ПАВЕЛ
Полтора года спустя…
Не отрывая глаз от двери своего рабочего кабинета, внимательно слушаю главного тренера Гаррета Гибсона. Гаррет — отличный мужик, но не без припездей. Ему тридцать пять и он ведёт себя так, будто его армия USA родила. Короче, он чрезмерно дисциплинирован, меня это немного коробит, но, он обещал победу в Евролиге, поэтому я принимаю его таким, каков он есть.
Раздраженно проверяю свой телефон. Уже восемь! Ну, и где они, мать их? Заблудились?!
Снова смотрю на Гибсона, постукивая ногой по полу. Он видит, но молчит.
Мы выкупили его полгода назад из Америки. Он привёл свой бывший Клуб к победе в двух крупных американских чемпионатах. Я встречался с ним в Чикаго и смотрел его игры. Целых три недели там проторчал, на второй пришлось КАтёнка выписывать, я без неё максимум неделю могу выдержать.
Мне нужно, чтобы она на глазах была и под рукой.
Постоянно.
Чикаго ей понравился.
Тяжко вздыхаю.
Ей всё нравится. Вечно этот любопытный взгляд. Я её часто с собой в поездки беру. Если в моём гостиничном номере есть она со всеми этими прибамбасами, я будто дома. Сразу никуда не спешу и спокойно делаю дела.
— …вчера пришла сводка по Уилсону, — на жутко ломаном русском докладывает Гибсон. — Операция у него прошла удачно…
На самом деле, Гибсона никто не заставляет язык ломать, он сам хочет везде чесать по-русски. Да ради Бога. Полиглот хренов.
Киваю, постукивая пальцами по столу, и откидываюсь на спинку кресла. Кошусь на тёмное окно, за которым уже часа три валит снег.
Сегодня тридцать первое декабря.
И я хочу домой.
— …но его теперь не впускают. У него виза…проссроччена… — продолжает Гибсон, и я просто в чистосердечнейшем ах*е выгибаю брови, на секунду отрешаясь от всех мыслей.
— Чё у него?.. — не веря подаюсь вперёд, глядя на спокойную американскую рожу своего друга.
— Виза… — бесяче повторяет он, как и положено дятлу, плохо знакомому с менталитетом другой страны.
Моя рука падает на стол, по дороге превращаясь в кулак. Всё подпрыгивает. По костям проходит вибрация и боль. Сцепляю зубы, чтобы не пизд*нуть по столу ещё пару раз.
Гаррет спокоен, как удав. Мне хочется дать ему по роже, и ещё раз выбить колено Уилсону. Тупой ушлёпок!
— Пи*ц! — цежу, сильнее сжимая кулак.
Почему я узнаю сейчас?! Что за бардельник?!
У нас третьего числа игра, а потом начинается Лига и выездные соревнования.
Пидар*с Уилсон! Почему мы не проверили его документы?! У нас же до десятого теперь них*ра не работает! Нужно самому в посольство ехать! Бл*ть! Хотел дома пробыть весь день! Я же только сегодня вернулся!
Глядя на кубки, украшающие стеллаж за спиной тренера, очень быстро соображаю. Придётся звонить в МИД и немного подключить отца. Хотя, может и без него справлюсь…нужно подготовить замену этому недоноску и вставить пи*ды исполнительному директору…
Постепенно, всё отходит на задний план, потому что я слышу шаги в коридоре за дверью. Замираю, сверля её взглядом, как голодный волчара, веля Гибсону заткнуться, вскинув руку.
Слышу голос Егора и ещё один голос…
Выпускаю воздух из лёгких, раздув ноздри.
Предвкушение. И спокойствие, наконец-то!
НАКОНЕЦ-ТО, МАТЬ ВАШУ!
Прибью…
Дверь распахивается, и в мой офис вваливается Егор в заснеженном длинном пуховике, пропуская вперёд мою любимую, единственную и неповторимую, бл*ть, жёнушку!
Я как щенок, захлёбываюсь слюной, жадно рассматривая своё наказание.
На ней белая шубка из какого-то подстреленного Винни-пуха, свободная чёрная юбка ниже колена и черные сапоги на каблуке. На голове чёрная шапочка, на пальце поблескивает моё кольцо. Светлые волосы обрамляют лицо, на котором как два озера выделяются распахнутые голубые глазищи и пухлые розовые губки. Особенно нижняя. Моя любимая.
Её взгляд бегает по комнате, в поисках меня.
Вот он я. Иди, блин, ко мне, Зараза моя любимая!
Неделю её не видел. Был с командой сначала в Болгарии, потом в Питере. Хотел взять её с собой, но у неё, видите ли, работа. Замахала меня её работа, если честно, но, она не хочет дома сидеть, и не хочет менять институт, хотя я предлагал. Там же Михаил Семёнович, свет отечественной науки!
Встаю и выхожу из-за стола, рыча попутно:
— Какого хрена так долго?!
Они в шесть должны были приехать!
Гаррет тоже вскакивает, джентльмен хренов. Он когда мою жену впервые увидел, растёкся как придурок. На неё все мужики так реагируют. Все хотят ей ручку подать и защитить. Но, её я защищаю. Я её нашёл и забрал себе. Она — МОЁ. Они ещё не видели, как моя девочка кончает, и как она отсасывает. Она в меня так впилась своими коготками, что я только и думаю, как бы скорее домой вернуться, где бы ни был. Я знаю, что она ждёт меня там. Тёплая, нежная, влюблённая. Доверчивая. Её переделать нельзя, только сломать. А этого я никому не позволю.
Смотрю на неё и хочется улыбаться. Мой КаАтёнок — адский коктейль.
Такая вся она примерная, пока не заведётся. Когда она заводится, мы можем трах*ся с утра и до вечера. Есть, пить и опять по новой. Это нечто, то как меня от неё плющит. Но, меня все в ней заводит. Её тело, содержание её белокурой головки, то, как она пытается сопротивляться мне, но потом сдаётся. Всегда.
— Ты видел, какой там снегопад? — возмущается Егор, в развалку закрывая дверь. — Не знаю, как вы в своё лесничество поедите, пробки писец!
КАтёнок уже топает ко мне вприпрыжку, стягивая шапку и улыбаясь. Не отрываю от неё глаз, фиксируя всё. Изменения в весе, цвет лица, настроение.
— Я мокрая… — предупреждает она, быстро расстёгивая своё плюшевое недоразумение.
Буркаю:
— Надеюсь, — нетерпеливо помогая ей раздеться.
Она издаёт смешок и смотрит на меня с не меньшим нетерпением.
Сейчас, блин!
Дёргаю последнюю пуговицу и стягиваю шубу с тонких плеч. Бросаю её на соседний стул и прижимаю Катьку к себе. Делаю быстрый вдох, уткнувшись носом в белокурую макушку, и выпускаю воздух с облегчением. Обожаю тонкий аромат её духов. Им ненавязчиво наполнилась вся комната. Она льнёт ко мне, тянет свою носопырку к моей шее, обняв меня за талию.
Выглядим так, будто я после дембеля, а не после недельной поездки.
Но, она так охер*нно ощущается. Я пи*ц как соскучился, даже не могу наехать на неё как следует за то, что извёлся весь, пока их ждал. Я знаю что пробки, поэтому и попросил Егора её забрать с работы. Мы купили ей Q7, чтобы я не волновался о том, что она нырнёт под какой-нибудь Крузак. Если впилится, так пусть сразу сносит ему жопу.
В комнате тишина, только моя заноза мурлычет:
— Я индейку на таймер поставила…
Откидываю её лицо и начинаю целовать, забив на всё. В клубе, итак, все знают, что я под каблуком, скрученный в канат. Катя еле слышно вздыхает, и я забираю этот вздох себе. Раскрываю её губы своими, глажу их языком. Мягкие. Я тащусь от её губ. Не важно, что она ими делает. Если они меня касаются, я автоматически её хочу.
Отрываюсь от неё на секунду, кайфуя от того, как она раскраснелась и разомлела.
Вот так…ты моя…не забывай…
Кажется, Уилсон идёт в транду. Я завтра с места не сдвинусь. Да она меня и не отпустит. Будем целый день валяться. Может, по лесу прогуляемся. Там будет красиво. Егор припрётся по любому. Баню замутим, отец хотел заехать.
Я всю жизнь был перекатиполе. Свой отпечаток наложило детство. До моих четырнадцати лет мы жили в Андорре, а до этого в Аргентине, а до этого в Парагвае, а до этого в Колумбии. Отец — специалист по Латинской Америке. Мать с детства вбивала в меня уверенность, будто я хочу стать дипломатом. Но, я никогда не хотел. Мне хватило, правда. Её это не интересовало. Я чтобы не делал, всё было не так. Не знаю, что она хотела из меня слепить, но вышло то, что вышло. Моему КАтёнку нравится.
В переходном возрасте из меня стало прорываться дерьмо. Отец отправил в Москву, подальше от неё, чтобы я спокойно закончил школу и поступил в универ. В тот, который выберу сам. Жил с бабушкой, время было лихое. Тусовки, таблетки, тёлки. Но, всё это быстро мне надоело. К магистратуре я уже чувствовал себя стариком. И тут на тебе. Чудо на велике в розовой толстовке.
Как вспомню, блин.
Русые волосы, ноги эти сплошные. Глаза чистые голубые, улыбка открытая. И эти губки с острым подбородком. Особенно нижняя. Я себя чувствовал педофилом, но не устоял. Я её хотел трах*уть тогда до звона в яйцах. Хотел и боялся. За себя и за неё. Она была вся такая чистенькая, беленькая. Так и хотелось её запачкать. Если бы мы тогда начали, у нас бы уже целый детский сад был, я уверен. Из этого ничего бы хорошего не вышло. Я не готов был осесть и взять на себя заботу о ком-то. Мне нужно было куда-то двигаться, чего-то добиться. Ей не было места в моей жизни.
Но, если бы сейчас у меня кто-то её отнял, я бы убил.
Поэтому пускаю в нашу жизнь мою мать очень дозированно, хоть она и извинилась. Но, я не хочу чтобы она начала трахать мозг Кате, также как трахала мне.
КАтёнок не знает, что Егор со Светой встретились за неделю до нас на какой-то вечеринке. И то, что он притащил меня в тот паб — это ни хрена не случайность. Он это сделал сознательно в сговоре с её подругой. Сам я её не искал, потому что это тупизм, искать человека через шесть лет. Я не верил в такую фигню, типа любовь через годы. Я не ожидал увидеть ровно то, что оставил шесть лет назад. КАтёнка. Не изменившегося НИФИГА! Только волосы стали светлее и короче, а взгляд всё тот же. У Леры не было никаких шансов. Я неделю мучился, не знал, что делать. А что тут поделаешь, если вместо одной женщины, мечтаешь о другой. Я только увидел её, столько всего нахлынуло. Смотрел на неё и думал о том, как хочу её поцеловать. Я не особый любитель целоваться. Но, кого это волнует, когда КАтенок рядом? Что шесть лет назад, что в тот вечер, увидел и размяк как дебил. Нахалка лезла в мою голову без спроса, пихала мне в лицо свои маленькие сиськи, которые в ладони ощущались, как родные. Как и вся она. Как и вкус её губ. Что-то знакомое и драгоценное. Что-то, что я хочу себе.
Я долбо*б.
Признаю.
Я не отвечаю на её вопросы типа, а что бы было "если", потому что сам их боюсь. Если бы мы не встретились, была бы какая-то шняга…мой КАтёнок рядом с другим…это за гранью, меня от этого передёргивает!
— Я поехал, короче… — тянет мой брат, пожимая руку Гибсону. — С наступающим…
— Куда ты сейчас? — спрашиваю его, не отрывая глаз от запрокинутого довольного лица.
— Да есть там один варик… — усмехается Егор.
Ясно. По бабам пойдёт. Я катастрофически далёк от подобного времяпрепровождения. И счастлив этим.
— С…настпающим… — подхватывает Гибсон, протягивая руку мне и улыбаясь моему КАтёнку.
Мудака даже не смущает, что она прилипла к моей груди и смотрит на него оттуда!
Жму ему руку, кривя губы.
— And you, Garrett, — лепечит моя благоверная, поощряя своего поклонника.
Жду, пока они оба свалят, и спрашиваю, заглядывая в улыбающиеся глаза.
— Как ты себя чувствуешь?..
Она насупливается.
Началось, бл*ть!
— Хватит спрашивать, Благов! — злится маленькая ведьма, отстраняясь от меня. — Я же сказала, всё нормально!
— Хера с два всё нормально! — злюсь я в ответ, возвращаясь на своё место.
Она подходит к окну, повернувшись ко мне спиной и сложив руки на груди.
— Пару звонков сделаю, и поедем, — сурово говорю ей.
Молчит.
Ну, молчи.
Снимаю трубку и звоню своему исполнительному. Я знаю, что она ещё здесь. Пока вставляю ей трандюлей за Уилсона, наблюдаю за Катей.
Плечи напряжены, спина прямая.
Упрямое, тихим сапом промышляющее создание!
Три месяца назад у неё был выкидыш на раннем сроке. Чуть импотентом не стал, пока вёз её в больницу! Она скулила и плакала, это был пи*ц! Потом две недели как тень ходила. Бледная, осунувшаяся. Глаза потухшие.
Мыслимо ли это?
Я бы забил на этих детей вообще, мне её одной выше крыши хватает, но там в её головке происходит что-то, до чего мне не дотянуться.
Она хочет опять пробовать, а я сказал хрен.
Месяц вообще её не трогал, потом купил целый мешок резинок. Каждый секс — как в бой сходить. И сегодня также будет. Я удивлён, что она эти презервативы не сожгла на заднем дворе. Она так на меня смотрит, когда я их надеваю, будто я её ножом в спину херачу!
Мне насрать. Мала она ещё, чтобы мне условия ставить.
Через пятнадцать минут покидаем офис. КАтёнок послушно берёт меня за руку. Есть вещи, которые у нас незыблемы, как бы мы не ссорились. Вернее, как бы она со мной не ссорилась. Я вообще всегда спокоен. Говорю, как всё будет и конец, чего мне переживать?
— Охер*ть… — изумляюсь я, видя какой гамбец творится вокруг.
В воздухе клубятся снежные вихри такой плотности, что в двух метрах ничего не видно.
Ну, зае*сь.
И как нам из города выбраться? Как нам с этой парковки выбраться?
Я — дебил. Нужно было самому её забрать и валить домой.
— Может, в квартире останемся?.. — спрашивает КАтёнок, прижимаясь к моей руке и мечтательно добавляет. — Красиво, да?
Красиво и засадно. С новым годом, блин!
Обнимаю её и целую резинку чёрной шапки, осматриваясь. Мой Ренж на автозапуске похож на сугроб.
— Хочешь остаться? — спрашиваю, подхватывая её на руки.
Она смеётся, набрасывая мне на голову капюшон, и заявляет:
— Нет…я домой хочу…
— Значит, поедем домой, — обещаю, наблюдая за тем, как она рассматривает снег.
Мягко улыбаясь снегу и мне. Когда я рядом, она вообще ни о чём не парится. Мы могли бы и в офисе переночевать, ей бы было всё равно. Хоть на необитаемом острове…
Аналогично.
Такая привязанность могла бы испугать меня шесть лет назад, но не сейчас. Сейчас я чувствую себя мужиком, как никогда. Это та ответственность, которой я ждал всю жизнь. Я никогда не думал, что ищу подобного, пока снова не нашёл её. Теперь всё приобрело больше смысла. Я могу дать ей всё, что бы она ни захотела. И детей, в том числе. Я же сказал. Всё будет. Нам некуда спешить.
И да. Я тоже хочу домой. У нас дома всё готово. Ёлка там, гирлянды на стенах. Наша постель, где я хочу уснуть и проснуться. Старею? Просто, я реально люблю наш аквариум. Мы задрапировали некоторые окна деревянными листами, на которых красуются наши с ней гигантские фотки. В остальном используем специальные шторы, но вид из наших окон один на миллион, особенно сейчас, когда всё в снегу.
Пробираюсь, как по болоту. Хорошо, что машину поставил рядом с входом, а то хрен бы я выехал отсюда.
Помогаю Катьке забраться в машину и обхожу капот. Открываю водительскую дверь, чтобы взять щётку, стараясь не запустить в салон снег.
— Паш?.. — зовёт меня любимый голос.
— Че? — спрашиваю, оставив маленькую щёлочку.
— Эмммм…помоги… — просит она.
Сразу открываю дверь и запрыгиваю, скидывая капюшон. Я весь в снегу. Жесть. Отряхиваюсь и вдруг слышу, как сработала блокировка на дверях. Смотрю на неё, выгнув бровь. Она смотри на меня этим своим таинственным взглядом, от которого мой крестец прошивает нервный импульс. Её глаза под потолочной лампой кажутся синими. Она смотрит прямо в мои глаза, призывно, как Серена.
Только, бл*ть, не это!
Мои подкаблучные глаза падают на приоткрытые губу, которыми я не особо насытился там, в офисе. Хотел растерзать их дома, но долбаный снег! Как бы нам в машине не встретить Новый год!
КАтёнок, бл*ть! Что мне с тобой делать? В этой белой шубе она похожа на падшего в мои жадные лапы ангела. С этими светлыми волосами и желанием в глазах.
Хочу поправить свой член, который пульсирует, мечтая об этих губах!
Она привстаёт на сидении и стягивает шубу, не отпуская мой глаз. Наблюдаю, начиная дышать чаще. Процесс запущен.
Мне пи*ц…
Наблюдаю за тем, как она снимает сапоги.
— Кать… — предупреждающе тяну, оглядываясь.
Машина полностью заснежена. Со всех сторон. Только метель за окном. Мне плевать на весь остальной мир. Сейчас только она и я.
Маленькая наглая кошка перебирается ко мне на колени и седлает их. Расстёгивает мою куртку, закусив губу.
— Что ты делаешь? — спрашиваю устало.
Вздыхаю и прикрываю глаза, откинув голову на подголовник.
Тёплые губы мягко затыкают меня, а нежные руки пытаются стянуть с плеч пуховик. Гладят мою грудь. Осторожные, коварные.
— У меня нет презервативов… — говорю сам себе.
Она проводит язычком по моей шее и втягивает в рот мочку уха.
У меня в паху нарастает тяжесть, которую может облегчить только эта женщина. Чтобы полноценно кончить, мне нужен её запах, её стоны.
— А мы аккуратненько… — мяукает моя погибель, кладя мою руку себе на грудь.
Мы не сможем аккуратненько. Никогда не умели.
— Благова, сядь на место… — делаю последнюю попытку быть мужиком, продолжая с жадностью впитывать ощущения.
— Поцелуй меня… — вымаливает она у моих губ.
Как хочу её целовать…
— Ты ещё не набрала вес… — сжав челюсти, напоминаю я.
Если она залетит…
Мы ещё не готовы…
— Я наберу… — жалобно скулит зараза, прижимаясь носом к моей щеке, и подключает тяжелую артиллерию. — Честно, наберу…пожалуйста…любимый мой…
— Кать…5ebdbc
— Поцелуй меня, Благов…
Да, мать твою!
Открываю глаза и вижу перед собой умоляющие глаза.
Тяну руку и выключаю свет в салоне. На всякий случай.
Ещё раз осматриваюсь, но мы погребены под снегом. Будто одни в целом мире. Часы на бортовом компьютере показывают половину девятого.
Отличный Новый год. Я серьёзно.
Сдаюсь, обнимая её лицо ладонями. Накрываю её губы своими и целую, как хочу. Глубоко, нежно, жадно. Она со стоном падает на меня. Податливая и умопомрачительно желанная. Выпускаю её лицо, позволяя не на долго контролировать ситуацию, а сам выбираюсь из пуховика. Привстаю, подставив ей губы, и стягиваю его, одновременно максимально отодвигая кресло. Бросаю куртку назад и принимаюсь за свой новогодний ужин.
Мой КАтёнок трётся о мой стояк, заставляя меня рвано дышать и напрягать бёдра. Забирается под мою водолазку и невообразимо приятно двигает своей попкой. Стягиваю с неё джемпер и лифчик. Прижимаюсь лицом к маленьким красивым сиськам. Целую тонкую кожу между ними, приподнимая свою королевну за талию. Помогаю ей стянуть колготки с одной ноги и отодвигаю кружевные трусики. С собственным стоном проверяю, насколько она готова. Готова, как всегда. Влажная, горячая. Впиваюсь пальцами в её бедра и опускаю на свою ширинку. Тру её о себя так, чтобы ей было приятно.
Моя девочка стонет, запрокинув голову. У нас стёкла запотели. В салоне пахнет нами. Сейчас ещё больше запахнет. Дергаю ремень одной рукой, а второй оттягиваю маленькие стринги, освобождая себе дорогу.
— Скорее… — просит моя кошка.
Сосредоточенно высвобождаю свой стояк.
Собираю немного влаги между её ног и смазываю себя. КАтёнок тут же опускается на мой член, обволакивая и стискивая. Я сжимаю челюсть, чтобы не захныкать, как киска. Но, если бы сейчас в машину пиз*л метеорит, я бы не остановился. Начинаем лихорадочно двигаться навстречу друг другу. Обхватываю руками её талию и развожу колени, чтобы ей было удобнее, а сам наблюдаю за самой оргазмической картиной на свете. Как моя девочка теряет контроль, сводя меня с ума.
— Пааааашшшш… — просит она бессвязно, и я тут же меняю угол нашего соприкосновения, чтобы она могла кончить.
Надавливаю на её поясницу и прижимаю к себе, обхватив шею ладонью. Зажмурившись, двигаюсь очень точно и ритмично. По хрупкому телу моего Пушистика проходит дрожь, и уши заполняют так любимые мною стоны. Она начинает вырываться, как всегда. Но я держу крепко, продолжая двигаться, и сам кончаю, шумно дыша и, бл*ть, постанывая!
Сердце лупит по рёбрам так, что мой КАтёнок подпрыгивает.
Сопим в темноте, слушая снег. Она опять меня уделала. Мне тридцать три. А этой соплюхе двадцать четыре. Если и есть на свете женщина, которая будет вить из меня канаты, то это она. Или наша дочь.
— Довольна?.. — спрашиваю, целуя влажный лоб и обнимая покрытую мурашками спину.
— Да… — бормочет она мне в шею.
— Круто, — бросаю, разлепляя глаза. — А мне нас ещё из этой жопы доставать…
— Ты любишь всякие вызовы… — весело мяучит она.
Усмехаюсь, хлопнув её по заднице.
Ну, погнали…