Глава 27. Вита

В начале недели мы с Катей Сипович обедаем вместе. Неплохое кафе! Что-то, вроде столовой. Где ты, с подносом в руках, идёшь по линеечке, выбирая из множества блюд.

Я мельком изучаю здесь всё: атмосферу, людей. Контингент разнообразный! Приличный, на вид. Очевидно, здесь много офисных служащих, завсегдатаем – каждый второй.

Размышляю: а может, и мне изменить направление? Чтобы люди ко мне приходили не просто поесть, а наесться. Кормить их здоровой, вполне примитивной едой, без особых изысков. По-домашнему вкусно и дёшево! Котлеты, гречиха и суп. А! И ещё – компот из сухофруктов. Обязательный атрибут всех столовых. Он сегодня и в наших гранёных стаканах.

- О чём призадумалась? – хмыкает Катя.

Сегодня она в том же образе, лёгкой, изысканной женщины. Ровный контур каре, гладкий шёлк тёмной стрижки. Летящая юбочка в тон пиджаку. Интересно, какой в её глазах выгляжу я? Усталой? Измученной жизнью?

- Да так, - говорю, ковыряя пюре. Взяла отбивную. Конечно, готовлю я лучше! Но для столовской стряпни это – более чем хорошо, - Думаю, может быть, перепрофилировать бизнес? Тоже сделать что-нибудь, вроде такой вот закусочной? Чтобы люди приходили ко мне не перебиться кусочком торта, а конкретно поесть.

- Ой! – Катя вздыхает, подцепив макаронину с фаршем, отправляет её прямиком в свой накрашенный рот, - Я вообще ни бум-бум в этом! В бизнесе то бишь. Никогда не пыталась проникнуть в эту сферу. Далека от неё. Я – человек не организованный. Мне надо, чтобы меня направляли по жизни. Говорили, куда и во сколько. Я приду и сделаю то, что должна.

- Исполнитель, в общем, - итожу, - Что тоже хорошее качество.

- Да, наверное, - Катя вздыхает.

Она многословна! Что мне только на руку. Могу помолчать и послушать. Не всегда внимательно, правда. Часто мысли уносят меня далеко.

- А я говорила тебе, как попала на радио? – вопрошает Сипович.

- Неа, - машу головой, - Расскажи!

- Пришла как-то раз на прослушивание. Просто так! Надоело работать по специальности. Думаю, чем чёрт не шутит? Тогда требовался диктор для потока новостей на телевидение. Местный канал! Ну, я им всю речь зачитала. С достоинством, с выражением. Серьёзно так. Мне говорят. Мол, и дикция есть и голос красивый у вас. Но это - экран! На экране нужны типажи.

- Это как? – хмурюсь я.

Она улыбается:

- Ну, красивые люди нужны! Не такие, как я.

- Что, прямо так и сказали? – гляжу на неё во все глаза.

- Ну, не так, конечно! Но смысл был примерно такой. Не подходите нам по причине отсутствия внешних данных, - Катерина совсем не расстроена этим.

- Да я бы за такое…, - пытаюсь прикинуть, что бы я могла сделать, - Я бы им так отпела! Это же просто хамство, так женщине говорить.

- Я сперва тоже расстроилась, - делится Катя, - Дня два сопли на кулак мотала. А потом подошла к зеркалу, посмотрела на себя, - она жмурится, - Думаю, боже! Сипович! До чего ты себя довела?

- А до чего ты себя довела? – удивляюсь.

Катя смеётся в привычной, такой ироничной манере:

- Ой, Вит! Ты меня после родов не видела. Я вообще удивляюсь, как Петюня ещё не расстался со мной в те года. Располнела, следить перестала за внешностью, одевалась вообще, не пойми как. Ну, и этот «комплимент», с позволения сказать, стал отправной точкой моего преображения. Я решила заняться собой! Решила, во что бы то ни стало стать такой же, как та длинноногая дикторша, которую они взяли вместо меня.

- У тебя получилось! – убеждённо киваю.

- Ну, ноги не выросли, - Катя смеётся, - Но зад похудел, это точно! Помню, Петька фигел просто, глядя на то, как я все вечера напролёт занимаюсь зарядкой.

- Наверное, рад был? – я щурюсь.

- Куда там! – взрывается Катя, - Говорит: «У тебя кто-то есть»?

- Это ещё до того, как ты появилась на радио? – уточняю.

- Ага! – Катя, оставив чуть-чуть макарон на тарелке, вздыхает, - А больше всего он взбесился, когда я на радио взяла псевдоним. А точнее, фамилию девичью. Ну, сравни! Либо Катя Сипович, либо Катя Куролесова. Есть же ризница?

- Катя Сипович звучит! – соглашаюсь я без промедлений.

- Ну, вот. Я пришла к ним красивая, стройная. А продюсер, прослушав меня, говорит: «Вам бы на телевидение с такой внешностью», представляешь?

- Комедия! – хмыкаю я.

Вдруг Катя опять совершает манёвр. Есть у неё такая привычка! Менять тему резко, без предупреждения:

- А как у тебя? Я же, как в воду глядела, когда говорила, что вы с Костей пара! Подумать только. Бывает же так? Чтобы со школы и на всю жизнь. Просто сюжет для романа.

- Это точно, - вздыхаю.

- Чего так невесело? – хмурится Катя.

- Да, - догрызаю свою отбивную, - У нас сейчас кризис семейный.

- Бывает, - с пониманием смотрит она, - Но я вам желаю его одолеть! Если как у меня, без любви, то уж проще расстаться. А если любовь, как у вас, то такое нельзя упускать.

- А ты не жалеешь сейчас о разводе? – решаю спросить.

Катя вдумчиво, долго жуёт, а затем произносит:

- Ты знаешь, развод – это больно. Есть любовь, нет её? Всё равно! Как там, в песне поётся: «Расставание – маленькая смерть». Так что я умирала дважды.

«Как же эту боль мне преодолеть?», - вспоминаю я строчку из песни. И в глазах моментально мутнеет от слёз. Я кусаю губу, чтобы боль пересилила ту, в моём сердце. Не хочу говорить о разводе! Даже думать о нём не хочу. А придётся. Придётся…

- Ну, что-то мы всё о грустном, - видно, Катя сама загрустила, задумалась, и опять маневрирует темами, - Как там Миланка? Общаетесь с ней до сих пор?

«Как сказать», - размышляю. Из соцсетей удалила все наши совместные фото. Пришлось потрудиться! Таких фотографий за долгие годы накопилось достаточно много. Хорошо, что мамуля нечасто заходит в соцсеть и листает альбомы. Хорошо, что у Майки сейчас много собственных «дел», и она перестала меня посещать. Не хочу никому говорить о конце нашей дружбы с Миланой. Бесславном конце!

- Общались, - роняю, - Пока не поссорились.

- Надо же, - Катя вздыхает с сочувствием, - Жаль!

- Да, мне тоже жаль, - смотрю на остатки своей отбивной. Не привыкла оставлять недоеденным что-то. Всегда доедаю! Везде.

- Знаешь, а я вам ведь в школе ужасно завидовала! – вдруг произносит Сипович.

- С чего бы? – смотрю на неё.

- Ну, - она даже немного краснеет, - Ужасно хотела дружить с вами. Мечтала быть третьей. Ну, знаешь, как у «Виагры»?

Я поражённо смотрю на неё:

- Никогда бы не подумала.

- Естественно! – хмыкает Катя, - Где вы, а где я?

- А где мы? – хмурю брови.

Катерина возносит глаза к потолку:

- Вы с Миланкой всегда были звёздами! Не подпускали к себе никого. Такие красавицы обе. Парней отшивали. А за мной даже никто не ухаживал в школе. Смешно!

- Скажешь тоже, - ощущаю, как щёки краснеют, - Обыкновенные мы были. Девчонки. Глупые, самовлюблённые, гордые.

- Вот-вот, - согласно кивает она, - А я только и делать могла, что учиться, учиться. И ещё раз учиться! С моей-то забитостью. Неудивительно, что со мною никто не дружил. Только такие же заучки, как я! Помню, даже пыталась копировать стиль ваш. Купила синие джинсы с заклёпками, майку в обтяг. Бигуди, чтобы волосы были пышнее. Думаю, на дискотеку явлюсь в этом образе! Вы как увидите, сразу возьмёте меня к себе третьей.

- И что? – напряжённо жую.

- Ничего, - отрицательно машет Сипович, - Так и осталось всё это лежать в шкафу, не надетое мною. Куда там? Ведь я ж была полненькой, помнишь? А похудела уже перед родами. Правда, потом потолстела опять…

- Ну, сейчас-то ты вон какая! Небось, мужики увиваются? – пытаюсь её ободрить. А точнее, стряхнуть с себя тень виноватости. В школе мы с Милкой изображали из себя феминисток. Парням доставалось от нас! И не только парням. Только Костик сумел максимально приблизиться к нам. Наверно, он и был «нашим третьим»…

Катерина кивает, берёт свой компот.

- Увиваются, знаешь, - произносит с печалью, - Вот только я внешне изменилась. А внутренне та же осталась! И комплексы те же. Как говорит мой психолог, я не верю, что кто-то способен меня полюбить. А потому, даже если полюбит, то отвергаю его.

- У тебя есть психолог? – я тоже доела, и пододвигаю к себе стаканчик с компотиком.

- Да! – отзывается Катя, - Я с нею давно! Она лечила меня ещё в юности, от булимии.

- Это..., - задумчиво хмурюсь.

- Одно из расстройств пищевого поведения. Когда ты ешь, как не в себя! А потом всё это, - она замедляется, - Не к столу будет сказано, отправляешь в унитаз.

- Ого, - выдыхаю, - Наверное, жутко?

- В институте я весила сорок два килограмма, - болезненно хмыкает Катя, - Вот до чего довела себя!

- Невероятно! – качнув головой, ощущаю, как сильно мне хочется сблизиться с ней и узнать обо всех её тайнах. Свои по сравнению кажутся мелочью. Мой вес не менялся лет двадцать, наверное. Не считая живота, который вы́носил дважды.

- Да, было гадкое время, - вздыхает она, - Но бесследно оно не прошло. Ты меня голой не видела. По всему телу растяжки! Я и на пляже стараюсь в закрытом купальнике быть. Кстати, о купальниках! – вдруг оживляется Катя.

Вот эта способность менять настроение, в который уж раз поражает меня. Я не умею так быстро! И потому торможу.

- Как ты относишься к плаванию?

На этот вопрос я даю однозначный ответ:

- Хорошо.

- Это супер! – смеётся она, - В бассейне, куда я хожу, сейчас акция. Приведи друга и получи скидку! И другу, в том числе скидка будет. Ты как?

Я киваю:

- Не против.

- Ну, класс! Всё, идём! В эту пятницу будет нормально? Или лучше в четверг?

Я представляю себе календарь, вижу дату. Она даже в мыслях помечена красным! Годовщина свадьбы родителей Кости. Что делать? Не ехать? А он приглашал? А разве мне нужно его приглашение? Но это, в любом случае, будет в субботу. А значит, что в пятницу я абсолютно свободна. Бассейн? Почему бы и нет?

- Оба дня, на твоё усмотрение, - пожимаю плечами.

- Ну, всё! Тогда меряй купальник. Там, кстати, есть сауна. Очень хорошая. С такой, знаешь, бочкой, откуда можно плескать на каменку воду. Приятненько так! Сидишь, дышишь влажным воздухом. Выходишь после, как заново рождённый!

- Ты так красиво рассказываешь! Хоть сегодня беги! – улыбаюсь.

- Не, сегодня, увы, не могу, - произносит она извинительным тоном, - День рождения бывшего мужа!

- Это первого что ли? – говорю, вскинув брови.

- Ага! – отвечает она.

- Так вы с ним общаетесь? – я удивлённо пытаюсь представить себе нас с Шумиловым, порознь. Интересно, а мы с ним тоже будем общаться, поздравлять друг друга с днями рождения? Наверно, такое возможно, когда между вами уже не осталось тех чувств, которые и привели к разводу. Ничего не осталось. Лишь общие дети. И память на фото, в альбоме «Семья».

- Да, мы нормально общаемся. Он уже снова женился, ещё раз развёлся. И я развелась. В общем, счёт пока равный! – смеётся Сипович.

Возможно, и я, спустя много лет, буду вот также смеяться над нашим с Шумиловым браком.

Дома, поняв, что купальника нет, я решаю купить себе новый. Это проще, чем ехать к Шумилову «в гости», видеть его физиономию, слышать тяжёлые вздохи за дверью и думать о том, что сказать.

В бутике, что находится в центре, куда добираюсь пешком, выбираю зелёный. Цвет изумрудов мне очень к лицу. До сих пор! Правда, теперь я стесняюсь открытых купальников. Низ живота украшает «весёленький шрам». Как его называет Шумилов. Он по форме похож на улыбку. Когда-то меня разрезали, желая извлечь малыша. Тошка плохо лежал, его обвила пуповина. И я так молилась, пока мне кололи наркоз. А, проснувшись, увидела Костю. Он держал на руках плотный свёрток.

- Познакомься, Антон Константинович. Наш обожаемый сын, - показал мне Антошкину мордочку. А после прижался губами ко лбу, где на мне до сих пор была медицинская шапочка.