Глава 69

КАРТЕР

Рид закрывает окно и бросает на тумбочку очередной выпуск паршивой жёлтой газетёнки.

– Никак не угомонятся. Все жаждут как следует хайпануть на истории с твоим «воскрешением».

– Плевать, – отзываюсь равнодушно.

Что порой устраивают эти люди – уму непостижимо. Отлично помню тот день, когда увидел в окне первого журналиста-«экстремала». Каким образом он забрался по стене на четвёртый этаж – непонятно. Зачем? Тоже вопрос.

– В Блу Бэй всё ещё празднуют твоё возвращение. Клуб Осмо не закрывается ни на день, ни на ночь.

– Мне всё равно.

Весть о том, что я жив, разошлась после того, как мне сделали операцию. Кто-то из сотрудников больницы слил инфу.

Однажды это всё равно произошло бы…

С тех пор прошло уже несколько недель, а страсти всё не утихают. И если бы только в Блу Бэй и Лос-Анджелесе! Инсценировка моей смерти вызвала широкий резонанс среди общественности. Где только моя морда не промелькнула! И на страницах самых известных печатных изданий Америки, и в новостях на центральном канале. Шумиха поднялась нереальная. Матери и сестре вообще пришлось временно переехать, потому что представители средств массовой информации ежедневно пытались вторгнуться в наш в дом. И если желание проникнуть в больницу я ещё как-то могу понять, то это – точно нет.

– Там у ворот очередная куча барахла и писем. Парни всё прошерстили. Чисто. Народ просто желает своему чемпиону скорейшего выздоровления.

– Спасибо.

– Кстати, Патрик, одна милейшая старушенция из Минесоты просила передать тебе смачный поцелуй взасос и вязаные носочки! – трясёт ими в воздухе. – Чтобы ножки не мёрзли.

– Я тронут.

– Иди сюда, мистер Ворчун! Целоваться будем! – хохотнув, наклоняется ко мне.

– Пошёл ты…

Лезет в лицо, и я, раздражённо от него отмахнувшись, закатываю глаза.

– Гляди, какие крутые.

Бросает носки, с вышитыми на них снежинками, мне на одеяло.

И правда симпатичные.

Чужие люди постоянно что-то приносят и присылают. Цветы, игрушки, перчатки, какие-то открытки. Это… странно. Я и не подозревал, что у меня такая, не побоюсь этого слова, армия доброжелателей.

– Сегодня моя очередь дежурить у твоей палаты. Так что я к твоим услугам, селебрити.

Да, Департаменту пришлось выделить целый штат сотрудников, осуществляющих это самое дежурство. У ворот больницы. У центрального входа. У палаты. Бред, но, оказывается, идиотов, желающих на меня посмотреть собственными глазами, немало. К тому же, Рид всё ещё переживает по поводу моей безопасности. Несмотря на то, что заказчик задержан.

– Как она? – забираю бутылку с тумбочки и задаю лишь один вопрос, который по-настоящему меня волнует.

– По-прежнему ни с кем не общается. Сменила адрес, – сообщает он, надкусывая спелое красное яблоко. – Мне не сразу удалось её найти.

– Снова отказалась встретиться со мной?

Предчувствие почти никогда не подводит.

– Я передал твою просьбу, Лерой, но она ничего не сказала в ответ. Только попросила оставить её в покое и перестать совать нос в её жизнь. Типа напишет заявление, что я её преследую.

– Врача посещает?

– Очкарика, нарушившего врачебную тайну – нет. Она на него, кстати, в суд подала за разглашение персональной информации.

Узнаю Эмбер…

– Я обнаружил в базе свежие анализы. Сдавала не при выписке, а в одной из клиник Вестсайда.

– И что там?

Да, знаю, неэтично интересоваться такими вещами, но каким ещё образом я могу узнать о её состоянии...

– Есть некоторые отклонения от нормы. Наш док просмотрел, сказал ничего критичного.

Киваю.

Ничего критичного.

У него звонит телефон. Перебросившись с кем-то парой фраз, подходит к двери.

– Слушай, Лерой, у меня тут сюрприз. К тебе посетитель. Хочу, чтобы ты немного вылез из этой своей чёрной депрессии.

– Я же сказал, что никого сейчас не хочу видеть! – зло сверкаю глазами.

– Да подожди ты…

– Что не понятного было в моих словах?

– Угомонись, брюзга, и прими гостя! – орёт он на всю палату.

Дверь открывается, и я, завидев этого самого гостя, покорно затыкаюсь.

– Привет, Чемпион!

– Оставлю вас. Надо пойти перетереть с врачом.

Брукс, подмигнув, уходит. А я – сглатываю тугой ком, помимо воли вставший в горле.

– Теперь твоя очередь отлёживаться в больничке.

– Похоже на то, – улыбаюсь.

Хью подходит ближе и присаживается на краешек больничной кровати. Какое-то время внимательно на меня смотрит, а потом, не сдержавшись, прижимает ладони к лицу и начинает плакать.

– Эй, перестань, – растерянно обращаюсь к нему.

– Я думал, что ты умер! – качает головой, сотрясаясь от рыданий.

– Мне жаль, приятель. Прости, что не сразу дал о себе знать.

Мальчишка всхлипывает, и мне становится настолько не по себе от этой картины, что я начинаю искать поддержки в лице застывшей у стены Айрис.

– Хью, ты ничего не забыл? – уточняет она.

– Я может и больной ребёнок, Айрис, но потерей памяти как-то не страдаю, – обиженно отзывается подросток.

Сработало.

Отвлекается.

Снимает с плеча пухлый рюкзак и что-то оттуда достаёт.

– Вот, держи. С них началась наша с тобой дружба. Ты поддержал меня. Теперь я делаю тоже самое, – протягивает мне перчатки. Те самые, которые я принёс ему в палату много лет назад.

Забираю их у него и рассматриваю, ощущая, как грудь наполняется теплом.

– Как новые, надо же…

– Я их сохранил. Это же подарок от Чемпиона! – поясняет он.

– Ну, тогда до чемпиона мне было ещё далеко, – поправляю, смутившись.

– Но я уже тогда подозревал, что ты им станешь.

– Классно, что ты их принёс.

Смотрим друг на друга, и мне вдруг становится стыдно за своё внутреннее состояние. Он, измученный химиотерапией и лучами, держится молодцом. В то время как я – раскис по полной.

– Я так чертовски рад тебя видеть, Картер! – произносит, охрипнув.

– Иди-ка сюда, обнимемся, – немного привстаю, поправляя дурацкий медицинский корсет и раскрываю объятия.

Мальчишка подаётся вперёд и крепко обнимает меня за шею.

– Если кто из нас двоих чемпион, то это ты, – осторожно хлопаю его по спине.

– Без тебя я так долго не продержался бы, – шепчет тихонько.

– Неправда. У тебя ведь такой стержень внутри. Ты – настоящий мужчина, Хью.

Пусть и маленький.

– Знаешь, когда ты умер, я вдруг тоже захотел умереть. Подумал, что готов. Наверно, – признаётся, тяжело вздыхая. – Но потом вспомнил твои слова. Ну, про то, что надо всегда бороться до конца. И видишь – я всё ещё тут.

– Я горжусь тобой, Хью!

Этот парень – настоящий борец. Он гораздо сильнее некоторых взрослых, которых я встречал на своём пути.

– Я тебя люблю, Картер Лерой. Ты мне как брат. Или как папа. Хмм… Я ещё не решил. Но усыновлять меня точно поздно, я почти взрослый, и у Айрис уже есть дядя Джош, так что давай остановимся на брате.

Его слова трогают до глубины истерзанной души...

– И я люблю тебя, приятель.

Чувствую, что он улыбается, сильнее стискивая мою шею.

Господи, я прошу тебя, пусть он будет счастлив. И как можно дольше…

*********

Бэй Пост, выпуск от 1 марта

«О состоянии Картера Лероя, прославленного бойца и чемпиона ММА, на данный момент известно немногое. Спортсмен восстанавливается после вынужденной операции на позвоночнике. Журналистов в центр нейрохирургии Лос-Анджелеса по-прежнему не пускают.

Напомним, что в середине ноября неизвестные расстреляли спортсмена прямо на улице, у его машины. Со слов врачей, парень скончался в отделении реанимации от полученных огнестрельных ранений, несовместимых с жизнью. 

Это шокирующее событие стало потрясением не только для маленького городка, с населением в двадцать тысяч человек, но и для всего спортивного сообщества в целом, ведь для многих Картер Лерой стал настоящим кумиром и примером для подражания. 

С парнем прощался, без преувеличения, весь город. А к ресторану Эль Патио, расположенному по адресу, Кросс Роуд, 11 поклонники и неравнодушные к случившемуся люди ещё долго несли цветы и спортивную атрибутику. 

В начале февраля в прессу просочились слухи о том, что Картер Лерой жив и находится в одной из больниц Лос-Анджелеса. Эта новость мгновенно стала сенсацией и вызвала массу вопросов у журналистов. 

Департамент полиции дал официальное подтверждение тому, что смерть Лероя была инсценирована, поскольку существовала прямая угроза для его жизни и здоровья. 

Известно, что обвинения выдвинуты против Фрэнка Бергмана, директора одного из ведущих агенств, сотрудничающих с UFC. Мотив простой и пугающий – конкуренция. Убрать непобедимого чемпиона с пьедестала – такова была цель. 

Подробности следствия не разглашаются, но Бэй Пост будет держать вас в курсе событий, а нашему дорогому чемпиону и земляку хочется пожелать сил для скорейшего выздоровления!»

– Ты бы уже дал им интервью. Возможно тогда они, наконец, оставят всех нас в покое…

Убираю газету.

Пришла...

– Ну привет, воскресший из мёртвых.

Задерживает на мне внимательный взгляд и усмехается, потрясённо качая головой.

– Здравствуй, Эмбер…

Строгий брючный костюм цвета фуксии. Укладка, макияж. Но вся эта оболочка кажется обманчиво безупречной…

– Здорово вы всё провернули. Просто пять баллов. Мог бы от меня не скрываться. Как никак были связаны. Но моё положение вас, конечно же, не смущало.

Обеспокоенно всматриваюсь в её лицо.

Она отталкивается от двери, и стук каблуков эхом отражается от стен. Присаживается в кресло, и какое-то время мы оба напряжённо молчим.

– Как… ты? – выдавливаю из себя через силу.

– О, спасибо, что поинтересовался. Всё в порядке, – отзывается, вскинув острый подбородок.

В порядке…

– Зачем ты настаивал на встрече со мной? – прищуривается.

– Хотел тебя увидеть, – признаюсь честно.

– Ещё раз повторю свой вопрос. Зачем?

– Чувствовал в себе желание поддержать тебя…

Как есть.

– Поддержать? – вызывающе громко смеётся. – Это к чему? Просто радуйся тому, что всё вышло как нельзя лучше. Самый удобный для тебя расклад. Нет ребёнка – нет проблемы, верно?

– Не смей говорить подобное. Это был и мой ребёнок тоже!

По слогам. Сквозь зубы. Стиснув до хруста челюсти.

– Да уж… Ребёнок, который тебе абсолютно не нужен был.

– Не надо так, Эмбер.

Сердце от её слов обливается горячей кровью.

– Ну а что? Такая помеха твоему вожделенному счастью, – выплёвывает ядовито.

– Никогда не думал о нём в таком ключе. Ясно тебе?

Меня просто распирает от гнева.

«Помеха»

Клянусь, ни разу такой отвратительной мысли в мою голову не приходило. Это ведь моя плоть и кровь.

– Да брось, Лерой, ты снова лжёшь… – встаёт и направляется к окну. – Я знаю, что ты ответственный и всё такое, но дело ведь совсем не в этом. Дело в том, что моя нежданная беременность случилась очень не вовремя.

– Но она случилась. И мы с тобой… нашли компромисс. Я ведь обещал, что никогда не оставлю вас. Несмотря ни на что.

– Да-да, будешь помогать, заботиться, растить и бла-бла-бла. Помню, дорогой, помню…

Эта её интонация…

– Сомневаешься?

– Теперь уже да, – пожимает плечом.

Интересно, и с чем это связано? С моим нынешним состоянием?

– Ты уж, кстати, извини, что так вышло. Я полагала, что диагноз «бесплодие» навсегда поставил на мне крест в плане материнства.

– За что ты извиняешься? Это просто… чушь.

– Ну как же… Новость о ребёнке, хочешь-не хочешь, но внесла некие коррективы в твою жизнь.

– Эмбер, послушай, мне очень жаль. Искренне жаль, что всё случилось вот так, понимаешь?

– Ему жаль…

Криво улыбается.

– Мне тоже больно. Можешь думать, что угодно, не верить, но это так! – невольно повышаю от безысходности голос.

– Да, да… конечно.

Наспех вытирает щёки и судорожно вздыхает.

Плачет…

Рид сообщил о случившемся незадолго до того, как меня привезли сюда и, честно говоря, мне было уже плевать на исход операции. Весть о том, что оборвалась жизнь маленького человечка просто меня добила. Растерзала. Уничтожила.

За эти месяцы я прочно свыкся с той мыслью, что у меня будет сын. Задумывался и представлял своё будущее. Думал даже о том, что готов забрать его себе. Если бы она позволила…

– Подойди ко мне.

Не шелохнулась даже.

– Пожалуйста… Эмбер.

Никак не реагирует на мою просьбу, и внутренности будто ножом режут.

– Эмбер, я… прошу тебя. Подойди. Сам я не могу!

Достаёт из сумки платок и подходит к моей постели.

– Присядь.

Садится спиной ко мне и снова закрывает лицо ладонями.

– После твоей… смерти… всё стало видеться как-то иначе. На свою беременность я посмотрела уже под другим углом. Этот ребёнок помог мне пережить произошедшее с тобой. Я поняла это, когда в первый раз чуть не потеряла его.

Замолкает на несколько минут. Опустив голову, сминает пальцами платок, на котором сфокусирован её потерянный взгляд.

– Я ведь успела проникнуться к нему. Полюбить его, Картер. Пока стучало маленькое, больное сердечко, я не чувствовала себя бесконечно одинокой. Ведь нас было уже двое. Двое, понимаешь? – произносит она тихо-тихо.

Придвинувшись чуть ближе, осторожно обнимаю и утыкаюсь лбом в её плечо.

Мне чертовски больно слышать это. Так горько…

– Никто не хотел этого ребёнка. Отец настаивал на аборте, мать не стремилась поддержать. Ты… исчез из нашей жизни...

– Эмбер, прости… Прости, что меня не было рядом, когда это случилось.

Пустые фразы, но я и правда очень сожалею. Обо всём.

– Я ненавижу тебя. И её ненавижу, – шепчет яростно. – Ты сломал мне жизнь, Картер!

Она права. Так и есть… Сломал.

– Если бы из-за тебя я не принимала те таблетки от психического расстройства, мой ребёнок не имел бы таких жутких патологий. Он бы не умер у меня в животе, даже не появившись на свет!

Таблетки…

– Какие таблетки? Зачем ты травилась ими? Почему не сказала?

– Зачем травилась? Ты серьёзно? – переходит на крик. – А что ещё мне оставалось делать, если тебя несло из-за этой твоей драгоценной девочки из прошлого!

– Эмбер…

– Знаешь, каково это? – её голос разносится на всю палату. – Он перестал шевелиться. Перестал подавать признаки жизни! И когда его достали из меня – было уже поздно!

Непроизвольно сильнее стискиваю её руками. Острое чувство вины, сомкнув невидимые пальцы на моей шее, мешает дышать.

Как представлю, через что ей пришлось пройти… самому дурно.

– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – впадает в истерику. – НЕНАВИЖУ ВСЕМ СЕРДЦЕМ! ТЫ ПРОСТО РАСТОПТАЛ МЕНЯ! РАЗРУШИЛ МОЮ ЖИЗНЬ! Ты принёс в неё лишь боль и разочарование!

Каждое слово будто гвоздь, забитый в крышку моего гроба.

– Прости меня, Эмбер. За всё прости…

– Ты даже не представляешь, как мне было плохо, когда врачи сообщили, что он мёртв.

Рыдает, обмякнув в моих руках. А я даже не могу найти слов утешения. Их просто нет…

– Его смерть на твоей совести, Лерой! Живи теперь с этим и пусть твоё состояние будет наказанием для вас обоих, – произносит голосом, холодным как сталь.

Зажмуриваюсь до белых точек перед глазами.

Сердце в ошмётки...

Горло сдавило.

Слёзы жгут глаза.

Она права. 

Это я во всём виноват...

Сгустившуюся темноту освещает тонкая полоска света. Кто-то заглядывает в палату, но для мужчины и женщины, так и не ставших друг для друга по-настоящему родными и близкими, в этом момент не существует ничего вокруг…

Ничего, кроме боли.

Вопреки всему, всё же одной на двоих…