать мысли в кучу, и устраиваю созвон. Первый в списке Назар. Коротко сообщаю ему, что у меня к нему деликатный вопрос. Он понимает всё с полуслова и обещает приехать через двадцать минут. Следующий — Дмитрий, здесь сложнее. Он не самый общительный человек.

— Я рассчитывал услышать твой голос как минимум в следующем году, — сообщает вместо приветствия.

— Я тоже на это надеялся. Но ты мне нужен.

— Что на этот раз? — устало вздыхает в трубку.

— Пока просто побыть с Любой.

Поворачиваю голову в её сторону. Она сидит такая потерянная и уязвимая в этот момент, кажется, она вообще ничего не слышит. Да и вообще слабо понимает, что происходит. Как же хочется на всё плюнуть, обнять её и укутать тёплым пледом, пряча от всего мира. Но сейчас я должен найти дорогого ей человека. Прятаться от этого мира будем потом.

— Не припомню, когда я вдруг переквалифицировался в няньки.

— Я люблю упражняться с тобой в остроумии, но сейчас не время. Если коротко: племянница Любы пропала.

— Вы дома? — и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Скоро буду.

В дверь звонят буквально через десять минут. Быстрым шагом направляюсь в коридор.

— Рассказывай, — как всегда одетый с иголочки в нереально стильный и дорогой костюм Дмитрий переступает порог моего дома.

— История мутная и непонятная. В университете нам сказали, что она хотела покончить жизнь самоубийством и её отвезли в больницу. В больнице сказали, что она сбежала.

— Что планируешь делать? — прищуривается Дмитрий.

— Получить ответы на вопросы и найти её.

— Не переусердствуй, я…

— Не всесильный, помню, — перебиваю его. — Не переживай, в тюрьму мне не хочется. Роба не идет к лицу.

— А, ну это сильно меняет дело, — усмехается в ответ Дмитрий и хлопает меня по плечу. — Удачи.

Представляю Дмитрия Любе и тороплюсь уйти. Нельзя тратить время впустую. И так непонятно сколько мы уже потеряли.

Назар припарковал свой мотоцикл рядом с внедорожником Дмитрия и сейчас с любопытством разглядывает машину.

— Нравится? — усмехаюсь, проходя мимо.

— Настоящий зверь, — одобрительно кивает парень, следуя за мной.

В машину садимся одновременно. Пока прогревается двигатель, посвящаю Назара в подробности, чтобы он точно понимал, что будет происходить дальше.

По идее я не должен брать его с собой, втягивать в это. Но Назар один из немногих людей, кому могу доверять как себе. А в одиночку сейчас я с этим не справлюсь.

Второй раз за день паркуемся у ворот университета. И всё же размер этого студгородка поражает.

— Это точно университет? — присвистывает Назар.

— Точно. Нам туда.

На этот раз охранник даже не смотрит в нашу сторону, делая вид, что увлечен просмотром камер. Секретарша с тем же рвением, что и в первый раз, бросается защищать кабинет своего шефа, но Назар ловит девушку за талию и, улыбаясь, словно он Чеширский Кот, говорит:

— Милая барышня, вижу, что вы очень сильно хотите кофе. В ближайшие минут тридцать вы своему шефу будете не нужны. Так что сходите прогуляйтесь до буфета или что у вас тут есть.

Девушка несколько секунд хлопает ресницами, глядя на Назара, а потом, резко развернувшись, убегает прочь.

— Напугал девчонку и доволен? — смотрю, как мой названный брат, ухмыляясь, смотрит вслед беглянке.

— Я спасаю её тонкую душевную организацию от того, что тут будет происходить дальше, — ёрничает Назар, а потом резко становится серьёзным: — Идём? У нас, кажется, нет времени точить лясы.

Не теряя больше ни секунды, толкаю дверь с такой силой, что она ударяется об стену. От грохота Илья Артурович подскакивает на месте, его лицо багровеет, он открывает рот, чтобы что-то сказать, но закрывает его, увидев меня.

— Покиньте мой кабинет, — говорит наконец, ожив. — Или я вызову охрану.

Назар закрывает за нами дверь и щёлкает замком, отрезая все пути для побега ректора, чем вызывает панику на его лице.

— Не нервничайте, — улыбаясь, говорит Назар, подходя ко мне. — Мы сейчас с вами откровенно поговорим. Вы нам расскажите, что произошло в стенах вашего университета…

Он смотрит на меня, намекая, чтобы я озвучил имя.

— С Алисой Ласточкиной.

— Ага, — продолжает он, снова переведя взгляд на ректора. — И мы вас оставим в покое.

— Желательно рассказать всё быстро, ничего не утаивая, — продолжаю речь Назара.

— Да что вы себе позволяете? Вы знаете, кто я? Знаете, чьи дети учатся в этих стенах? — взвизгивает Илья Артурович, поднимаясь на ноги.

Назар медленно обходит стол, присаживаясь на край, берёт в руки степлер и начинает с ним играть. Ректор нервно косится на него и падает обратно в кресло, больше не делая попыток подняться.

В Назаре всё ещё остались замашки уличного бунтаря, которые меня раздражают, но сейчас они как нельзя кстати. Ситуация в принципе не оставляет нам выбора, потому что она выглядит максимально странной. Ректор ничего не говорил, когда мы были здесь первый раз с Любой, в больнице тоже не пойми что. Как можно спустить на тормозах, что человек пытался покончить жизнь самоубийством, а потом просто пропал. Исчез, растворился…

Да и Алиса… Не верю, что могло случиться такое, от чего она решила попрощаться с жизнью. Она слишком хорошо знает ей цену.

— Вы, насколько нам известно, ректор сей богадельни, — начинает Назар и переводит взгляд на меня. — И под вашим руководством произошёл неприятный случай с нашей родственницей.

Назар говорит тихо и очень вкрадчиво, где он этому научился — без понятия, но выглядит это жутко. Даже для меня.

— Я не отвечаю за поступки глупых малолетних девчонок, что из-за неразделённой любви вскрывают себе вены, — вскакивает с кресла Илья Артурович.

— Не нервничайте, господин ректор, — зло говорит Назар и аккуратно, но с силой давит ему на плечо, усаживая обратно.

— Илья Артурович, настоятельно рекомендую начать говорить о том, что произошло с Алисой. Ведь как вы сами сказали: у вас учатся дети непростых родителей. И если вы хотите избежать громкого скандала с вами в главной роли, советую всё рассказать.

Нависаю над ним с одной стороны, а Назар с другой. Ректор вжимается в кресло, пытаясь оградиться от нас.

— Вы оказываете на меня давление, — мямлит ректор.

— Я сейчас на вас не только давление окажу, но и зубы пересчитаю, — ласково говорю, улыбаясь. — Говори, что конкретно произошло и где сейчас может быть Алиса?

— Её нашли на полу в комнате со вскрытыми венами, вызвали скорую и увезли в больницу. Больше ничего не знаю.

— Кто нашёл? — спрашиваю.

— С кем она дружила? Кто может знать, где она?

— Нашел её Королёв Родион.

— У вас разве блоки не разделены на женские и мужские? Что парень делал в женской комнате?

— Они дружили, — как-то очень неуверенно отвечает ректор.

— Где мы можем найти этого парня сейчас?

В кабинете повисает тишина, мужчина мнётся, явно не горя желанием отвечать на вопрос. Назар наклоняется к нему и щёлкает у самого носа степлером. Ну реально начинающий мафиози, и, может быть, я бы подколол его, если бы хотелось шутить. Но сейчас мне совсем не до веселья. Именно поэтому, пока мы сюда ехали, я разрешил Назару импровизировать, чтобы получить все ответы.

Илья Артурович морщится, но больше не выглядит как загнанная лань. Даже пытается дерзить.

— Мы не распространяем данные студентов посторонним.

— Послушай меня внимательно, мудак! — рявкаю и ударяю ладонями по столу, окончательно теряя терпение. — Советую начать говорить, если не хочешь усугубить своё и без того плачевное положение. Ты реально думал, что Алиса обычная девушка и за то, что с ней произошло в стенах твоей шараги, никто не ответит? Ответит. И ты будешь первым, а насколько страшными будут последствия, зависит только от тебя.

— Ага, нам-то терять нечего. Мы отсюда не уйдём, пока не узнаем, где Алиса и что с ней.

Назар принимается разминать шею, при этом не отрывая своего взгляда от лица ректора. А степлер в его руках то и дело оказывается в опасной близости от носа мужчины.

Проблема Ильи Артуровича в том, что он недооценивает нас. Он считает, что мы просто хотим его припугнуть. Но я легко вывезу его в лесок, если он не заговорит. А я уверен, что он знает больше, чем говорит.

— Я не могу вызвать Родиона, потому что его нет на территории университета, — тихо отвечает он. — Он покинул эти стены в тот же день, как Алису увезли на скорой, и больше не возвращался.

— Его сотовый?

— Так же, как и у Алисы — молчит.

— Я правильно понимаю, — поднимает бровь Назар. — Два ваших студента из непростых семей пропали, а вы пытаетесь замять конфликт и уходите в молчание? Или родители Родиона в курсе, где сын?

— Нет, мы ещё никому ничего не говорили. Хотели всё решить своими силами.

— И как успехи? — интересуется Назар, усмехнувшись.

— Никак.

Отхожу от стола. Здесь больше нечего делать. Ректор молчит, скорее всего, потому что боится слишком сильно за свою шкуру. Нужно ехать в больницу, там должны быть камеры.

— Поехали, здесь нечего делать.

— Не торопись, Халк, — останавливает меня взмахом руки Назар. — Этот Родион ведь с кем-то дружит, так? У него должен быть лучший друг или близкий приятель в этих стенах. Кто он? Вызовите его сюда.

Взгляд ректора начинает метаться между нами. По его лицу видно, что он судорожно думает, что ему делать. Но он всё-таки тяжело вздыхает и говорит:

— Немченко Захар.