Глава 12

Они должны были обязательно встретиться. Семенова просто обязана была увидеть из-за кого поплыл муж, как в тексте песни «потеряли пацана». Непреднамеренно, случайно встретились у процедурного кабинета… Две женщины, что делили одного мужчину — извечное противостояние жены и любовницы.

Марина действительно увидела в ней то, чего никогда не было в ней самой — показухи и зацикленности на своей персоне. Аделина капризничала, надувая губы, что эти уколы больнючие, дайте ей лучше таблетки. Ныла и ныла на одной противной ноте скрипучим голосом.

В половину лица уродливая гематома, будто ей плеснули кипятка.

— Я беременна! Мне нельзя терпеть мучения, — она складывала руки на плоский живот, будто у нее эксклюзив и другие мамочки просто мимо проходили.

Марья почувствовала жалость к бедному, еще не рожденному ребенку, который почти с фасолинку, а уже стал предметом манипуляции. Опасная жалость, что прикидывается добротой и состраданием. Жалость, что как вирусная болезнь заползает под корку сознания, и показывает ей своих детей… Да. Ведь тот, чужой — возможно брат им или сестра. Какого цвета глаза у него будут? Мишкины?

Марине хотелось дать себе затрещину… Прямо пойти, вынуть обрез и прикладом себе по височной кости, чтобы мозги на место встали. Над ней и сыновьями никто не сжалился. Эта облезлая визгливая сучка отняла у них последнее… И веру в мужа и отца.

«Ребенок не виноват» — скоблилась жалость когтями, выгибаясь и делая страдальческие глаза.

Маринка не пыталась бороться. Нет. Именно человечностью она отличалась от Адки.

— Че вылупилась? А? Не видела синяков?

Семенова не сразу сообразила, что придурочка, надоевшая медсестре хуже горькой редьки, перекинулась на нее. У Марины сегодня последний укол, и если врач порешает, то могут завтра уже выписать домой. Можно будет обнять Влада и Ваню, а не просто переговариваться по телефону. Сложнее было врать старшему сыну, который раз в неделю звонил и спрашивал, как дела? Почему батя трубку не берет?

«Как сажа бела» — были дела. Но, разве такое ответишь? Надо как-то до весны дотянуть всеми правдами и неправдами, когда у Вениамина будет дембель. Парень вспылить может…

— Немая что ли? — Аделина опять ее одернула, словно специально нарывалась на неприятности.

— Меня никогда муж не бил… Видимо, это еще заслужить надо, — Марья перешагнула порог, закатывая рукав выше сгиба руки и кивнув медработнику, что Семенова на процедуру явилась.

Поймала уставший взгляд медсестры, которой хотелось закатить глаза, и послать наглую бабищу куда подальше. Нельзя! Тут же скандалистка побежит жаловаться главврачу, в прокуратору, в спортлото… Знавали таких. Плавали.

Теперь Марина знала точно, что любовница не знает ее в лицо, иначе вела себя совсем по-другому.

— Ой, не зарекайся, — фыркнула Аделина, сползая с кушетки и подтягивая трусы на уколотые ягодицы.

Одернула полы больничного халата. Спутанные крашенные в блонд волосы собраны в хвост, и перетянутые резинкой при каждом кивке били по спине. Проходя мимо, она «случайно» задела Марину плечом, толкнув ее, чтобы посторонилась.

Серые глаза полыхнули скрытой угрозой. Марья потерла плечо, провожая соперницу взглядом. Пусть петушиться, пока может. Не от большого ума кидается на совершенно незнакомых людей. Понятно, что ее бесит собственная внешность, когда на смазливом личике красоту попортили. Чем завлекать и вытягивать из мужиков деньги?

Марина от блуждающих мыслей не почувствовала иглы. Гремучая смесь сомнений, куда ощутимее колет, чем шприц.

Реально не верится, что Михаил на подобное способен — руку на женщину поднять. Пусть даже на такую выдру.

Не успела Марья дойти до своей палаты, у нее в кармане затрезвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

— Марина Семенова? — спросил приятный мужской баритон… Совершенно незнакомый.

«Мошенники» — досадливо прикусила губу она и хотела послать его на три известных буквы.

— Не кладите трубку, Марина. Вам пришли деньги на счет? Это я перевел. Ваш муж мне продал автофургон и дал реквизиты. Я просто хочу убедиться, что все дошло.

— Дошло, — согласилась Марина, удивленно. Надо же, Семенов не до конца оскотинился.

Хотя бы так облегчил ей жизнь, погасив кредит. Фургон жалко… Как и дело свое, что придется закрыть, поскольку отвозить заказы стало не на чем.

— Марина, вы простите за назойливость… Но у меня к вам будет предложение. У вас получаются очень вкусный домашний сыр. Вы не хотели бы поработать со мной? — сквозь доброжелательность проскользнули деловые нотки.

— С кем? Вы не представились, — Марья дошла до своей койки и опустилась на край, продолжая прижимать к уху сотовый.

— Михаил Круглов. Вы наверняка обо мне слышали? — снисходительный тон, будто он был на сто процентов уверен в своем превосходстве.

Марья, расширив глаза, отняла от слухового органа сотовый. Еще раз посмотрела на номер с красивыми цифрами с последними пятью пятерками. Облизнула пересохшие губы.

Кто же не слышал про миллиардера, который занимается сельским хозяйством в их регионе? Как это вообще вяжется? Ее скромная сыроварня и Круглов… И вообще! Ей кажется, или вокруг одни Михаилы?

— Рецепт не продам ни за какие коврижки! — возмутилась Марина.

Ишь, какой выискался! Маринкин сыр действительно тает во рту не хуже чеддера заграничного, но гораздо вкуснее и насыщенней. Никто не может распознать, что она в него добавляет, чтобы добиться такой консистенции и аромата поджаристых гренок.

— Категорично, — вздохнул Круглов. — Я хотел бы инвестировать в ваше производство.

«Он там жрет что ли?» — Марье послышалось, что собеседник подозрительно чавкает.

— Вкусный сыр, ел бы и ел. А как он на ржаной хлебушек ложиться под ломтик помидора и зеленушку… М-м-м! Такого надо больше производить и всю страну накормить. Разве вы со мной, Мариночка, не согласны? Люди должны кушать самое лучшее.

Марье стало приятно. Но, все равно подозрительно. Выждал, когда у нее начались проблемы и подмазывается?

— Мне нужно подумать, — ответ был просто шахматным ходом. Пусть высылает свои предложения на почту.